Сделка

      *****       – Завтра у тебя первое задание.       Ага, первое, блядь, задание у него! Чонгук что, квест проходит? Хотя от этого Кима всего можно ожидать.       – А почему ты не взял с собой Сокджина?       Чонгук решил выяснить сразу все сомнительные моменты, едва сел в «Гелендваген» Тэхёна.       Ехать не хотелось от слова «совсем» – незнакомые люди, незнакомая обстановка, говорить с ними не о чем. Чонгук такого не любил, но договор – есть договор.       – Это ДР одноклассника, так что Сокджин там был бы не в тему.       – А я в тему, что ли?       – Ты моложе. А то выглядело бы, будто я с собой старшего брата привёл, чтобы тот за всеми присматривал.       – Ну, ок. А я тебе там зачем?       – На всякий случай.       – Какой ещё случай? – Чонгук подозрительно окинул парня за рулём.       – На любой случай. Вдруг кто ко мне приставать начнёт. Я собираюсь выпить. Не переживай – не напиться, просто – выпить. А у тебя все-таки навыки боксёра – сам рассказывал, – и хитро улыбнулся. – Твоя задача не дать мне ни с кем, так сказать, уединиться.       – Тебя чего, на подвиги тянет, когда выпьешь? Что-то не замечал, – но рассказ Тэхёна не понравился.       – Всякое бывало, – как-то уклончиво ответил Тэхён.       Чонгук задумчиво глядел в лобовое стекло. В общем, всё понятно: бодигард и мамочка в одном флаконе...       ...Это оказался большой, трёхэтажный особняк за трёхметровым забором. Музыка оглушила ещё на подъезде. Несмотря на то, что как бы – не май месяц, и даже местами ещё лежит снег, по двору бегали молодые люди в плавках и купальниках. У Чонгука вылезли на лоб глаза. Это сколько же надо выпить, чтобы в мороз бегать почти голыми?       И лишь пройдя чуть дальше по идеально расчищенным плиткам широкой дорожки, догадался, увидев вдруг клубящийся над землёй пар. Рядом с домом располагался большой, открытый подогреваемый бассейн, в который и торопились быстренько так нырнуть все эти почти раздетые молодые люди. Из этого пара как раз таки и неслась громкая музыка и столь же громкий смех. Так что и плиточные дорожки, ведущие к дому и к бассейну, были скорее всего тоже не вычищенными, а просто подогреваемыми.       Дверь в дом, похоже, не закрывалась, в него постоянно кто-то входил, из него - кто-то выходил.       На входе сбросили в общую кучу верхнюю одежду: пуховик Чонгука и пальто Тэхёна и потопали в огромную гостиную.       Чонгук украдкой разглядывал гламурный вид парня: свободная шёлковая светлая рубашка, расстёгнутая почти до середины груди и заправленная лишь спереди в тёмные узкие брюки. Хорош, зараза!       За своими подглядываниями не заметил, каким жадным взглядом Тэхён рассматривал его самого, сглатывая, сужая глаза и подрагивая крыльями носа. А на том были всего-то лишь чёрная водолазка, сидевшая как вторая кожа и обозначившая все кубики и все мышцы груди спереди и широкую спину с узкой талией – сзади, и такие же чёрные джинсы.       Народа в самом особняке набилось словно на параде в День Независимости Кореи, поэтому возможности отыскать виновника торжества не было явно никакого, да никого, видимо, даже и не посещали такие глупые мысли. Раз пришёл – тусуйся и не спрашивай лишнего.       Тэхён же чувствовал себя здесь, как рыба в воде: с кем-то здоровался, кому-то улыбался, обнимался, целовался, не забывая представлять их Чонгуку, а Чонгука – им. Но все эти церемонии явно были зря – тот не запомнил ни одного имени, и, скорее всего, его имя тоже никто не запомнил.       При этом Чонгук старался всё же не сильно удивлёнными глазами окидывать всё вокруг, типа, чему удивляться – сами так живём. И лишь когда воображение уже зашкаливало, лёгким движением головы скидывал вниз застрявшие на лбу глаза.             Похоже, взрослых никого в доме не было. Ну, то есть – совсем взрослых. Это Чон определил по тому, как азартно одна рыжеволосая девушка с нескромными формами отплясывала на столе в одних только плавках от купальника, и какой ажиотаж это вызывало у парней, беснующихся рядом со столом. Так и казалось, что ещё немного, и те с удовольствием подхватят этот танец австралийских аборигенов, так же раздевшись до трусов.       Чонгук тоже невольно загляделся на девушку, а когда обернулся, Тэхёна рядом уже не было. Блядь, прошляпил клиента! И где его теперь искать в этом скопищё перемещающихся по разным траекториям тел с алкоголем в руках? Его единственно поставленной задачей было - не дать пьяному чеболю ни с кем, так сказать, уединиться. Так даже с этим не справился!       Пока искал русую макушку и сливочного цвета рубашку, Чона уже несколько раз успели похватать за руки, за шею, за талию, при этом настойчиво куда-то утягивая, часто - в прямо противоположные стороны, а один раз даже огладили ниже талии, причём и спереди, и сзади. При этом ещё и кто-то чрезвычайно добрый всунул ему в руку стакан с чем-то, что Чон тут же и вылакал, не глядя на градусы – пить хотелось, как жить.       Но отвлекаться на ерунду с обжиманиями было некогда, надо всё же найти Тэхёна, пока тот ещё не успел сильно напиться и, главное, не успел наделать глупостей. И даже заволновался. Дом-то большой, а врываться в каждую комнату на всех трёх этажах, явно было бы – не комильфо.       Парень же словно провалился сквозь землю: ни знакомой тёмно-русой макушки, ни светлой, переливающейся в несильном свете разноцветных огней рубашки.       Спустя почти час пустых поисков, вообще запаниковал, так как за час можно было сделать глупость и не одну. От адреналина снова пересохло в горле, поэтому уже сам схватил первый же попавшийся бокал с чем-то, влил в себя, и, только закашлявшись, понял, что это что-то было явно круче сорока градусов. Попытался найти что-нибудь, чтобы эти градусы потушить. Банка колы на другом столе, хоть и уже кем-то открытая, показалась глотком волшебного источника в пустыне. И, только опустошив её до дна, понял, что в эту колу кто-то ну уж очень заботливый влил изрядную порцию чего-то довольно крепкого. Снова закашлялся, понимая, что пить здесь ещё что-либо – себе дороже. Так и упиться недолго.       Градусы быстро так стали поглаживать Чонгука по голове, рассказывая, что искать здесь Ким Тэхёна – бесцельное занятие. Да и вообще, не для того они пожаловали на этот День Рождения (даже уже неважно, на чей именно), чтобы кого-то там искать, охранять, контролировать. В конце концов Тэхён – взрослый человек, и если он хочет с кем-то здесь потрахаться – Чонгук ему всё же не нянька, поэтому флаг ему в руки, даже радужный. Правда, почему-то от собственных выкладок вдруг стало горько и тошно. Вот, не успел Ким напиться, и уже с кем-то явно отправился «уединяться».       В конечном счёте Чонгук что, нанимался к Киму охранником? Глупость какая! Он тоже хочет отдохнуть! Может даже ещё и искупаться в бассейне. А что? Плавок нет, нестрашно, в этой компании по ходу никому не до таких мелочей. И с этими мыслями решил двигать на выход из дома, ближе к бассейну. Оглянулся в последний раз на беснующийся под громкие биты народ, усмехнулся, потому как настроение вдруг стало просто улётным... и тут увидел его.       Тэхёна. Тэхёна, блядь!       Не, ну только Ким мог своим видом испортить такой классный настрой! И чего он вдруг явился пред его очами, когда уже был вовсе не нужен?       При этом его кто-то, кого уже не было видно, настойчиво тянул по лестнице на второй этаж. И тот покорно шёл, правда, постоянно оглядываясь и словно кого-то высматривая в веселящейся толпе.       Чонгук даже сразу протрезвел. Он нанимался к Киму в охранники?! Да блядь, нанимался! У них же, мать твою, как бы – договор, сделка! Чуть теперь всё не проебал уже сам! И, расталкивая горячие тела, стал пробираться к лестнице, на которой уже никого не было.       Коридор второго этажа показался нескончаемым. Ну и где здесь искать Тэхёна? Остановился, прикидывая. Да пошло оно всё! Всё же, видимо, придётся вламываться в каждую комнату – выбора нет.       Если слышал за дверью женские стоны или смех, пропускал - та рука, что тянула Тэхёна, была мужской.       Пара комнат оказались закрыты. Для Чонгука это не проблема. Удар ногой - и нет замка. Комнаты были пустыми. Похоже, всё же придётся обходить ещё и третий этаж. И чем больше комнат обходил Чонгук, тем неприятнее становилось на душе.       Вдруг из-за двери слева раздались очень характерные постанывания. Ванная комната - Чонгук понял. И что, как вариант тоже вполне могла бы сойти за место для «уединиться». Рванул на себя дверь.       На коленях плиточного чёрно-белого пола стоял какой-то щуплый паренёк, увлечённо отсасывая двухметровому бугаю, что за волосы, жёстко вжимал в себя парня, откинувшись крепким задом на раковину. На его появление ни один, ни другой даже не среагировали.       – Сорри, – сразу же выходя и прикрывая дверь.       Несколько секунд Чонгук постоял, прислушиваясь к звукам в последней комнате на этаже. Тишина. Но проверить всё же надо, хотя бы для собственного успокоения. Ручка легко подалась, дверь была изнутри не заперта.       Двое застыли посреди большой спальни, мужчина ласкал пальцами шею Тэхёна, впившись в чужой рот пиявкой, а тот отдавался полностью страстному поцелую, закрыв глаза и откинув голову.       Кажется, Чонгук успел вовремя. Вовремя, блядь! Только вот почему-то от этого их поцелуя застыл на месте, не в силах двинуться. Глядит тяжело на Тэхёна, что сглатывает, судорожно двигая кадыком, и вцепившись своими длинными, паучьими пальцами этому парню в спину. Сейчас просто кофту на нём в экстазе порвёт.       Руки сами собой сжались в кулаки. Чон прошёл в комнату, останавливаясь чуть позади пары и представляя, как бы он сейчас с удовольствием отработал на этом парне хук. И только тогда понял, что чувствует что-то не то, что должен. Злится. И злится уже не столько на этого парня, сколько на Тэхёна.       Выдохнул, с трудом успокаиваясь и приходя в себя, негромко кашлянул. Никакого внимания, настолько эти двое увлечены своим занятием.       – Я извиняюсь, – проговорил уже почти мягко, только всё равно с какими-то грозными нотками в голосе, и только тогда они отлипли друг от друга, и парень поднял на Чона тёмный взгляд.       Чонгук внимательно рассматривал парня, что самозабвенно целовал сейчас Тэхёна. Ему вдруг стало интересно, какой он – тот, кого этот дурной чеболь подпустил к себе столь близко? Красивый – этого не отнять, ровесник Тэхёна или чуть старше, выше него, тёмные волосы, тёмные глаза, пристальный взгляд - что интересно - абсолютно трезвых глаз, плотно сжатые губы.       – Чего тебе? Что-то хотел? – голос низкий, с властными, надменными нотками, и тоже трезвый.       – Ага, хотел, – Чонгук вдруг усмехнулся, – хотел забрать своего клиента.       – Клиента? – парень нахмурился. – Ты это о ком?       – Я о Ким Тэхёне, – проговорил типа безразлично, переводя потемневший взгляд на него.       Тэхен находился явно в прострации: рубашка полностью расстёгнута и выдернута из таких же уже расстёгнутых брюк; взгляд какой-то замутнённый, губы постоянно облизывает и словно не узнаёт Чона. То ли его здорово напоили, то ли чего-то ещё весёленького добавили.       – Парень, шёл бы ты отсюда, – буквально по-змеиному прошипел мужчина, ещё больше сжимая губы и явно злясь на чужое вторжение, - а то хуже будет. Тэхён сам скоро спустится – не маленький, чтобы его опекать. Ничего с ним не случится.       Мысль пришла Чонгуку мгновенно.       – Мне? Хуже? Это вряд ли. В общем так, я вызываю полицию, сейчас повяжут здесь всех, а после будут разбираться, кому будет хуже.       Чон поднёс ко рту левое запястье, на котором находились часы на металлическом браслете, не сильно дорогие, но зато они были куплены им с первой зарплаты. Обычно он их не носил, но сегодня нацепил для понта.       – Наряд полиции - к дому. Да, наркотики, как мы и предполагали. Оцепите дом.       Мужчина нахмурился, разглядывая Чонгука, но уже в следующую секунду, грязно выругавшись, испарился.       Чонгук усмехнулся и тогда сосредоточил своё внимание на Тэхёне.       – Что, господин Ким Тэхён, всё же потянуло на подвиги? И зачем, спрашивается, надо было от меня сбегать? Тогда бы уж вообще меня не брал. Как мне, скажи, исполнять наш договор, если ты просто тупо от меня съебался и напился вот до такого состояния? Я случайно увидел, как тебя этот мутный чел потащил на второй этаж, – Чонгук подошёл вплотную к Тэхёну, который вдруг стал моргать, словно со сна. – Всё, вечеринка окончена, поехали домой.       И вдруг Тэхён поглядел прямо на Чонгука, будто протрезвел, и неожиданно всхлипнул.       – Ты где был? Я тебя искал по всему дому, а ты пропал. Я думал - ты уехал. Бросил меня здесь. Одного. И уехал.       Чон глядел на этого большого ребёнка, которого словно кто-то обидел. Вот-вот расплачется. Вздохнул.       – Это не ты, а я тебя искал. Еле успел, чтобы тебя не трахнули. Всё, давай, поехали.       И стал застёгивать пуговицы на рубашке Тэхёна, который так и продолжал стоять на одном месте, обиженно глядя на Чона. И вдруг перехватил его руки, прижимая к себе, прямо к обнажённой груди, и опуская взгляд в пол.       – Чонгуки, давай, побудем здесь ещё. Мне надо немного полежать. Голова какая-то чудная.       И снова это «Чонгуки» и парень бессилен перед ним.       – Ну, хорошо, давай побудем, – согласно кивнул. – Ложись тогда, – потянул Тэхёна к кровати, только тогда тот отпустил чужие руки.       Откинул покрывало и уложил парня. Тэхён сразу свернулся калачиком, снова всхлипнул, подтянув к животу колени, обхватив руками вторую подушку, и затих.       Накрывая его покрывалом, Чонгук неожиданно засмотрелся на расслабленное лицо парня, что заснул буквально за секунду. Точно, ребёнок.       И чего, спрашивается, Тэхён попёрся сюда с этим скользким персом? Неужели не понимал, чего тот хочет? Или понимал и шёл специально? Может, Чонгук ещё и помешал им? Может, Тэхён проснётся да и выскажет ему всё, что думает о своём новоиспечённом «бодигарде»?       Было уже пофиг, потому как своё задание он всё же выполнил.       Чонгук снова застыл посреди спальни. И что теперь делать? От ранее выпитого явно крепкого и явно лишнего чувствовал себя как-то не очень. Надо пойти умыться хотя бы, смыть с себя алкогольную муть.       Небольшая ванная комната встретила парня ярким светом и малахитовой сантехникой. Чонгук облил голову прохладной водой, та и правда помогла прийти в себя. И даже почистил зубы просто зубной пастой, что находилась здесь, долго после полоская рот.       Выдохнул удовлетворённо, глядя на своё отражение в зеркале с таким же малахитовым обрамлением.       А что, на бодигарда очень даже тянет – чёрная шерстяная водолазка плотно облегала спортивную фигуру, подчёркивая выступающие мышцы. Чуть бледное лицо с тёмными глазами и зачёсанными наверх влажными волосами должно было вызывать у глядевшего на него спокойствие и уверенность в нём.       Снова, как недавно, поднёс левое запястье ко рту, вспоминая свой неожиданный, даже какой-то киношный экспромт. А что, вышло очень даже убедительно. Усмехнулся сам себе, выходя из спальни.       Тэхён же продолжал мирно спать, похоже было, что даже не пошевелился с тех пор. Чонгук прилёг рядом – может, тоже вздремнуть? Однако мысли в голове бегали сумасшедшими тараканами, ни на чём конкретно не задерживаясь, но и не давая успокоиться и хотя бы немного поспать. Спроси, о чём мысли, не смог бы даже ответить. Ни о чём и обо всём сразу. Поэтому, вздохнув, повернул голову к Тэхёну, всматриваясь в спокойное, сейчас просто детское лицо с растрёпанными и причмокивающими во сне губами.       Улыбнулся, глядя на такого умиротворённого парня. И вдруг пришла мысль, что как-то слишком часто он стал улыбаться, глядя на него. К чему бы это?       И засмотрелся. Красивый. В голове, конечно, у Кима вместо мозгов – так и казалось – детский калейдоскоп из разноцветных стекляшек. Взмахнёт головой – одна картинка, голову повернёт – уже другая. И каждая красочнее предыдущей, потому и не задерживаются эти картинки у него в голове. Потому и приходят ему в голову одна мысль дурнее другой. Но ему позволено – чеболь, и этим всё сказано.       Только всё равно глаз отвести не может. И это уже не о мозгах его, о чём-то другом. Не может отвести глаз от этих крыльев точёного носа с маленькой родинкой на самом кончике; от этих губ, словно вылепленных влюблённым скульптором; от чуть подрагивающих во сне светлых век с прожилками голубоватых тонких сосудов. Надо же, даже кровь у него, похоже, голубая. Одним словом – Принцесса! И снова сам себе улыбнулся.       Взгляд невольно скользнул ниже, рубашка так и осталась расстёгнутой и распахнутой, открывая взору красивую, в меру прокачанную грудь с аккуратными ареолами тёмных сосков. Снова невольно засмотрелся. И чего смотреть-то? Ну, сосок и сосок. Не видел что ли никогда? Только почему-то смущает вид этого выпуклого бугорка, заставляя невольно сглатывать скопившуюся вдруг во рту вязкую слюну, да ещё и джинсы почему-то показались вдруг слишком узкими. Да что за поебень?! Поднял руку, протягивая к парню и пытаясь хоть немного запахнуть рубашку, чтобы так позорно не пялиться на эти тёмные бугорки на слегка загорелой, красивого цвета коже.       Да, блядь, в этом парне всё красиво! Раздражает!       И тут неожиданно его взгляд упёрся в ответный внимательный взгляд тёмных, карих, глубоких глаз перед собой. Абсолютно трезвых глаз. Даже отпрянул от неожиданности, словно его застали за подглядыванием. Да, собственно, так и есть. Подглядывал.       Глаза напротив быстро пробежались по лицу Чонгука, что-то такое считывая с него, и лицо вдруг чуть нахмурилось. Чон даже затаился и перестал дышать, настолько неоднозначным был этот момент, настолько странным был этот его ответный взгляд.       И вдруг:       – Мать твою, я сейчас обоссусь!       Тэхён со скоростью, которую Чонгук даже не предполагал в этом всегда неспешном, словно ленивом, породистом коте, парне, вскочил с кровати и в один миг скрылся в ванной комнате. Оттуда сразу же послышался шум воды.       Только теперь Чонгук смог перевести дыхание и вдохнуть. Господи, как же неловко! Надо бы скорее подняться с кровати и сделать вид, будто ничего не произошло, да только продолжал лежать и тупо глядеть в потолок, словно тот мог что-то подсказать. И что это сейчас было? Что за взгляды?       Тэхён быстро вышел из ванной, почему-то держа рубашку в руке. Два шага до кровати и он, не говоря ни слова, навис над всё ещё лежащим Чонгуком. И снова бегающий по всему лицу взгляд и словно прижатый потусторонней силой к кровати Чонгук, что не в силах отвести свой взгляд от лица напротив.       Почему лицо Тэхёна так близко? И в следующее мгновение тот уже целовал Чонгука, прижимаясь своим обнажённым торсом к безвольно лежащему парню.       Между ними - лишь эта ненужная никому тряпка чонгуковой водолазки, которую хочется скинуть, чтобы почувствовать чужую обнажённую кожу на своей.       Поцелуй настойчивый, не примеряющийся, не спрашивающий разрешения. Собственнический, уверенный в своей вседозволенности. И такой ... настоящий и тоже со вкусом и запахом мятной пасты. Когда только он успел?       И только тут до Чонгука вдруг дошло, что его целует... Тэхён! Целует, блин, Ким Тэхён! Резко оттолкнув парня от себя, разом скинул ноги, подскакивая с кровати, зло уставившись на него и тяжело дыша.       – Ты совсем, блядь, ёбнулся?! Ещё раз так сделаешь и получишь по своей наглой морде, – прошипел Чонгук сквозь плотно сомкнутые зубы. – Это в сделку не входит.       Тэхён медленно отодвинулся, как-то странно глянул на парня, усмехаясь.       – Пардон. Неправильно понял посыл.       Сразу же отвернулся, надевая рубашку и застёгивая её почти до самого горла.       – Ладно, поехали домой.       И первым вышел из комнаты...       ... Чонгука трясло. Нет, ну это надо такое себе придумать?! Совсем Ким рехнулся!       Дом уже был тихим, на дворе – почти утро. Груда одежды в холле рассосалась, так что пуховик и пальто нашлись быстро. Парни не проронили ни слова, пока быстро, почти бегом шли к автомобилю.       И вот сейчас едут в машине и оба молчат. Оба что-то такое перемалывают через себя. Чонгук зло сопит, Тэхён просто молчит, уставясь отрешённо в лобовое стекло.       От того поцелуя почему-то Чону жжёт губы, просто словно обдирает, поэтому постоянно их трогает. И дышать тяжело. Открыл боковое окно, пытаясь надышаться всё ещё холодным воздухом. Помогает слабо. И сам не поймёт, чего его так накрыло. Ну, поцеловал, и поцеловал. Делов-то! Всего лишь поцелуй! Не изнасиловал же. И тут же какая-то глумливая мысль: «Что, может хочешь, чтобы изнасиловал?», - и кто-то мерзко хихикнул за левым плечом. Аж воздухом подавился.       А следом в голове картинки расстёгнутой рубашки Тэхёна, его оголённая грудь и упругие, тёмные соски. Да что за твою мать?! Доехать бы до дома, не сорваться на стон. Пытается не замечать, что возбуждение уже просто прорывается сквозь плотную ткань джинсов.       Подъехали к дому и уже несколько минут просто сидят в машине. Сидят молча, не глядя друг на друга, будто вовсе не знакомы. Чон не выходит, да и вообще он, скорее всего, даже не видит, что уже давно стоят во дворе его дома. В голове, в душе, в сердце - какой-то бардак.       Этот поцелуй не просто смутил Чонгука, он вывел его из себя, замкнул какую-то нервную цепь, снёс какие-то внутренние волевые колодки. Всё перепутал, всё сломал, всё послал к чёрту!       – Гад! – неожиданно громко буквально взвыл Чонгук, ударяя себя чувствительно кулаком по бедру, отчего Тэхён резко повернул к парню голову, дико на него уставясь. – Гад! – снова зло Чонгук сквозь зубы, чуть не плача.       И вдруг неожиданно резко цепляет парня за воротник пальто, рвёт к себе и уже в следующий миг впивается в его губы поцелуем. А поцелуй ли вообще это? Скорее тот его зло кусает, при этом рычит таким же злым зверем, ещё и пытаясь просто оторвать ворот этого несчастного пальто.       Теперь уже замер Тэхён, вообще ничего не понимая. Не понимая, как на такое реагировать. Ответить? Может снова вылезти на свет божий злой Чонгук. Проигнорить, сделать вид, что ничего не происходит? Снова может быть – злой Чонгук. Куда не кинь, всюду... злой Чонгук!       Ну, а в таком случае, раз дилемма в любом из вариантов хуёвая...       И Тэхён начинает отвечать на этот поцелуй, сразу же впрягаясь в ритм и темп. Кусается так же дико, как и Чонгук, и так же дико рычит, словно ещё один раненый и злой зверь. Раненый страстью, желанием, возможно, самой любовью.       Постепенно хватка обоих становится легче, будто бы оба устали, напились, удовлетворили первую жажду. Тэхён мягко обнимает за спину, прижимая к себе уже успокоившегося, какого-то даже тихого зверька, легко поглаживая того ладонями по лопаткам.       Поцелуй из борьбы как-то неожиданно для обоих превратился в сладкую, мятную карамель. Когда только успел?       Тэхён в последний раз облизывает чужие, чуть ранее – просто бешеные губы, чтобы хотя бы ненадолго отстраниться, вдохнуть, посмотреть в глаза. Что в них сейчас? Что сейчас в самом Чонгуке?       У того глаза закрыты, дыхание всё ещё судорожное и рваное, бледное лицо выделяется белым пятном в темноте салона.       – Чонгуки, – тихо, словно разговаривая с больным ребёнком, произносит Тэхён.       Тот вмиг открывает глаза, и в них снова – страх и отчаяние. Секунда - и он пулей вылетает из машины, даже не захлопнув дверь.       Тэхён ещё долго сидит один, бездумно глядя на обод руля, затем глубоко и как-то безнадёжно вздыхает.       – Что же мне с тобой, таким диким делать? А, Чон Чонгук? – проговаривает буквально на грани слышимости. - Я совсем не понимаю тебя.       *****       Чонгук взлетел на третий этаж на адреналине, и только, ввалившись в квартиру, перевёл дух. Сердце билось в груди больной, сумасшедшей птицей, пытаясь вырваться наружу через широко открытый рот.       Что это сейчас было у них? Нет, вопрос неправильный – зачем всё это сейчас было у них?       Зачем Тэхён его поцеловал? И ведь абсолютно верной была поначалу реакция Чонгука – чуть в морду не дал. Тогда, что случилось после? Почему уже сам набросился на парня с сумасшедшими поцелуями? И почему тот после всего ответил на них?       От этих мыслей голова снова стала тяжёлой и гулкой. Застонал, опускаясь на пол прямо в прихожей, схватившись за неё и раскачиваясь из стороны в сторону, словно сбежавший из дурки пациент в период обострения.       – Гуки, что случилось? – тревожное лицо Юнги оказалось вдруг совсем рядом. – Гуки, посмотри на меня!       Лишь услышав знакомый, спокойный голос, Чон отцепил руки от лица и уставился на друга. А что у него случилось? Как сказать?       – Гуки, что? – крепкая ладонь ухватила парня за плечо, несильно встряхивая. – Что случилось?       Мин опустился рядом.       Говорить о серьёзном, откровенничать, сидя на полу в этом скромном объеме их столь же скромной прихожей, уже входило у них в добрую привычку.       – Я только что целовался с Ким Тэхёном, – еле внятно пробормотал и даже перестал дышать, понимая, как это дико прозвучало.       В ответ - тишина. Чонгук поднял глаза на друга, который всё с той же тревогой в своих продолжал глядеть на друга. Всё понятно, Юнги настолько охренел, что впал в кратковременный шок. Даже смог усмехнуться, он и сам в этом шоке уже варится... Сколько варится? Несколько минут, часов, дней? Не помнит. Поэтому решил всё же для друга повторить, только уже медленно и разборчиво:       – Я... сейчас... целовался... с Ким ... Тэхёном... Вот.       И вдруг:       – Да я понял. И что дальше?       Вот теперь охренел Чонгук, круглыми глазами уставясь на друга.       – Что значит – что дальше?       – Ну, ты целовался с Тэхёном. И что? Он тебя замуж позвал? Предложил переспать? Сказал, что плохо целуешься? Далее варианты возможны любые. Так что из перечисленного, раз ты влетел в квартиру, похожий на атакующего носорога?       – Ничего, – медленно проговорил Чон, сглатывая.       – Тогда я как бы ничего не понимаю, – Юнги нахмурился, прикусывая изнутри губу. – Ты чего тогда такой, словно это первый твой поцелуй?       Только тогда до Чонгука дошло, что до Юнги ничего не дошло, поэтому решил объяснить уже на пальцах:       – Вот скажи, бро, зачем мне всё это? Что у нас общего?       Мин задумчиво пожал плечами.       – Откуда я знаю. Может, что-то да есть. А? – и хитрыми, лисьими глазами уже с улыбкой в них глядит на друга.       – Что? – Чон снова вылупился на парня.       – Ну, раз целовались... Кстати, кто начал? Чья была инициатива?       – В доме – его. Но я сразу же ему сказал, что, если ещё хоть раз – в морду дам. А в машине – ну... уже я.       Юнги даже крякнул.       – В морду, значит, если ещё хоть раз. А в машине сам засосал...Ну, как бы логично, – кивнул сам себе и добавил: – Так, давай будем разбираться. Если «в морду», значит целоваться ты не хотел. Так? – Чонгук медленно, но всё же утвердительно кивнул. – Ага, понятно. Тогда чего накинулся на него с поцелуями в машине? И, кстати, он ответил на поцелуй или тоже - «в морду»?       – Ответил, – буркнул тихо Чон.       Юнги хмыкнул.       – Ну вот и разобрались: оба хотели поцеловаться, оба и поцеловались. Только ты сразу ведь себе во всём признаться не можешь, сначала надо - «в морду», потом уже - целоваться. А то это как-то не по-чонгуковски.       – Хорош стебаться, – уже спокойнее Чон, обхватив колени и уперев в них подбородок, и вдруг добавил, с вопросом глядя на друга: – А в чём признаться-то?       – Знаешь что, Гуки, – со вздохом проговорил Юнги, – ты давно уже влюблён в Тэхёна, только признаться именно в этом себе никак не хочешь. Потому и злишься постоянно на него. Видимо, никак понять не можешь, что чувствуешь к нему. Я-то давно это понял, думаю, Тэхён – тоже, потому и полез к тебе с поцелуями в доме. А ты – «в морду». Ладно, проехали. Ну а в машине после поцелуя что решили?       – А чего решать? Ничего.       – Как это – ничего? – не понял Юнги.       – Ничего не решили, я просто сбежал.       – Та-ак, – протянул друг, – ну, класс. Первый класс, начальная школа. Тебе лет сколько? – Чонгук дико уставился на друга от такого вопроса. – Не смотри на меня так. Ты повёл себя, как школьник. В этой ситуации даже Тэхён показал себя взрослым, первым пошёл на сближение, и даже потом, после твоего «в морду» ответил на поцелуй. При этом ничего от тебя не просил, ни на что не намекал. Да только тебя ведь голыми руками не возьмёшь - ты кремень, ты у нас типа двадцатилетний девственник, и не таких обламывал...       Чонгук от такого даже хохотнул.       – Бро, хватит уже. Я все понял, – погасил улыбку и снова вздохнул. – И что мне теперь делать?       – Я думаю, позвонить ему надо.       – Я не буду, – тут же упрямо пробормотал и замотал головой.       – Ну вот ты - снова, – друг выдохнул. – Смотри, у вас с ним счёт 2:1 в его пользу. Он поцеловал, ты – «в морду»; ты поцеловал – он ответил. Значит, твой черёд делать шаг навстречу.       – И что я ему скажу?       – Просто поговорите. Откровенно. Кто чего ждёт от этих отношений. А то, может, никто ничего и не ждёт. Может, Тэхён твой и правда – пустышка. Просто поиграть захотел. Со скуки. Если честно, не удивлюсь. Но почему-то мне кажется, что не всё тут так просто. Что могу и ошибаться в нём. Ну, а если же ты решишь всё же, что всё это тебе не нужно – так и скажешь ему открытым текстом. Думаю, тогда вашему с ним общению придёт, наконец-то, конец. Решай сам.       Чонгук долго молчал, а потом просто тихо произнёс:       – Думаешь - я влюблён? Да разве может быть любовь такой?       – Какой – такой?       – Непонятной что ли какой-то.       Мин вздохнул.       – Любовь, Гуки, может быть абсолютно любой, разной, не похожей на то, что себе представляешь. Может выползти оттуда, откуда не думаешь. А когда все же поймёшь, что это любовь, то будешь уже в ней по уши, как в дерьме.       Чонгук удивлённо поглядел на друга.       – Откуда ты столько всего знаешь о ней? Ты же вроде как ни в кого не влюблялся пока.       – Ну, во-первых, надо больше читать. А во-вторых, влюблялся и сейчас влюблён.       Грусть в голосе друга удивила.       – Неужто Пак Чимин? – Юнги кивнул, уставясь взглядом в пол. – А почему так грустно? Вроде как у вас с ним, мне казалось, всё было ок, – но об интимных отношениях уже почему-то спрашивать не хотелось – настрой не тот.       – Тоже всё сложно. Сам понимаешь. Он мне ничего о себе не рассказывает. Вообще ничего. Говорит – потом. Я не настаиваю. Да это и понятно, зачем ему мне что-то о себе рассказывать, если у нас всё ненадолго? Если с его стороны это несерьёзно?       – Тогда зачем ты с ним, если в нём не уверен? – не понимал друга Чонгук.       – Любовь. Забыл? – Юнги грустно       усмехнулся, поднялся с пола и пошаркал к себе в комнату.       Этот откровенный, но такой странный разговор с Юнги внезапно заставил сложиться все, крутящиеся уже давно в голове Чонгука пазлы, в единую картинку.       Неужели и так тоже может выглядеть любовь? Неужели Чон мог влюбиться в этого дурного парня? Дурного ведь! А, главное – зачем? Почему его никто не спросил, хочет ли он в него влюбиться?       Да и вообще, совсем не такого ожидал Чонгук от любви. Ведь любовь, как считается – светлое чувство, от которого – помнил по фильмам – все летают и поют, словно чокнутые.       Тогда почему Чонгуку петь не хочется? Почему хочется Тэхёну сначала «в морду», а потом - разорвать и сожрать, чтобы всегда был внутри и тихо там переваривался. Господи, да что за кровожадные желания?! И это любовью называется?       Или вот ещё - почему хотелось того, левого парня, что целовал Тэхёна, тоже - «в морду», тоже разорвать и сожрать, и чтобы его больше никогда не было на этом свете. Вроде как те же самые желания, только итог разный: Тэхён, чтобы был всегда в нём; а этот левый – чтобы даже не существовал в природе.       Это-то что такое? И тут его внезапно осенило, словно пыльным мешком долбануло по голове – ревность, блядь?! Он что, его ревнует?! Только этого ещё не хватало.       Господи, как же всё это странно и как сложно для него! Тем более вовсе не понятно, как на самом деле к нему относится Тэхён. Что это – игра с его стороны или что-то другое? И, если - другое, то - что?       *****       Тэхён ещё долго сидел во дворе этого старого дома, не в силах завести машину и сдвинуться с места. В голове – сумбур: какой-то произвольный поток мыслей, не складывающихся даже в картинки, а ещё – глина, мякина и треугольники. В общем – сплошная чушь.       И только через несколько минут, немного успокоившись, вдруг стал неконтролируемо улыбаться, растягивая губы всё шире.       Чонгук его поцеловал! Сам поцеловал. И это после слов, что даст ему в морду, если Тэхён ещё хоть раз так сделает. Сам поцеловал. Да не просто поцеловал, а трахал его рот своим языком так, что Тэхён чуть не кончил. До сих пор ещё в брюках всё неспокойно, там с удивлением и надеждой кое-кто ждёт продолжения. Тэхён тоже очень ждёт, очень надеется на продолжение.       Ведь не может же это быть разовой акцией? Не, не верит. Значит, всё же, он правильно понял тот взгляд Чонгука, правильно понял посыл. Чонгук просто тогда испугался самого себя, своих чувств и мыслей. Есть - зайка пугливый.       И Тэхён снова заулыбался своим мыслям и воспоминаниям. Правда в этих воспоминаниях этот «зайка» обычно больше походил на дикобраза. В общем, Чонгук – страшный, не известный науке зверь: милый и пушистый, пока не дотронешься. А дотронулся, всё – пиши пропало - колючий, злой и ядовитый. «Заяц дикобразный, обыкновенный» называется. И как же сделать так, чтобы стал просто милым и пушистым зайкой? Пока не знал.       И тут мысль – может Намджун что подскажет. Нет, Тэхён, конечно, понимал, что у того, у самого в личной жизни одни вопросы, да и опыта никакого, только поделиться очень хотелось. И именно с ним.       Не хотелось почему-то пока ничего рассказывать ни Чимину, ни Хосоку, да и рассказывать особо нечего. А потом знал, что эти двое просто оборжут. А Тэхёну сейчас хотелось спокойного, тихого понимания.       Значит - к Намджуну.       И уже почти спокойно нажал на газ, выруливая со двора сначала на более широкую улицу, далее – на проспект.       Со всеми своими мыслями, переживаниями и внезапными чувствами даже не заметил, что за ним всё время чуть в отдалении, прямо со двора дома Чонгука следовала старая серая машина с заляпанными грязью номерами.       Водитель, снизив максимально скорость при подъезде к особняку, в высокие кованые ворота которого въехал Тэхён, проехал мимо, не останавливаясь, лишь повернул голову, внимательно рассматривая огромную огороженную территорию...       ...Тэхён ворвался в апартаменты брата, абсолютно забыв, что для визитов ещё слишком рано. Лишь начинало светать. Понял это, только когда уже влетел в гостиную, ругая себя за невнимательность к таким мелочам. Придётся, видимо, зайти позже. Но тут заметил полоску света под дверью в кабинет Намджуна. Получается - тот не спал.       На всякий случай постучал.       – М-м, - раздалось негромкое из-за двери, и Тэхён посчитал это разрешением войти.             Намджун в домашнем халате, накинутым прямо на пижаму сидел за письменным столом с включенной настольной лампой и что-то набивал в ноутбуке. И это-то в раннее воскресное утро. Он явно уже работал. Тэхён даже притормозил, настолько это показалось ему диким. Ведь ещё почти ночь, а он уже работает! Или – ещё работает? Он, вообще-то, спал сегодня? Трудоголик, блин! Нет, Тэхёну таким никогда не стать, он это понимал. Для него работа в компании отца была всего лишь вынужденной мерой. А как иначе? Всё-таки он сын главы крупной компании, типа должен соответствовать статусу. Но никакой даже мало-мальской заинтересованности в этой работе у него не было: не болела его душа за отцовскую компанию. Намджун же жил ею, дышал. И в этом была их существенная разница в отношении к делам фирмы.       Глядя на широкую, согнувшуюся над       письменным столом спину брата, вздохнул. Намджун обернулся, среагировав на чей-то ранний приход, явно удивился, но уже в следующую секунду несколько устало улыбался брату, явив миру милые ямочки на щеках, что сразу же сделали его намного моложе.       – Тэ, ты уже не спишь? – удивлённо проговорил, рассматривая младшего. – Или – ещё не спишь?       – Я только что вернулся.       – Хорошо отдохнул? Где был?       – Нормально. На ДР одноклассника, – ушёл тот от ответа.       Намджун молча продолжал разглядывать Тэхёна, уже понимая, что тот не просто соскучился по старшему брату и потому заявился к нему в воскресенье в пять часов утра. Что-то возможно случилось. Поэтому улыбка на его лице погасла.       – Не, не, – Тэхён затряс сразу руками, – всё в порядке. Просто я хотел с тобой поговорить, но только сейчас понял, что ещё слишком рано или, – чуть помедлил, – слишком поздно. Ты вообще спал сегодня?       Намджун тогда снова улыбнулся.       – Спал, не переживай. Просто рано встал. К завтрашнему совещанию нужен будет отчёт о работе всех структур компании за последние полгода. Так что просто не спится - сам понимаешь.       Да уж, Тэхён это понимал. Значит, поговорить не удастся.       – Я понял, Джуни. У меня ничего срочного – потом поговорим.       И в этот момент в кармане его брюк завибрировал телефон. Это было странно – так рано. Кто бы это мог быть? Все его друзья прекрасно знали, что в выходные раньше двенадцати будить этого вечного соню-полуночника себе дороже – можно в ответ получить чётко прописанный путь в пешее эротическое путешествие.       Глянул на засветившийся экран – господин Го. Это было ещё более странно. Конечно, тут же ответил на звонок:       – Господин Го? Доброе... утро.       – Господин Тэхён, – тот проговорил как-то заполошно, словно долго бежал, – Вы, пожалуйста, простите меня за столь ранний звонок. Я понимаю, что Вы ещё спите, но мне почему-то кажется, что это не терпит промедления. Мне надо Вам кое-что рассказать.