Сделка

      *****       Видимо, почувствовав присутствие кого-то третьего в квартире, Тэхён медленно приоткрыл мутные со сна глаза и сразу же уставился на новое действующее лицо, застывшее на пороге комнаты, пытаясь это лицо идентифицировать, что удалось явно не сразу. Но вот глаза парня стали понемногу принимать форму круга, как и приоткрывшийся в немом удивлении рот.       – Сокджин?! Что ты тут делаешь? Ты же сказал, что уезжаешь.       – Да уезжаю, уезжаю, – мужчина прошёл в комнату и сейчас рассматривал спящего на плече у Тэхёна Чонгука. Тот мило причмокивал во сне, пуская слюни прямо на чужую футболку, при этом ещё неосознанно сжимал в кулаке край всё той же футболки, словно боялся, что тот сбежит. – Но собрать сумку-то мне надо.       – Ты не предупредил, что заедешь, – медленно произнёс Тэхён, сужая глаза и начиная что-то понимать. – Ты что, специально не сказал? Собирался нас здесь застать в неприглядном виде?       – Ну так не застал же. А жаль. И, кстати, ты тоже мне не сказал, что будешь не один, это я уже сам догадался, – Сокджин между тем вытащил из шкафа дорожную сумку и стал в неё складывать вещи. – Правда, вы и так мило смотрелись, прямо как два голубка, – разогнулся, глядя прямо на Тэхёна. – Значит, всё-таки – официант Чонгук. Рад, что не ошибся, – и негромко хохотнул, чтобы не разбудить спящего на чужом плече парня.       Вышло всё равно громко, потому что Чонгук вдруг от звука вздрогнул, поднял голову и открыл глаза, уставясь ими сразу же на Сокджина. И по мере того, как просыпался мозг, наливались злостью глаза и превращались в полоску губы.       – Что здесь происходит? Откуда он тут? – быстро развернулся к Тэхёну с вопросом в глазах и в голосе.       «Пиздец», – первое, что пришло на ум Тэхёну. А он ещё обещал, что косяков больше не будет.       Здравствуй, родной косяк!       – Вообще-то, это моя квартира. И да, большое пожалуйста, что я разрешил в ней пожить, – Сокджин усмехался, вся эта ситуация его развлекала.       Чонгук медленно повернулся к буквально неживому Тэхёну и уставился на того зло.       – Опять враньё? Да ты вообще нормальный? – прошипел парень, буравя того таким взглядом, словно хотел испепелить. – Нахуй ты притащил меня в квартиру своего любовника?! «Квартира дяди, квартира дяди»! – передразнил он Тэхёна. – Так он, оказывается, теперь ещё и твой дядя?!       В следующую секунду он уже вскочил с дивана и кинулся в коридор одеваться. Тэхён подорвался следом. Он прекрасно понимал, что если Чонгук сейчас уйдёт, то это будет конец. Больше уже он никогда ему не поверит.       Сокджин быстро перехватил руку Тэхёна, качая головой.       – Успокойся. Он не сможет выйти без ключа. Мой - вот, – залезая в карман куртки, которую так и не снял. - Твой, думаю, тоже в кармане, – бросая взгляд на брошенное в кресло пальто.       И в подтверждение его слов из коридора донёсся сначала отборный мат, а затем кто-то явно собрался выломать дверь, буквально снося её с петель.       – Блядь! Дверь открыли! Живо! – из прихожей показалось злое лицо парня.       Но ни Сокджин, ни Тэхён не сдвинулись с места.       – Нет чтобы спасибо сказать, так ты ещё и матом тут кроешь при старших. Ну и воспитание, – Сокджин цокнул языком. – Тебя кто воспитывал? Волки, что ли?       Тэхён не успел вовремя тормознуть Джина, поэтому лишь прикрыл глаза, понимая, что вот сейчас это был уже полный пиздец. Такое он уже проходил. Плавали – знаем. Даже не удивился, если бы Чонгук после всего сказанного просто сиганул бы в окно, проигнорировав запертую дверь. И что с того, что двенадцатый этаж - с него станется.       Однако в квартире вдруг наступила странная тишина, что была хуже любого ора матом. Тэхён распахнул глаза. Чонгук медленно двигался в сторону Сокджина странно мягкой, пружинящей походкой, словно тигр перед прыжком. Глаза горели чёрными всполохами. От его вида Тэхёну стало ещё страшнее. Парень подошёл близко к мужчине и вдруг совершенно спокойно проговорил:       – Воспитание, говоришь? – уважительное обращение было похерено враз. – Да, ты прав, меня никто не воспитывал, я вырос в приюте. Только мне почему-то кажется, что на самом деле это вас всех вырастили, даже не волки, а монстры: каракатицы и людоеды. Потому что это вы всё время предаёте друг друга ради более жирного куска; это вы готовы жрать друг друга ради высоких должностей и денег; это таким, как вы неведомы ни дружба, ни любовь, ни привязанность. И это именно вы всё это считаете нормой, потому что сами - такие же чудовища, как те, которые вас родили и вырастили. А на самом деле это мы, воспитанные - как ты сказал – волками, и есть настоящие люди: живые, умеющие любить, чувствовать и сострадать. И да, нам поэтому очень сложно жить в мире монстров, – всё это Чонгук проговорил на одном дыхании. Но вот он замолчал, тяжёло дыша и давясь эмоциями, которых даже не было видно, и вдруг продолжил: – А ты бы вообще помолчал. Предал любящего тебя человека ради заморской шлюхи с деньгами. А как только тебе, походу, дали от ворот поворот, сразу же прибежал назад, чтобы униженно просить вернуться. С таким, как ты, Ким Сокджин, я бы на одно поле срать не сел. Потому что ты сволочь и мразь. И, если Тэхён хочет после всего этого снова с тобой трахаться, значит, и он такой же, – Чонгук замолчал, переводя дыхание и тяжело сглатывая. Вздохнул, перевёл взгляд на Тэхёна. – Открой мне дверь, я хочу отсюда уйти.       Но тот стоял, словно приклеенный к полу, не в силах пошевелиться. Первым пришёл в себя Сокджин. Он одарил стоящего напротив парня странным взглядом.       – Лучше я уйду, мне всё равно уже пора.       Подхватил сумку и быстро выскочил за дверь, снова закрывая её на ключ с обратной стороны.       И опять в квартире – тишина.       – Тэхён, открой мне дверь, – Чонгук проговорил уже совсем тихо и устало.       И только тогда парень очнулся, подошёл к креслу, достал из кармана ключи и пошёл в прихожую, Чонгук последовал за ним.       Вот ключ уже в замке, один поворот, второй...       И тут до Тэхёна ясно дошла мысль, что он просто-напросто сейчас потеряет Чонгука, что вот сейчас тот выйдет за порог и это – всё.       Решение пришло неожиданно, Тэхён пошёл ва-банк. Он резко развернулся к стоящему позади него парню, схватил за плечи и толкнул, больно ударив лопатками о стену, вплотную прижимаясь к нему и впиваясь в его рот своими губами. Расчёт был только на внезапность. Тэхён прекрасно понимал, что слабее Чона, и лишь его отчаяние и фактор неожиданности сейчас давали ему шанс на победу.       В первую секунду Чонгук замер, оторопев, но уже в следующее мгновение попытался оттолкнуть парня и освободиться от этих жадных губ. Тэхён это предвидел, поэтому просто навалился всем телом, не давая тому даже сдвинуться с места и буквально съедая губы парня, чтобы не смог даже вздохнуть.       Чонгук вырывался отчаянно, что-то мыча, царапая чужую спину и грызя его губы в ответ. Тэхён же помнил лишь одно: не дать парню освободиться и сбежать, поэтому вжимал своим телом в стену всё сильнее, целовал всё яростнее и агрессивнее.       И вдруг в какой-то момент хватка Чонгука неожиданно ослабла, руки уже не цеплялись судорожно сзади за футболку, а губы приоткрылись, впуская внутрь требовательный язык. Тэхён понял - это была всего лишь уловка, чтобы он потерял бдительность и ослабил напор. Поэтому лишь продолжил атаку, врываясь в чужой горячий рот настойчиво и резко, изо всех сил пытаясь не расслабляться, хотя ужасно хотелось. Хотелось просто целовать, а не сражаться, хотелось просто ласкать и любить. Но помнил - главное, не дать себя обмануть, не забыться, не отвлекаться на невероятные ощущения. Не потерять бдительность.       Да только он ведь тоже живой человек, поэтому всё же упустил тот момент, когда поддался на ответный поцелуй, поплыл, забылся. И вот уже Чонгук врывается в его рот своим горячим и жадным языком, а вместе с этим – резко разворачивает их обоих и сам уже прижимает Тэхёна к стене, так же больно ударяя лопатками о стену. В вырвавшемся стоне были заключены одновременно такие разные эмоции: несильная боль от удара, боль от недавнего разговора, сладость от поцелуя, страх отпустить и потерять, невольное возбуждение от собственной агрессии и столь неожиданной чужой податливости и отклика на поцелуй.       Оба задыхались, когда всё же остановились, уткнувшись друг в друга лбами, но всё так же не отлипая друг от друга, словно их внутренние магниты наконец-то поменяли полярность: из однополюсных превратились в разнополюсные, притягиваясь друг к другу.              – Не уходи, прошу, – только и смог выдавить из себя Тэхён.              Чонгук молчал, тяжёло дыша, скребя по стене короткими ногтями с обеих сторон от лица парня. Но вот отстранился, заглядывая в чужие, виноватые глаза:       – Ты объяснишь, что это было? Почему мы оказались в квартире Сокджина?       Тэхен даже задохнулся от такого простого вопроса. Господи, неужели они всё же могут нормально разговаривать? Решать всё словами?       – Конечно. Только не уходи.       И снова они оказались на том же диване, почему-то вдруг рассевшись по разные его стороны, словно их магниты опять сменили полярность, отталкивая парней друг от друга.       И почему им постоянно неловко после проявления нежности и ласки с обеих сторон? Почему ведут себя, как мальчишки?       Тэхён повернулся к сидящему в другом конце дивана Чонгуку. Подумал и всё же придвинулся к нему ближе, неожиданно для себя беря холодную ладонь парня в свою абсолютно такую же и переплетая пальцы. Чон лишь мельком глянул на их руки, но ничего не сказал, лишь чуть сильнее сжал свою ладонь. Это внушило Тэхёну надежду, что не всё потеряно, что он сможет всё объяснить.       Вздохнул и начал:       – Я вчера не смог дозвониться дяде. В отель ты ехать отказался, с Юнги к Чимину – тоже. Я не знал, что придумать. На улице, сам помнишь - была холодрыга. Надо было что-то быстро решать, и я вспомнил, что у меня остались ключи от квартиры Сокджина. Подумал, что мы сможем там перекантоваться хотя бы до вечера, пока я ни дозвонюсь до дяди. Было ведь уже утро, значит Сокджин должен был уйти преподавать в универ. Но на всякий случай позвонил ему, спросил, можно ли ненадолго у него зависнуть. Он ответил – без проблем, тем более что сам должен будет уехать на несколько дней читать лекции в филиале в Кванджу. Единственное, я не сказал ему, что буду с тобой. И тебе побоялся сказать, подумал, что в квартиру Сокджина ты вряд ли согласишься поехать. А ещё я, честное слово, понятия не имел, что он вдруг заявится в квартиру за вещами. Вот, в общем-то, и вся история.       Тэхён замолчал, Чонгук молчал тоже, потом в задумчивости проговорил:       – А я ещё удивился, откуда ты так хорошо знаешь, где что лежит? Теперь понятно.       Тэхён лишь вздохнул. А Чон вдруг сказал:       – Снова - твои страхи и неверные рассуждения, и поэтому снова – недоразумение, - помолчав, добавил: – И снова – косяк.       Тэхён замер, даже перестал своим большим пальцем поглаживать большой палец руки Чонгука. А тот вдруг лукаво усмехнулся.       – Ладно, будем считать, что косяк не состоялся. Только, знаешь, я всё равно хочу отсюда уйти.       На этот раз Тэхён всё же дозвонился до дяди в Швейцарию, тот даже сначала напугался, не ожидая звонка от племянника, но тут же с радостью согласился, чтобы он пожил у него и даже с другом, тем более что Намджун в курсе. О том, что дядя может рассказать господину Киму, что Тэхён живёт в его квартире, можно было не волноваться – дядя с отцом практически не общались...       ...В такси снова обоих заморозило, словно и не было того поцелуя, словно опять они всего лишь мало знакомые люди. И почему между ними всё так, оба не знали. Зато каждый уже понимал, что этот поцелуй уже многое между ними решал. Что не просто так всё это, что тянет их друг к другу. Тэхён понял это намного раньше, Чонгук окончательно – лишь сейчас.       Ну, вот эта квартира в полной мере соответствовала понятию - жилище богача. Новый, элитный комплекс с охраной по периметру – только что автоматчиков на крыше не хватало. На входе их долго рассматривали, правда, документы спросить «постеснялись» - понимали, что гости к жильцам этого дома тоже приходят непростые. Дядя перезвонил в управляющую компанию и подтвердил, что в его квартиру временно въедет его племянник Ким Тэхён (да, да именно вот этот самый молодой человек, который сейчас машет ему рукой в телефоне по видеосвязи) с другом Чон Чонгуком – быстрый, взаимный, любезный кивок. Только после его звонка и личного извещения менеджера бдительный консьерж торжественно вручил Тэхёну ключ-карту от квартиры вместе с напряжённым и сканирующим взглядом.       Квартира поражала размерами, чистотой и не бросающейся сразу в глаза роскошью. Хотя Чонгук всё равно догадался, что мебель здесь явно не из фанеры и дерматина, а шторы и покрывала – не из синтетики.       Огромная гостиная, вместившая бы в себя при желании две - три их с Юнги квартиры; кухонная и столовая зона, по размерам схожая с кухней ресторана «Перлен» и две спальни, в которых можно просто потеряться.       – Выбирай себе спальню, - Тэхён бросил непринуждённо.       – Выбирать?       – Ну, ты же не надеялся, что мы будем спать с тобой в одной кровати? – съехидничал парень, при этом внимательно наблюдая за реакцией Чонгука, ошарашенного габаритами квартиры.       Тот резко дёрнул головой, словно просыпаясь, и покосился на Тэхёна.       – Засранец, – проговорил тихо, но беззлобно, однако тот явно услышал, довольно усмехнувшись.       – Вот здесь я уже не знаю, где что лежит - у дяди бывал редко, поэтому пойдём эмпирическим путём.       – Это каким ещё таким путём? – произнёс Чонгук с сомнением, понимая, что от этого парня всего можно ожидать.       – Эмпирическим, то есть – опытным путём. Будем искать, что нам может пригодиться для проживания.       Но всё оказалось довольно просто: в шкафу спальни – постельное бельё; в ванной комнате – огромная стопка полотенец и махровых халатов тех же, что и полотенца, расцветок; на полке – всевозможные шампуни, бальзами, кремы, лосьоны и прочие заморочки, назначения которых Чонгук даже представить себе не мог. В настенном шкафу ванной так и вовсе – целый арсенал заядлого любителя секса, начиная от стопок презервативов различных фирм, расцветок и, что интересно, размеров, до нескончаемой батареи лубрикантов на любой запах и вкус.       Чонгук, глядя на весь этот «боевой арсенал» лишь крякнул, бросив затравленный взгляд на ухмыляющегося Тэхёна.       – Забавный старик – этот твой дядя, – проговорил хрипло.       – С чего ты взял, что он старик? – недоумённо произнёс парень.       – Ну, а как? Он же, получается, брат твоего отца или матери. Сколько тогда ему? Я не рассмотрел его как следует в телефоне.       – Он младший брат отца. Ему, по-моему, где-то чуть больше сорока. Только он не родной брат отцу, он сын не моей бабушки, а любовницы деда. Так что, сам понимаешь, между братьями родственных, тёплых отношений нет. Они практически не общаются, видятся лишь на Днях Рождения деда. Зато у дяди вполне дружеские отношения с Намджуном, да и вообще он, если честно, классный мужик.       Чонгук покачал головой - как же всё сложно у этих чеболей: родные дети, дети любовниц.       Эти незамысловатые и вроде как пустые разговоры отвлекали обоих от того, что они сейчас одни в пустой квартире, потому и боялись замолчать, находя всё время какие-то неважные темы для беседы. Ведь, если замолчат, то снова оба будут мыслями и чувствами в том недавнем поцелуе. И что он значил для другого, пока не понимали.       – Мне надо в душ, – Чон решил ненадолго скрыться от глаз Тэхёна, которые постоянно сопровождали все его передвижения по квартире, вызывая непонятную скованность и даже неуверенность, словно тому снова было пятнадцать.       – Давай. После тебя - я.       Тэхён глядел на парня перед собой, и вдруг быстро приблизился настолько, что у Чона даже перехватило дыхание. И глаза у Тэхёна неожиданно почему-то потемнели, стали почти как у Чонгука – тёмные, невероятно глубокие и внимательные, словно затягивающие в себя. Упасть и пропасть в таких. Руки легли на чужие плечи, несильно прижимая к себе.       – Хочешь - примем вместе, – Тэхён практически прошептал на ухо, при этом легко мазнув языком по скуле, обдавая сладким теплом, от которого по всему телу парня забегали взволнованные мурашки. И следом чуть прикусил хрящик.       Чонгук вздрогнул, резко отстраняясь, сбрасывая чужие руки и тяжело задышал, глядя в эти тёмные глаза и пропадая в них.       – Ты совсем, что ли? – вышло хрипло, быстро при этом разворачиваясь и практически сбегая с поля боя.       – Это лишь вопрос времени, – получил в спину также тихо.       Вопрос времени. Значит, Тэхён для себя уже всё решил, да и за Чонгука, похоже, тоже.       Тот застыл под струями горячей воды, пытаясь привести свои мысли и чувства в порядок. Да, Тэхён ему нравился, как не отпирайся и не спорь с самим собой. Только, что это значит для него самого? Начинать игру в любовь с чеболем? Даже хмыкнул от такого – глупее не придумаешь. Тем более с таким, как Тэхён, от которого вообще непонятно, чего можно ожидать. Да и к гадалке не ходи – нет будущего у их отношений.       Закрыл глаза. А под прикрытыми веками – тот поцелуй. И снова Чонгук, словно подросток. Бросает в дрожь всего лишь от воспоминаний, как малолетнего пубертата, и сердце нездорово пляшет в груди. Почему раньше секс ни с кем не вызывал ни сомнений, ни сердцебиений ненужных. Нет, ну сам процесс как бы был приятен, но когда всё заканчивалось, сразу и мысли об этом человеке тоже уходили. А тут ещё и не началось ничего, а уже всё зашкаливает: и мысли, и чувства, и желания. Вот только очень сложно почему-то решиться хотя бы на что-то, видимо, понимает, что всё просто у них не будет. Перепихнулись и разбежались – не их вариант. А прирастать кожей и мясом к кому бы то ни было вовсе не входило сейчас в планы Чонгука. Тем более, уж точно, не к этому дурному чеболю.       А тут ещё как назло вертится в голове вчерашний день и разговор с детективом Го. Ну, вообще класс – сын преступников и сын чеболей! Мечта дорамщика!       Стал яростно себя намыливать, чтобы все эти мысли смыть вместе с усталостью и тревожностью. Вымыл шею, ниже невольно задержался на ключицах; провёл рукой по вздымающейся груди, задевая (специально) бугорки возбуждённых сосков, спускаясь ниже, к животу. Рука, едва прикоснувшись к члену, непроизвольно начала его ласкать, вызывая под веками картинки всё с тем же чеболем. Неприличные, надо сказать, картинки.       Ну, что за чёрт! Только другого ничего не видится, не представляется, только это, и только с ним. Глухо застонал, вздрагивая всем телом и безжалостно колотясь лбом о кафель душевой кабинки.       Тэхён окинул Чона, вышедшего из ванной в одном махровом белом халате, внимательным взглядом, вздохнул, скривив недовольно губы.       – Я же предложил принять душ вместе. Моя ласка была бы намного приятнее, чем твоя правая рука.       Чонгук затравленно бросил взгляд на парня, но даже ничего не стал комментировать. А что тут скажешь – он прав. Лишь устало опустился на диван в гостиной, откидываясь на подушки и снова прикрывая глаза.       – Я быстро - смотри, не засни, – бросил Тэхён. - И, кстати, я заказал еду. Нам надо поесть.       И с этим ушёл в ванную, откуда сразу же раздался звук бьющей в пол кабинки воды.       Чонгук расслабленно сидел на диване и только сейчас почувствовал, что да, перекусить было бы не лишним. Даже чашка кофе в квартире Сокджина и та осталась недопитой.       Находясь на грани сна и яви, Чон просто пропустил или же заспал тот момент, когда Тэхён вышел из ванной, возможно от теплого душа тупо разморило, даже задремал. Распахнул глаза, почувствовав кого-то рядом. На Тэхёне был точно такой же махровый халат, а сам парень сидел перед ним на полу, подогнув колени и внимательно рассматривал его. Просто смотрел, словно видел впервые, просто глядел прямо в полусонные глаза и молчал. Увидев, что парень пришёл в себя, вдруг неожиданно опустил голову и уткнулся лицом в его колени, обхватив руками бёдра поверх халата.       От такого Чон вздрогнул всем телом и снова упустил собственное сердце, что поскакало мячиком, враз сбивая дыхание. От волос Тэхёна шёл невероятно приятный аромат цветочного шампуня. И в следующую секунду уже сам вплёл пальцы в мягкие, волнистые, душистые, влажные волосы и услышал вдруг тихое урчание. Тэхён на самом деле урчал, словно довольный, породистый кот. До чего же приятно было бездумно перебирать чужие кудри, вдыхая их аромат, и столь же приятно ощущать на своих коленях эту неожиданную тёплую тяжесть его головы.       Чонгук сам себя не узнавал, он вёл себя абсолютно не так, как привык раньше. Никогда ему не хотелось вплетаться в чьи-то волосы, чтобы тихо их расчёсывать пальцами. Не понимал себя и от этого невольно начинал волноваться.       Но неожиданно руки Тэхёна сжали уже обнажённую кожу на бёдрах парня, сжали сильно, снова вызывая рой потревоженных мурашек. Господи, и когда он только успел просунуть руки под халат? С этим парнем Чонгук теряется, видимо, во времени и пространстве. А ещё терял бдительность, раз позволил такое. И даже сейчас, когда понял, где находятся руки парня, всё равно не отстранился, но чуть-чуть напрягся, уже догадываясь, что Тэхён не будет довольствоваться лишь его кожей на бёдрах – не для того запустил свои руки под его халат.       И тут полы халата Чонгука распахнулись словно по заказу, открывая чужому взору абсолютно обнажённое тело ниже пояса.       Господи, какое тело! Теперь уже Тэхён задохнулся, а Чонгук просто прилип к дивану не в силах пошевелиться. Словно кролик перед удавом. Лишь с глубоким вздохом смог откинуться на диванные подушки, чувствуя, что непроизвольно возбуждается всего лишь от такого взгляда – жадного, горячего, голодного и восхищённого.       Такое тело было грех не огладить, не поласкать каждую выступающую мышцу. Поэтому Тэхён придвинулся ближе, развязывая пояс на чужом халате и открывая себе вид уже на всё обнажённое тело. При этом невольно раздвигая ноги Чона, наклоняясь ещё ближе и поднимая вверх свои руки, словно сдаваясь перед такой красотой. Сдаваясь на милость победителя. В следующий миг он уже опустил обе ладони на крепкие, покатые плечи, почти прижимаясь к этому телу, ведя ими вниз по выпирающим мышцам широкой груди, остановился на несколько секунд возле сердца, с удовольствием слушая чувствительными пальцами внутреннюю музыку чужого волнения. И не сдержался, поцеловал это самое место под сердцем, считывая его лихорадочную дробь губами. Отстранился, любуясь нежной душистой кожей, поцарапал выпирающие и уже возбуждённые соски кончиками ногтей, снова слушая всё убыстряющуюся музыку сильного сердца, что рвалось наружу.       Руки же Тэхёна, словно жили своей собственной жизнью, уже беззастенчиво спускались ниже, легко играя пальцами по рёбрам и кубикам пресса, словно на каком-то таинственном инструменте, от которого перехватывало дыхание у обоих. Затем – ещё ниже, оглаживая тёплые, мягкие складочки низа живота и наконец опускаясь на возбуждённый до предела орган, заставляя вздрогнуть обоих. Одного – от долгожданных ощущений мягкой, тонкой кожи под своими пальцами; другого – от долгожданных ощущений длинных, тонких пальцев на своей плоти.       Другая рука Тэхёна сильно обхватывает сзади бёдро, легко заставляя Чона придвинуться ближе, опускаясь чуть ниже на диване. И уже в следующую секунду головка члена оказывается в горячем, жадном рту. Её нежно облизывают и сразу же выпускают.       От неожиданности Чонгук опять вздрагивает, открывает мутные глаза, сразу же пытаясь инстинктивно сомкнуть колени. Да только Тэхён уже сделать этого не позволит, не тогда, когда дорвался до этого тела, о котором давно мечтал.       – Я не буду тебе делать то же самое, – глухо проскрежетал Чонгук, пытаясь запахнуть халат и спрятаться в свою старую скорлупу.       – А разве я тебя о чём-то прошу? – тихо прошептал Тэхён, глядя в лицо парня ещё более поплывшим взглядом, снова распахивая полы чужого халата и удовлетворённо вздыхая от вновь открывшейся перед ним картины. - Просто отпусти себя и получай удовольствие, а заодно и дай мне его получить от того, что я вижу перед собой. А вижу я шикарный, мощный член, который буду сейчас долго посасывать и облизывать, словно самый сладкий леденец.       – Блядь, что ты такое гово...?! – но даже не смог договорить, потому как парня от этих бесстыжих слов и от влажного жара чужого рта просто выгнуло, он застонал, крупно вздрагивая всем телом от невообразимого возбуждения, свернувшегося горячим узлом внизу живота.       Тэхён же не стыдился ни слов, ни действий. Казалось, что у него не две руки, а как минимум, четыре, как и рта, скорее всего - два, потому что он успевал ласкать член у основания, надавливая пальцами и водя по спирали по всему органу, при этом не уставая облизывать, как и обещал, то головку, то почти весь член целиком, проталкивая его за щеку, а после - заглатывая глубоко в горло, продолжая при этом сам мурлыкать и постанывать, пуская по всему члену волну резкого удовольствия. Поэтому Чонгук даже боялся себя спросить, утопая в бесконечном экстазе, кто же тогда сейчас перебирает нежно его яички, целует и лижет мошонку, которая также время от времени оказывалась в горячем и влажном плену? Неужели же это всё был один и тот же парень или же уже – сам многорукий Бог Шива, который Тэхён. По-другому и не назовёшь, потому как то, что испытывал сейчас Чонгук было похоже на запредельное, божественное наслаждение. На эйфорию.       И уже даже не удивился, когда его чуть ли не подкинуло вверх от наступившего сладкого и острого оргазма, после которого опустошённо провалился в никуда, уже даже не пытаясь запахнуть халат, лежа всё так же, раскинув широко ноги и тяжело дыша.       – О, Боги! – с трудом поднял тяжёлые веки и уставился на сидящего возле него на полу, словно ничего и не было, Тэхёна.       Тот лишь таинственно улыбался, облизывая влажные, покрасневшие, блестящие губы, кончиком языка слизывая белёсую каплю с уголка.       – Надо так понимать, что тебе понравилось, – удовлетворённо промурлыкал парень, Чонгук решил это вообще не комментировать. - А ты вкусный, – вдруг добавил тихо.       – Что? – Чонгук вылупился на парня. – В смысле – вкусный?       – У тебя вкусная сперма. Во всяком случае мне понравилась, даже очень.       – Ты вообще отбитый, – выдохнув тяжело, проговорил Чонгук, качая головой и приводя дыхание в норму.       – Иди сюда, – Тэхён потянул Чона за край халата на пушистый, белый ковёр на полу, поднимаясь с пола и включая электрокамин в стене. - Здесь лежать намного приятнее, – а сам не сводит с парня глаз.       Чонгук сощурился.       – Чего так смотришь?       – Как – так?       – Подозрительно.       Тэхён усмехнулся, продолжая разглядывать лежащего рядом парня.       – Тебе вообще всё кажется подозрительным и оскорбительным. Скажи, ты чего такой агрессивный, словно обижен на весь белый свет? Ты, словно дикобраз, что не понравилось – иглы вперёд и в бой.       – А ты – нет?       – Не-а. Я взрослее, а, значит, априори терпимее.       – Ага, это кому-то бы так хотелось. На самом деле ты тоже агрессивный, только держишь агрессию в себе, а это разрушает. Лучше её выплеснуть. А, вообще-то, и тебя легко раздраконить.       – Ну, попробуй, – тот со смешком.       – Очень надо было напрягаться, Принцесса, – Чон фыркнул.       – Вот опять ты. А ведь мы договаривались, – с упрёком Тэхён.       – А в чём я не прав? Принцесса и есть. Весь такой причёсанный, ухоженный, надушенный. Еще, наверное, и бритый везде? Так?       – И что в этом плохого?       – О! Значит, угадал. И зачем это, скажи?       – Элементарная гигиена.       – А просто принять душ – не вариант?       – Где? На работе? Можно, конечно, но не всегда это удобно и не всегда есть на это время. Сделать эпиляцию паха легче. Представь, целый день в офисе. Жара. Обязательный костюм. Пот. Ну, сам понимаешь.       И вдруг Тэхён увидел неожиданно полыхнувшее в глазах напротив возбуждение и услышал резкий вдох.       – Так ведь и должно быть. Ты же мужик. Зачем всё с себя смывать? Так не интересно и не возбуждает.       – Любишь пикантные запахи? – сузив с интересом глаза, промурлыкал Тэхён, уже и сам возбуждаясь от их разговора. – А, токсикоман-извращенец?       Чонгук хмыкнул, заглядывая в поплывшие глаза напротив, и вдруг брякнул:       – Непонятно, как ты до сих пор со своей любовью к гигиене импотентом не стал?       – Чего? – с Тэхёна враз слетел весь лёгкий, возбуждающий флёр.       – А? Неужели угадал? Чего так реагируешь остро? Есть, значит, проблемы? Я оказался прав? Вот они, проблемы - на лицо, – Чонгук явно наслаждался своими издёвками. – Или ... ниже лица. Значительно ниже. Так?       Вся расслабленность с Тэхёна улетучилась в один момент, даже скулы свело и забегали по ним злые желваки, при этом ещё и глаза нехорошо сверкнули.       – Ну вот, о чём я и говорил, – неожиданно примирительно, спокойно и удовлетворённо проговорил Чонгук. – Агрессия в чистом виде. Главное – выбрать нужный триггер.       Тэхён нахмурися. Чон чего, спецом вывел его на эмоции? Вот же - засранец мелкий! А он и повёлся, как дурак, на провокацию. Но фыркнул уже всего лишь насмешливо.       А Чонгук вдруг приподнялся на локте и уже навис над Тэхёном, что не до конца пришёл в себя от их разговора. Да, видать, и мимо Чонгука разговор не прошёл. Глаза ответно впивались в глаза, крылья носа подрагивали. У Тэхёна даже дыхание перехватило, настолько Чон сейчас выглядел возбуждающе остро.       А Чонгук наклонился и просто впился в его губы поцелуем. Не таким уже отчаянным, как их предыдущие, скорее, требовательным и даже доминирующим. А, почему, собственно, нет? И Тэхён, вздохнув прямо в поцелуй, отдал пальму первенства парню. Пусть делает, что хочет. Тем более понимал, что до «основного блюда» сегодня у них не дойдёт. Ещё и минет Чон напрочь отказался делать. От этих мыслей снова вздохнул теперь уже с сожалением. Минет Тэхён любил, и делать, и получать. Ну что же: нет, значит – нет. Пока. Поэтому просто откинулся, расслабляясь на мягком ковре и многочисленных подушках, что ранее собрал с дивана и побросал на ковёр.       – Значит, говоришь, везде выбрит? – прошипел Чонгук прямо на ухо, облизывая чужую ушную раковину с нежным пушком, пуская этим мурашки по чужой коже и заставляя глубже задышать. – Вот сейчас и проверим.       Неспешно развязал халат на Тэхёне и откинул его полы в стороны. И чуть не задохнулся уже сам. Такое видел впервые. Ровная, с нежным загаром кожа, поблёскивающая в мерцающем свете камина, что делал её цвет чуть темнее, и да, ни одного волоска на теле. Лишь два выпуклых соска цвета молочного шоколада на в меру накачанной груди, что так и просятся в рот. А ещё, то, что внизу, такого же светло-кофейного оттенка, крупный, длинный, уже прижатый к животу, возбуждённый до предела с влажной от их таких нескромных разговоров и, видимо, не только от них, головкой. Красиво. Чонгук уже давно понял, что у этого парня всё красиво. Сзади, видимо, тоже – хоть и не видел ещё, да только и через брюки понятно было. И не сдержался, просунул руки под ягодицы, сминая эти упругие, явно натренированные, как и грудь, половинки. Больно, видимо, сминая, так как Тэхён вдруг выдохнул, прикусив губу.       Да только Чона уже не остановить. Даже свой халат сбросил, чтобы не мешалась эта тряпка под руками. Пристроился между широко раскинутых, длинных ног, ясно представляя себя внутри этого тела. Но нет, это будет у них не сегодня. Почему? И сам ответа не знал, хотя чувствовал, что хочет этого парня дико, терзал бы его долго и горячо. Но - не сегодня. Ещё успеют, раз уж у них до такого дошло. Почему-то с Тэхёном не хотелось всего и сразу, хотелось растянуть удовольствие, посмаковать, как будто это праздник ожидания праздника, который сам по себе намного интереснее самого праздника.       Еле руки оторвал от этих ягодиц, словно они к ним приклеились. Чуть сам не застонал от потери ощущения круглых, упругих половинок в своих ладонях, что легли в них, как влитые. Словно так и должно быть, так и задумывалось кем-то.       Руки заскользили по обнажённому телу, оглаживая всего, где придётся. Навалился всем своим телом, чтобы чувствовать эту бархатную кожу на своей. И опять, как будто так и должно быть, словно сразу же врос своей кожей в чужую. Не отдерёшь. Очень всё это странно.       Целует, кусает острые ключицы, соски, невольно потираясь своим пахом о чужой. Только бы не откусить что-нибудь случаем, и да, получается больно – сам понимает. Понимает, что снова возбуждается, что сейчас непонятно, кому разрядка нужнее. Целует и скулит отчаянно, потому как не справляется со своими эмоциями.       Уже и весь живот Тэхёну обцеловал, облизал, скорее - искусал, оставляя на чужой коже отметки своего безумия. Хоть плачь! Что и делает, не понимая, почему плачет. Ведь всего лишь ласкает это красивое, а, главное, такое податливое тело, что изгибается, подставляясь под его губы и руки, тоже прося большего, прося ещё ближе, ещё слаще. И вот оба члена уже в руках Чонгука – так лучше, так ближе. А как они смотрятся вместе, в одних руках! Загляденье! Парень обхватил их крепко, пальцами кружит от основания до самых головок, лаская те поочерёдно, надавливая до сладкой боли. Оба стонут громко, как-то даже отчаянно.       И вдруг на ладони Чона ложатся длинные, тонкие пальцы, которые заставляют сжимать ещё сильнее, двигаться ещё быстрее. Под веками уже - звездопад, в ушах – шум непрестанный, в голове – ни единой мысли.       Упали в ничто одновременно, задохнувшись, как и Чонгук - на совсем неживого Тэхёна. Оба словно умерли ненадолго, медленно приходя в себя.       Ни один из них ничего не сказал после другому, словно между ними ничего и не было. Лишь поглядывали как-то странно друг на друга, что-то, видимо, про себя определяя.       В душ сходили порознь, и снова улеглись на пушистом ковре, закутавшись в халаты, повернувшись друг к другу и глядя в глаза, уже не замутнённые желанием, пытаясь друг в друге что-то прочесть.       – Ты как? – это было первое, что спросил Чонгук за долгое время обоюдного молчания, начав уже даже переживать.       Тот лишь прикрыл и поднял веки. Типа, всё – ок. И снова молчат.       На белом пушистом ковре возле электрокамина и правда хорошо лежать, чуть ли снова не впадая в сон, особенно после такой разрядки, да на мягких подушках.       Вскоре помощник консьержа принёс заказанную ранее Тэхёном еду, будто по выставленному кем-то заранее будильнику к определённому часу, хотя, так скорее всего и было, и жизнь тогда показалась Чонгуку сказочной.       Есть решили прямо на ковре, уж больно вставать с него не хотелось.       Понемногу обоих отпустило, начали снова разговаривать как ни в чём не бывало. Чонгук помнил, что Тэхён как-то обещал кое-что ему рассказать. Потом. Может быть это «потом» уже наступило?       – Помнишь, ты обещал рассказать, почему по-дурацки себя вёл в старшей школе и на первых курсах универа? Сказал, что потом. Расскажешь? – и глядит внимательно, считывая в глазах напротив мелькающие там эмоции. Отрицание, сомнение, а потом вдруг – решимость. Получается – не зря спросил.       Тот подумал, видимо, как начать. Но взглядом всё же уставился в контейнер с едой перед собой.       – На самом деле – ничего такого. Сейчас даже можно посмеяться. Тогда же показалось, что мой мир, мой устоявшийся и такой классный мир рухнул. Просто я узнал, что мой отец изменяет маме. Случайно услышал, как они ругались в спальне матери. Притормозил, подслушал На самом деле они очень редко ссорились, и я всегда считал, что у меня самые счастливые и самые любящие друг друга родители. Гордился этим, – грустный смешок. – Типа, у других, например, нет отца или все знают, что живут, как кошка с собакой. У меня же образцово-показательная семья: отец надышаться на маму не мог. Извини, что я о таком говорю - догадываюсь, что у тебя всё было ещё хуже, просто, понимаешь, моя семья была моим оплотом в жизни, тем, что, как я считал, останется навсегда незыблемым. Даже если наступит конец света. На самом деле ребёнку очень важно в такое верить, верить в свою семью. Я и верил. А оказалось, что у него любовница прямо на работе. Мама старалась говорить негромко, только всё равно иногда срывалась на плач. Для меня это стало шоком. Я несколько дней после вообще ни о чём, кроме этого не мог думать. У меня буквально тогда что-то сломалось в голове. Другой бы мальчишка в свои шестнадцать, возможно, особо и не обратил на это внимание, ну, изменяет отец и изменяет – все изменяют, а меня просто подкосило, – помолчал, видимо, вспоминая то время. – Увидел слёзы мамы, ну, и меня понесло. Я тогда сам не понимал, почему вдруг стал так себя вести, только позже понял, когда стал взрослее, стал анализировать свои поступки, понял – назло отцу. Получается, если ему можно всё, можно уничтожить маму, значит, тогда и мне всё можно. Мама же узнав, что я вытворяю, просила остепениться, плакала уже из-за меня, я обещал, а потом – всё заново. Тем более знал, из школы и универа меня не попрут – отец и там, и там в Попечительском Совете числится. Именно числится, большего и не надо, главное, чтобы деньги давал. Он и давал, и на все мои выкрутасы закрывали глаза. Ну, правда, жаловались отцу или Намджуну. Если Джуну, считай - повезло, тот меня всегда прикрывал. А вот если отцу..., – даже засмеялся, – на целый месяц лишали привилегий: банковских карточек, телефона, машины. Из школы и универа тогда – сразу только домой, никаких посиделок с друзьями. Ничего, постепенно привык, месяц закончится и снова – лафа. Так и жил. Как дурачок, если честно. Проблемы создавал помимо отца, ещё маме и Намджуну. Не хотел этого понимать.       – А чего делал-то?       Тэхён даже рассмеялся.       – Хуйнёй маялся. Сначала один, потом ко мне присоединился Чимин, чуть позже – Хосок. А в универе ещё и - Мингю с Минхо. Тем тоже влетало капитально, поэтому я старался их особо не светить, если можно было. Сначала совсем было всё по-детски. Началось с того, что я спрятал сумку одной преподавательницы в школе и сказал, что видел, как какой-то незнакомый человек вынес её из класса. Переполох начался – жуть, полицию вызвали, стали расследовать, опрашивать, кто чего видел. А спустя несколько часов и несколько сорванных занятий я принёс сумку и сказал, что пошутил. На первый раз меня типа простили.       Потом я скинул со второго этажа школы мешок с землёй для посадки цветов на голову одного мерзкого мальчишки, который за всеми шпионил и доносил. Только потом понял, что мог бы его так и прибить ненароком. Тогда не понимал этого, но в больницу с травмой шеи тот попал. И снова - скандал.       Позже, уже с Чимином и Хосоком прятали одежду девчонок из раздевалки, пока те были в бассейне. Я отвлекал, чем и засветился, чтобы никто вдруг не зашёл, а Чимин с Хосоком собирали по шкафчикам одежду и выкидывали в мусорку на улице. Те после с плачем её оттуда доставали, ну, конечно, и преподы им помогали. Да только вся одежда поперепутается - пойди найди свою. А трусики развешивали перед школой на деревья. Весело же? Ну?       – Есть, дебилы, – пробормотал Чонгук, глядя исподлобья на Тэхёна, – Никогда бы не подумал, что ты можешь быть таким.       – Сам в шоке, – и негромко вздохнув, продолжил: – Много всякого было. В универе уже покруче: как-то засняли случайно препода по мировой экономике с одной студенткой. Они целовались, и он руками возил у нее в трусах, а та стонала. Ну, засняли и выложили на всеобщее обозрение в университетском влоге, подставив этим видео ещё и ведущего влога. Вобщем, досталось тогда всем, блогер нас тут же сдал. Препода уволили, студентку отчислили. Да только потом выяснилось, что у них вроде как настоящая любовь была, поженились они, слышал. Но жизнь мы им точно подпортили.       Ну, а сколько раз мы все попадали в полицию, и не сосчитать. Дрались по любому поводу и без, пили, курили травку, даже колёсами закидывались, но не сильно этим увлекались, всё-таки какие-то остатки разума ещё оставались. Отец злился, но повлиять на меня никак не мог. Джун и мама пытались разговаривать по душам, да только тоже всё было без толку. Так и жил, пока не встретил Сокджина.       Тэхён замолчал.       – Расскажи о нём, – вдруг сказал Чонгук, плотно сжав губы.       – Зачем тебе это?       – Просто, – Чон пожал плечами, – расскажи всё, что посчитаешь нужным. Я ведь не о сексе тебя спрашиваю.       Парень задумался.       – Не о сексе, говоришь. Тогда так сразу и не знаешь, о чём рассказать, если не о сексе. Секс в наших отношениях был ведущим звеном, всё строилось именно на нём, это после понял, потому что, как только ушёл накал страстей, так сразу я стал не интересен Сокджину. Знаешь, ему, скорее всего, со мной было просто скучно. Я же как верный пёс всё тянул его в кровать, а ему, как сейчас думаю, хотелось пообщаться с более интересным человеком, эрудированным. Просто трахаться уже не хотелось. Он ведь мужчина очень неглупый, много всего знает, потому и попал на учёбу в универ со стопроцентной стипендией. И цель у него в жизни была. А я - что? Ничего из себя не представлял, учился из-под палки, мне ничего было не интересно, кроме него. И, видимо, стал со временем сам не интересен ему. Это понял уже потом, когда стало поздно. Когда он меня уже разлюбил.       Чонгук нахмурился.       – Я не понимаю. Тогда почему ты опять с ним? Если знаешь, что не нужен, не интересен?       Тэхён задумался. Рассказать – не рассказать? Если рассказывать, тогда надо всё, тогда надо с самого начала.       – Знаешь, Чонгуки, – и от этого ласкового «Чонгуки» и от этого грустного голоса что-то сладко сжалось в груди, – не всё так просто. Хорошо, давай, я всё расскажу, может, сможешь понять. Дело в том, что я в наших отношениях не знал самого главного. Меня недавно просветил Намджун, он подслушал как-то ещё задолго до отъезда Сокджина в США его разговор с отцом, а Сокджин это потом подтвердил. Так вот, отец заключил сделку с Джином: тот любит меня, встречается со мной, чтобы, как понял Намджун, я не валял дурака, снова не попадал ни в какие передряги. Знаешь, я ведь, как с ним познакомился, стал сразу белым и пушистым, не стал никаких проблем никому создавать. Ну, а отец за это поможет Джину с диссертацией, а чуть позже - стать завкафедрой в Университете Корё. Классно же? Ну? И Джин, конечно же, согласился. Это ведь было его мечтой.       – Вот же жопа.       – Ага. Она самая.       – И что? – несмело Чонгук. - Он что, вообще что ли тебя не любил? Никогда? Это всё лишь сделка?       Тэхён вздохнул.       – Говорит, любил. А потом разлюбил.       – Жесть, – пробормотал Чонгук.– Это ещё хуже, чем все твои проёбы в школе. Как они так могли? Особенно твой отец. Классная мораль у сильных мира сего.       Тэхён бы усмехнулся, только было нечему.       – Но и это ещё не всё. Спрашиваешь, почему тогда я снова с Сокджином? А в этом уже, скажем так, ты виноват.       – Чем это? – парень вскинул удивлённо глаза на Тэхёна.       – Ладно, не ты - я. Мой отец увидел нас с тобой вместе на той самой вечеринке, ну и засуетился. Заставил Джина бросить свою невесту и попытаться снова сойтись со мной. И пригрозил, что иначе не видать ему, как своих ушей ни диссертации, ни кафедры. И Сокджин снова согласился. Но, знаешь, я его не виню. Отец у меня может много сделать плохого, если ему что-то или кто-то не понравится. Ну, и тогда я тоже заключил с Сокджином сделку: типа мы с ним вместе – это для отца, а на самом деле - не вместе.       – И зачем тебе это? – не понимал Чонгук.       – А чтобы он поверил, что я снова с ним, а не с тобой, например. И чтобы не сделал никакой гадости тебе. С него станет.       Чонгук промолчал. Как же всё сложно у этих богачей! Но, если честно, Тэхёну был благодарен – лишних проблем ему было вовсе не нужно, хотя и создал все эти проблемы ему сам же Тэхён.       – Знаешь, Чонгуки, как бы мне не было потом плохо, но из отношений с Сокджином я кое-что вынес: «Забудь, что тебе было больно, но никогда не забывай, чему это тебя научило».       – И чему же?       – Научило лучше выбирать людей, которые рядом. Научило не ставить во главу угла секс, смотреть глубже, в самую суть человека, видеть и учитывать его интересы и потребности. Научило не быть слепым эгоистом.       Чонгук покивал – это хорошие выводы, нужные. Главное, им следовать. Но всё же спросил:       – И как, получается?       – Надеюсь, – вот теперь улыбнулся. – Помнишь, я буквально под пытками выудил у тебя о вашей с Юнги мечте. Очень надеюсь, что всё же смогу помочь. Мне очень хочется помочь вам осуществить свою мечту, потому что, знаешь, Чонгуки, нельзя позволять своей мечте остаться просто мечтой. Это неправильно. И, если есть возможность, её осуществить быстрее, надо к этому стремиться. Потому я и хочу помочь.       Чонгук хмыкнул, разглядывая парня рядом, словно видел его впервые.       – Но это ведь не твоя мечта.       – Знаешь, меня тоже зацепила ваша мечта. У меня вот такой нет. Но, возможно, ещё будет. Ну, а пока, буду помогать вам с вашей. Говорят – не попадись в ловушку чужой мечты, только вот я уже, по всему, попал в вашу ловушку и не жалуюсь.       Таким Чонгук видел его впервые. Это уже был вовсе не привычный припизднутый малый, и вовсе не дуроёб. Такой Тэхён ему нравился ещё сильнее. Да и вообще, как-то тот стал всё чаще ломать свои же стереотипы.       Но тут Чон кое о чём ещё решил спросить, что время от времени невольно вспоминалось, вызывая вопросы.       – Можно ещё один вопрос?       – Валяй.       Чонгук поджал губы, потому как вопрос был явно из разряда личных.       – Кто был тот парень на Дне Рождения, который тебя... ну, с которым ты был в спальне? Случайный знакомый или нет?       Тэхён внимательно поглядел на Чонгука - неужели ревнует?       – А что, так интересно?       Тот пожал плечами, типа – пофиг. Тэхён на эти лишь хмыкнул, всё прекрасно понимая.       – Это был Ин Вичан, моя первая любовь.       Чонгук вскинул удивлённые глаза.       – Первая любовь?       – Ага. В старшей школе. Правда, совсем недолго. Он старше меня на год и он стал моим первым парнем. В него были многие тайно влюблены, а он вдруг выбрал меня. Мне было лестно.       – Не понял. А чего такого лестного? Он, конечно, ничего так, но ты намного красивее его.       Тэхён неожиданно счастливо засмеялся, потянулся к Чонгуку и прижался к его губам, быстро их облизав. От неожиданности Чон замер, распахнув глаза и облизываясь в ответ.       – Это сейчас я, возможно, красивее его. А тогда я, честно говоря, был гадким утёнком. Нескладный, худой, лохматый. Даже не знаю, что он во мне нашёл. Может, это из-за моего влиятельного отца? Хотя он и сам был не из бедной и простой семьи. В нашей школе вообще бедных и простых не было.       – И почему же у вас с ним не сложилось?       – Да слишком много от меня было проблем. Помнишь, что я творил? И всё это оказывало влияние и на него. На него тоже стали косо смотреть, типа, нашёл, кого выбрать. Мог любого, а выбрал долбоёба, – Чон усмехнулся - прямо снял с языка. - Ну, вот и скажи, кому нужны проблемные парни? В общем, промучился он со мной полгода и бросил.       Чонгук задумчиво глядел на парня, толкая в рот язык. Всё же вопросы ещё остались.       – И что, настолько накатила тоска по прошлому, что решил вспомнить, как это - снова с ним переспать? – нехорошо глянул на парня.       Тот вдруг серьёзно посмотрел на Чона, почему-то смутился, опуская глаза.       – Я подумал, что ты тогда ушёл с вечеринки, уехал. Что тебе всё надоело, что всё это не твоё, что опять решил разорвать нашу сделку и послать меня окончательно к чёрту. И что ты снова на меня обозлился. Тебя ведь нигде не было, я тебя искал.       – Это я тебя искал, думал – ну, всё, кранты, ты уже где-то с кем-то в лучшем случае обжимаешься, а в худшем... даже думать не хотел. Так и оказалось, еле успел.       – Мне вдруг стало так тошно от того, что ты уехал. И подумал, что уже всё равно.       – А ты что, всегда, когда тебе тошно, ищешь, с кем бы переспать?       – Не передёргивай – просто я был расстроен и пьян.       Чонгук задумчиво глядел на грустного парня.       – А ты, оказывается, у нас ещё и влюбчивый.       – Ага, как кошка.       Лучше и не скажешь. Точно, кот – породистый и ухоженный. И почему вдруг это вызвало не раздражение, а улыбку у Чонгука? Да всё просто, он ведь прекрасно знал, что кошка на самом деле никогда в жизни не подпустит к себе близко того кота, который не нравится. Морду всю раздерёт, но не подпустит. Читал об этом, и почему-то запомнилось. Тогда кто такой сам Чонгук? Задумался. Себя ощущал скорее собакой, ага, псом беспородным. Дворняжкой. Так и есть, именно такие у них отношения: как кошка с собакой. И что тогда может их, таких разных, связывать?       Внезапно телефон Тэхёна разразился рингтоном. Парни недоумённо поглядели друг на друга, одновременно переводя взгляды на вибрирующий аппарат. Оба до этого словно выпали из жизни, ненадолго потерялись в пространстве и времени. Даже вдруг ушли все проблемы, остались лишь они одни. Однако, эти проблемы вместе с вибрацией и весёленькой песенкой, что лилась из телефона, слишком быстро их нашли, возвращая парней на грешную землю.       – Слушаю, господин Го, – тихо вздыхая, произнёс в трубку Тэхён.       – Надо собраться всем, господин Ким. Позвоните, пожалуйста, господину Чону и господину Мину. Есть задание. Через час встречаемся в моём офисе.