ПОЛНЫЙ КРУГ

Они слушали предварительную версию альбома в полной темноте, если не считать красных индикаторов на пульте и тлеющей сигареты Дэниела за ним. Мануэль сидел на полу с закрытыми глазами, прижавшись спиной к дивану. Черный силуэт Алекса у окна выделялся на фоне фиолетового неба и голых веток в саду. Треки сменяли друг друга, рассказывая историю одержимости. Первые композиции — вакуум внутри и попытки заполнить его чем угодно. Затем встреча, искра, разгорающееся пламя, искушение и жалкие попытки сопротивляться. И наконец, падение в бездну, такое сладкое, что стоило всего. — Это… — Алекс заговорил первым, когда музыка закончилась, — уже больше чем альбом. — Это исповедь, — ответил Дэниел. — Хроника одного грехопадения. — Я не был праведником, — тихо возразил Мануэль, все еще не открывая глаз. — Нет, — Дэниел слегка усмехнулся. — Но пытался им быть для него. — Скажу Джею, что это концепция, — произнес Мануэль, нащупывая почву под ногами. — История искушения и падения, исследование силы желания. — И он поверит, потому что альтернатива слишком болезненна. Люди верят в то, что позволяет им спать по ночам, малыш. Особенно те, кто любят нас. — Он увидит в этом метафору. Творческое переосмысление… — Конечно, — в голосе Дэниела мелькнуло снисхождение. — Ты же его золотой мальчик. Его трогательно ранимый гений с тонкой душевной организацией. Мануэль наконец открыл глаза: — А первые треки? Они звучат так… — Потеряно и одиноко? — Дэниел склонил голову. — Таким ты и был, пока мы не сошлись снова. — Еще нужно доработать, — Алекс отошел от окна. — Особенно переходы между… — Нет, — Дэниел взмахнул рукой. — Эта неотшлифованность идеально отражает состояние. Послушайте. Он потянулся к пульту и включил «Hellphone», трек об их первом контакте. Истеричные риффы, голос, срывающийся на крик — все немного грязно и намеренно неидеально. — Слышите? — Дэниел прибавил громкость на одном фрагменте и понизил опять. — Дыхание сбивается, голос подрагивает на высоких нотах. Это и есть искушение. Грязное и запретное, как нам и нужно. А теперь… — он крутанул регулятор и перескочил на финальную часть альбома. Заиграла «Crown of Thorns». Истерика сменилась торжеством и ликованием на грани безумия. В голосе слышалась улыбка, а в кульминации — жуткий смех. Здесь уже не было грубости, каждый звук довели до совершенства технически и эмоционально. — Вот, — прошептал Дэниел, прикрывая глаза. — Абсолютное принятие. Ты перестал сражаться, малыш, позволил тьме поглотить себя. И это прекрасно. Алекс едва слышно хмыкнул и качнул головой, но ничего не сказал и присел на диван над Мануэлем. — Но кое-чего не хватает, — Дэниел выключил музыку. — Того, что сделало «Vicious Circle» культовым. Мануэлю сдавило грудь, и на секунду показалось, что он падает. Красный свет, кровь на скальпеле, слезы на губах, он красив, так красив, когда ломается… Алекс тронул его за плечо и не убрал руку. Ее тяжесть вернула в момент, напомнив о реальности. Дэниел направил пульт на проектор под потолком, и белая стена напротив зажглась светом. Замелькали черно-белые кадры со времен «Vicious Circle». Мануэль обвил колени руками и подался ближе, вглядываясь в того мальчишку с растрепанными волосами. — Вы знаете, что выделило альбом, — сказал Дэниел, подходя к ним. — Абсолютная откровенность без всякой цензуры. На экране сменялись фотографии. Многие из них Мануэль не видел раньше. Сам Дэниел его снимал? Вот он на сцене «Echoes» с гитарой, шея изогнута в экстазе, на губах без пирсинга играет улыбка — совсем еще чистый лист, не раскрашенный болью. А вот он на полу студии Дэниела среди нотных листов и скомканных черновиков. Никаких татуировок, ни руки на шее, ни дымных узоров на предплечьях, только родинки на светлой коже и серебряный блеск пирсинга в губе. Мануэль усмехнулся. Какая ирония: выглядеть таким нетронутым, когда в душе уже клубились тени, а под футболкой начинал разрастаться будущий узор из шрамов. — Ты был совсем другим, — тихо сказал Алекс. Мануэль покосился на него. Интересно, каким Алекс увидел его, когда пришел в группу? Уже не этим чистым мальчиком с экрана, но еще и не тем, кем он стал сейчас. Где-то между? Раненым, но еще способным исцелиться? — Ты был так трогательно наивен, — Дэниел присел рядом на пол, взял его за подбородок и развернул к себе. — Но теперь знаешь свою природу. Он провел пальцем по губам Мануэля и достал из кармана телефон. Разблокировал и повернул так, чтобы Алексу тоже было видно. Мануэль увидел себя: монохромные макро с гипнотической эстетикой. Рука в кадре медленно очерчивает контуры татуировки на его шее, и пальцы задерживаются на бьющейся вене. — Что это? — выдохнул он, не отводя взгляда от видео. — Тест, — Дэниел улыбнулся. — Снял вчера, пока ты спал. Красиво, правда? Такая кинематографичность. Мануэль смотрел, чуть вскинув брови. Это действительно было красиво. Кадры выверены, игра света и тени подчеркивала линии его тела. И все же было в этом что-то тревожное и порочное. Явное ощущение подглядывания за чужим сном. — В первый раз я украл твой голос, — Дэниел погладил его по шее, почти так же, как только что на видео. — Теперь хочу тебя целиком, но уже без воровства. Алекс тяжело вздохнул за спиной. Так, как обычно вздыхал, когда Мануэль оправдывал его опасения. В горле пересохло, и он сглотнул: — Ты хочешь снять… — Визуальные этюды. Предельно личные, — Дэниел перелистнул на следующую запись, похожую на нейросетевой референс: темная студия, силуэты в полумраке, чьи-то руки прижимают другого к полу. — Каждый будет дополнением к песне и вскроет ее нерв. Без слов, просто музыка. И правда, какой бы она ни была. — Это перебор, — сказал Мануэль, но голос выдал предвкушение. — Нет, малыш, — Дэниел притянул его ближе. — Это именно то, чего ты хочешь: открыться полностью. Показать миру, что происходит здесь, — его ладонь двинулась по груди Мануэля и замерла над сердцем, — когда музыка захватывает тебя. Мануэль дернул головой и прикрыл глаза. Идея жуткая и абсурдная, откровенно непристойная. Но черт возьми, почему так возбуждает? В первый раз Дэниел просто взял то, что хотел, не спрашивая разрешения. А сейчас… сейчас он сам выберет отдать это. — Никто не поймет, — прошептал он. — Не важно, — Дэниел наклонился к его уху. — Важно то, что ты больше не боишься быть собой. Он пролистнул еще несколько видео: кадры с Мануэлем в спальне, в студии. Когда он успел снять? И какого хрена Мануэль ничего не заметил? Мануэль отобрал у него телефон, подавил злость и вгляделся. Все очень художественно, на грани приличия. Руки на спине, татуировки в темноте, намеки и недосказанность. Но главное — каким-то образом эти обрывки действительно передавали химию между ними. Он опустил телефон и усмехнулся: — Будет скандал. — Будет искусство, — Дэниел повернул его лицо к себе. — Ты ведь хочешь этого? Чтобы каждый увидел, как глубоко я врос в тебя? Не только в музыку, но и… — Да, — ответил Мануэль, неожиданно даже для себя. — Да, черт возьми, — повторил он уже увереннее. — Но… — Все «но» потом, малыш, — Дэниел положил палец ему на губы и расплылся в многообещающей улыбке: — Значит, покажем им нашу историю. Они летели в пропасть. Это определенно была она, и сомневаться не надо. Но глядя на улыбку Дэниела, Мануэль чувствовал, как собственные губы растягиваются все шире, а в крови закипает адреналин. — Хорошо. Теперь детали, — Дэниел поднялся с пола и присел на диван к Алексу. — Нам нужен глаз, который видит суть. Оператор, который чувствует не только музыку, но и Мануэля. Принимает его во всех оттенках и понимает… нашу динамику. — Нет, — Мануэль резко встал. — Только не Алекс. — Почему же? — Дэниел развел руками. — Он талантлив, у него есть вкус и идеальное чувство ритма. Он уже часть истории. К тому же, — он легко прошелся кончиком пальца по плечу Алексу и усмехнулся, — ты ведь любишь его снимать, правда? Тот отодвинулся от прикосновения и не ответил. — Я не буду… — Мануэль запнулся, поворачиваясь к Алексу, который напряженно разглядывал свои татуировки на руках. — Он не будет смотреть на… — На что, малыш? — в интонациях Дэниела появились опасные нотки. — Боишься, что он увидит… что? Алекс поднял голову: — Я справлюсь. — Нет, — повторил Мануэль. — Это слишком… Дэниел тихо хмыкнул: — Ничего личного нет между вами. Он уже все видел. Или ты забыл, как использовал его? Жар прокатился от шеи к скулам, и Мануэль прикусил язык. — Он единственный, кто может снять это правильно, — Дэниел снова положил руку Алексу на плечо, и тот поморщился, но на этот раз не отстранился. — Потому что знает тебя. Алекс посмотрел Мануэлю в глаза: — Я не наврежу проекту. Обещаю. «Проекту». Не «тебе». Мануэль недоуменно вскинул бровь, но Алекс уже снова уставился на татуировки. — Общие планы отснимет профессионал, — продолжил Дэниел, поглаживая плечо Алекса. — А самые откровенные моменты — мы с ним. То, что нельзя доверить чужим глазам. — Я… — Мануэль искал в лице Алекса сомнение или предостережение, хоть что-нибудь, кроме этой гребаной отстраненности, и не нашел. — Решайся, малыш, — Дэниел потянул его за руку и усадил между ними. — Представь, какая будет красота. Какая честность. Мануэль протяжно выдохнул. Страх вытеснялся предвкушением, а стыд — эксгибиционистским жаром. Он вспомнил, как снял рубашку на последнем концерте и весь зал смотрел только на него. Сейчас таких взглядов было всего два, но, черт, ощущение было таким же дразнящим. — Хорошо, — процедил он и повернулся к Алексу: — Но если станет… если будет слишком… — Я свои границы знаю, — ответил тот, глядя так внимательно, будто уже сейчас видел его через объектив. Или Мануэлю только кажется? Дэниел улыбнулся, обещая головокружительный полет без страховки: — Вот и отлично. Готовься обнажить не только тело, малыш.

***

Через пятнадцать минут Мануэль вышел во двор и присел за столик у накрытого брезентом бассейна. Подморозило, и дыхание вырывалось изо рта паром. Руки немного подрагивали, когда доставал телефон, но от холода или напряжения, понять не мог. За окном Дэниел с Алексом продолжали обсуждать технические детали съемок. Джейден ответил после второго гудка: — Как раз думал о тебе. Они обменялись приветствиями. От теплых и родных интонаций что-то скулило внутри. — Голос странный у тебя, — заметил Джейден. — Что-то случилось? — Нет, просто… — Мануэль натянул рукав толстовки на озябшие пальцы. — Придумали концепцию для альбома. И необычный подход к продвижению. За спиной что-то прошуршало — стеклянная дверь отъехала в сторону, и Дэниел присел на стул рядом с ним. Достал телефон, делая вид, что увлечен чем-то в нем, но Мануэль чувствовал его внимание. — Расскажешь подробнее? — спросил Джейден. Мануэль встал и отошел к бассейну: — Помнишь мой клип, который снесли с ютуба? В этот раз будет… что-то вроде. Но круче. — Насколько круче? — протянул Джейден. — Снова собираешься всех шокировать? — Типа того. Каждая физическая копия будет с кодом доступа к закрытому сайту, — Мануэль поковырял ногой траву. — А там серия черно-белых видео, как мини-клипы. Очень… артхаусные. К каждой песне свой. — Умно, — хмыкнул Джейден. — Заставишь покупать физические копии вместо стриминга. — Да, но… — Мануэль запнулся, услышав, как подходит Дэниел. — Видео будут довольно… откровенными. В художественном смысле. Он затаил дыхание и сжал телефон в ожидании ответа. — Насколько откровенными? — голос Джейдена стал серьезным. — Без пошлости, — Мануэль уцепился за соломинку правды. — Все предельно эстетично. История искушения и падения. Метафора музыкальной индустрии: зависимость от славы, артист как товар, фанаты, которые хотят каждый кусочек тебя, — он прикусил кольцо в губе. — Все и так болтают о моем возвращении к прошлому, так почему бы не сыграть на этих слухах? Хайп привлечет внимание, но альбом расскажет о большем. О том, как система перемалывает людей. Как… — он втянул воздух, нащупывая границу между правдой и ложью, — трудно бывает устоять. За плечом раздался насмешливый выдох, и пальцы Дэниела легко скользнули по шее Мануэля, вызвав мурашки. — Но ты же знаешь, что делаешь? — спросил Джейден. — Конечно, это просто роль, — Мануэль постарался звучать уверенно. — Будет профессиональный актер. Лицо не покажем. Все через визуальные аллегории: тени, силуэты, отражения, крупные планы. Просто бизнес-решение. Хочу выделиться на рынке. Тут он не врал. Лица Дэниела действительно не будет видно. Только легче от этого не было. — Плюс, — торопливо продолжил он, — все будет на закрытой платформе. Не как в тот раз, когда клип был у всех на виду. Продажа только совершеннолетним, никаких проблем с цензурой. — Мог бы дождаться меня, — усмехнулся Джейден чуть теплее. — Я бы сыграл твоего искусителя. Мануэль поперхнулся воздухом. За спиной Дэниел беззвучно рассмеялся и прижал его к себе. — Тогда это была бы домашняя порнушка, — он изобразил игривость. — А мы замахнулись на концептуальное искусство. Господи. Его затошнило. Ведь то, что они планировали снять, на самом деле было почти порнушкой, только упакованной в красивую обертку. — Ну да, — рассмеялся Джейден. — Куда мне до авангардного искусства. — Эй, — Мануэль нахмурился. — Все, что ты делаешь в нашей жизни — гребаное искусство, Джей. — Льстец. Но ты реально готов снова пройти через мясорубку? После прошлого раза… — Все будет нормально. И честно? Скандал только поднимет продажи. И снова почти правда. — Ладно, — выдохнул Джейден. — Я всегда с тобой, ты знаешь. Просто… не заиграйся, окей? Какие-то границы должны быть. — Ну конечно, — соврал Мануэль, наблюдая, как пальцы Дэниела гладят его живот. — Не волнуйся. Это просто бизнес. — Эй, — сказал Джейден тише. — Я ужасно скучаю. Осталось всего ничего. — И я, — прошептал Мануэль, и наконец это было чистой правдой. Когда они попрощались, Дэниел поцеловал его в лоб: — Умно, малыш. Ты преподнес это как бизнес-план, и он верит. Потому что хочет верить. Мануэль не ответил. Он смотрел на их тени на брезенте, где силуэт Дэниела закрыл его целиком. Из дома доносилась тихая мрачная мелодия — Алекс играл что-то новое. Вернувшись в гостиную, Мануэль тоже взялся за гитару. Он несколько минут перебрасывался с Алексом идеями, а затем резко оборвал аккорд, вытащил телефон и открыл Инстаграм. — Если собираешься играть со слухами, — окликнул Дэниел от кухонного острова, где разливал виски, — сделай это со вкусом. Мануэль включил камеру и проверил, как выглядит. Уличный свет очертил скулы, но большая часть лица оставалась в полумраке. Он пристроил телефон на столике и нажал на кнопку записи. Несколько секунд просто смотрел в камеру взглядом, подернутым дымкой. — Многие думают, что хорошие мальчики не падают, — голос вышел ленивым и хрипловатым. — Что если ты упал, значит, тебя кто-то толкнул. Или растлил. Пальцы небрежно коснулись струн и выпустили несколько темных нот. Он прикрыл глаза, вслушиваясь. — Все хотят знать, пал ли Мануэль Шиффер, — губы изогнулись в провокационной улыбке. — Совратил ли дьявол своего ангела. Мануэль наклонился ближе и поднял подбородок. Свет скользнул по демонической руке на шее. — А может, он сам выбрал падение? — протянул он тихо. — Что, если я распахнул двери и сказал: входи? Он опустил голову и сыграл еще отрывок, на этот раз жестче и громче. Не обрывая музыку, посмотрел исподлобья сквозь пряди волос: — «Full Circle». Уже совсем скоро, — усмехнулся шире и показал зубы. — И запомните, самые опасные искушения — те, что мы уже преодолели. Потому что они знают, как заставить нас сдаться снова. Он выключил запись и коротко подписал: «Иногда рай притворяется адом. #FullCircle». Комментарии полетели уже через минуту: «Боже, отсылка к Хартли даже не завуалирована!» «Эта мелодия похожа на аутро Vicious Circle! Я узнаю его везде!» «Ману, пожалуйста, скажи, что это просто пиар…» «Что за тень на заднем плане? Я же не одна ее вижу???» «Типичный Шиффер. Стоит шумихе улечься, как он тут же раздувает все снова». Мануэль листал бесконечно прибывающие комментарии с загадочной полуулыбкой. Алекс в кресле делал то же самое. Фанаты обсуждали и спорили о том, что он имел в виду, каждая новая теория была безумнее другой. Среди уведомлений мелькнуло сердечко от Джейдена, который верил в художественную провокацию, не подозревая о глубине лжи под ней. Завтра музыкальные порталы подхватят намек на воссоединение с бывшим продюсером и разнесут все еще дальше. Телефон завибрировал в ладони сообщением от Сэма: «КАКОГО ХРЕНА???» Надпись «Сэм печатает» не пропадала, и Мануэль быстро отбил: «Не заводись, чистый пиар-ход. Монетизирую сплетни», — и перевернул айфон экраном вниз. Дэниел протянул ему стакан с виски и издал низкий смешок: — Интернет уже в огне, а мы еще даже не начали. — Пусть, — Мануэль сделал глоток, не глядя на вибрирующий телефон. — Им понравится то, что будет дальше.