ПОЛНЫЙ КРУГ

Дэниел не выразил удивления, когда Мануэль назвал адрес в Кэнэри-Уорф, районе, который больше подходил финансисту, чем рок-музыканту. Но это не разозлило. Разве могло быть иначе? Он всегда все знал. В лифте от скорости заложило уши. Мануэль оказался зажат почти так же, как час назад. Сзади стоял Дэниел, впереди переступал с ноги на ногу Алекс, пряча взгляд. Но Мануэль и не искал его — смотрел то в пол, то на счетчик этажей. Привычные сорок секунд растягивались в год. В квартире он напряженно наблюдал, как Дэниел оглядывает полумрак гостиной: голые пол и стены, минимум мебели, три пустые бутылки из-под виски у окна в углу. Что-то вроде грусти отразилось в глазах. Конечно, он ожидал другого. Роскошного жилища звезды, которую сам создал. Чего-то, достойного его «малыша». Но затем взгляд стал останавливаться на деталях: вид вечернего города за окном, неоновая вывеска FEEL ALIVE, гигантское полотно, прислоненное к стене, угол с компом и инструментами, наконец-то что-то живое на фоне остальной безликости. — Включи, — Дэниел указал пальцем на стену. Мануэль щелкнул выключателем, и надпись озарила комнату кровавым светом. — Идеально, — кивнул Дэниел. — Алекс, поставь камеру здесь. Поймаешь и отражения в стекле, и его лицо в неоне. Этот свет, — он провел пальцами вдоль букв, — создан для откровений. Мануэль вздохнул. Теперь Дэниел знал еще один секрет: как пуста его жизнь без него. Дэниел остановился перед картиной и коснулся сначала алых всполохов, затем — золотого пятна в центре: — Великолепная работа. Отражает тебя. Алекс молча собирал штатив. Трубки попадали в пазы не сразу. Значит, не только у Мануэля подрагивали руки. — К стене, — обронил Дэниел. — Прямо под свечение, — он снова расстегнул Мануэлю рубашку и провел рукой по груди. — Каждая метка должна светиться. Тот подчинился, чувствуя парадоксальную беззащитность в собственной квартире. В студии можно было прятаться за словом «работа». Здесь, среди собственных вещей, все становилось реальным. Глаза бегали между неторопливыми движениями Дэниела и потемневшим взглядом Алекса из-за камеры. — Ближе, — скомандовал Дэниел, и Алекс сделал шаг вперед. — Еще. Сними его зрачки. Огромные, да? Он хочет или боится, как думаешь? Мануэль отвернулся: — Дэн, это уже… Но Дэниел оказался рядом и развернул его лицо к камере. — Не прячься, малыш, — сказал он нежно и сжал пальцы. — Пусть видит и фиксирует. Теперь эта дрожь для нас обоих, правда? Камера дернулась в руках Алекса, и щека, выглядывающая из-за объектива, покраснела. Так же ярко, как той ночью, когда Мануэль доводил его до… Он впился зубами в губу, пытаясь болью вытеснить воспоминание. Дэниел смотрел, не отрываясь, и изогнул губы в едва заметной улыбке. Чертово дерьмо. — Алекс, — позвал Дэниел обманчиво мягко. — Поставь камеру на штатив и включи запись. Мануэль с Алексом переглянулись. Дэниел наклонился и прошептал, щекоча шею: — Ты использовал его, малыш. Не слишком красиво с твоей стороны. Давай дадим ему шанс отплатить? — Нет, — слишком громко выдохнул Мануэль, прогоняя фантазии из головы. Алекс у штатива не шевелился. В отблесках неона его лицо напомнило другую ночь: когда они писали песню в этой же комнате. — Иди к нам, — тихо приказал Дэниел, поманив пальцем. — Покажи ему. — Что… показать? — хрипло выдавил Алекс. — То, что прячешь за этим милым лицом, — Дэниел жутковато улыбнулся. Мануэль похолодел, но не мог отвести от них взгляд. Странное чувство: как будто расстановка сил изменилась, и он уже не был уверен, есть ли у него союзник. Или они все должны быть заодно? Ни хрена не понятно. Он просто ждал. Алекс медлил, держась за камеру. — Ну давай. Ты же мечтаешь прикоснуться к нему, я вижу. И разрешаю, — Дэниел сделал театральный жест. — Добавим вашего притяжения. Алекс очень медленно, как через силу, убрал руки с камеры и посмотрел на Мануэля. Желудок сделал сальто и ухнул вниз. В его глазах было желание, борьба и что-то нехорошее, но необъяснимо манящее. — Подойди к нему, — сказал Дэниел ниже, теряя терпение. Алекс преодолел разделяющие их два метра и остановился перед Мануэлем. Пальцы — длинные и гибкие, с мозолями от струн, совсем как пальцы самого Мануэля — едва ощутимо дотронулись до запястий. Он аккуратно обвел выступающие вены и дымные линии татуировок. Мануэль знал эту нежность: так он сам касался своего любимого Гибсона. — Красиво, правда? — усмехнулся Дэниел. — Руки музыканта. Мануэль не понял, к кому из них он обращается, и опустил взгляд. Эти ладони… Сколько раз он наблюдал за ними на репетициях, как они зажимают струны и двигаются на грифе, играют его музыку или что-то другое, но всегда так, что невольно прислушаешься. Никогда не думал, что будет завороженно наблюдать, как они же медленно скользят по его предплечьям и задерживаются на сгибе локтей, где кожа тоньше и чувствительней. — Жестче, — сказал Дэниел. — Он выдержит больше, правда, малыш? Алекс поднял глаза на Мануэля и слегка дернул бровью, спрашивая разрешения. — Все нормально, — прошептал тот. — Давай. Пальцы Алекса стиснули запястья достаточно сильно, чтобы заставить пульс сбиться с ритма. Он прижал их к стене, плавным движением завел над головой и качнулся вперед. Лица оказались так близко, что Мануэль ощутил его прерывистое дыхание на щеке. Алекс пах собой, не как Дэниел или Джейден, без намека на парфюм, только шампунь и, может быть, лосьон после бритья. Этот запах не должен был находиться так близко. Это неправильно. Но пульс почему-то опять подскочил. Мануэль пошевелил руками в захвате — Алекс не ослабил. Смотрел на него тяжело и внимательно. Что-то явно менялось. Привычный порядок вещей больше не действовал. — Поразительно, как вы похожи, — Дэниел прислонился к стене рядом с ними. — Два хищника, играющие в котят. Алекс, видишь этот узор на запястье? — он указал на изгиб татуировки. — Пройдись по нему медленно и с нажимом. Алекс повиновался без колебаний. Большими пальцами прошелся поперек не одного, а сразу обоих запястий, надавливая на вены. Мануэль выдохнул. Это ощущение всегда было на грани между приятным и неприятным, как будто разминают затекшую мышцу и вдруг задевают нерв. — Он реагирует на твои прикосновения иначе, Алекс, — заметил Дэниел с научным интересом. — Может, потому что знаешь цену этих рук? — Заткнись, — сипло выплюнул Мануэль. — Что такое, малыш? Разве я непра… Он не договорил: Алекс припал губами к шее Мануэля. Дэниел сдвинул брови. Но затем хмыкнул, перевел взгляд на камеру и расслабился, видимо, решив, что это сгодится для видео. Волосы Алекса щекотали Мануэлю щеку, а контраст между жесткими руками и мягкими поцелуями был невыносим в самом хорошем смысле. Он прижался ближе, не успев ничего обдумать. Красный огонек записи мигал в темноте. Алекс вдруг замедлился и вовсе застыл. — Нет, — выдохнул Мануэль, испугавшись потерять тепло. — Нет, все хорошо. Алекс поднял голову с совершенно новым выражением. Может, дело было в кровавом свете или собственном поплывшем сознании, но Мануэлю показалось, что тот сейчас вцепится в него зубами и разорвет к хренам за все дерьмо, через которое они с Дэниелом тащат его. Не разжимая пальцев на запястьях, Алекс вжался в него всем телом и вдавил позвоночник в стену. У Мануэля вырвался звук, больше похожий на рычание, чем на стон. Член уперся в такой же твердый пах Алекса, и Мануэль бросил панический взгляд на Дэниела. — Он неплохо скрывает силу за тихой маской, — невозмутимо протянул тот и шагнул ближе в их личное пространство. — Именно так, Алекс. Нравятся его шрамы? У каждого своя история. Мануэль перестал дышать, когда Алекс по-гитаристски ловко перехватил оба запястья одной рукой, а другой обвел шрам вокруг ореола левого соска. — Этот появился, когда он впервые просил большего, — буднично продолжил Дэниел. — Помнишь тот вечер, малыш? Мануэль не ответил: внимание сосредоточилось ниже пояса, куда Алекс все еще нещадно давил бедрами. Зато на руках хватка оставалась крепкой, но осмысленной, как будто их он повредить боялся. Дрожь прошла по телу, когда понял: Алекс не зайдет дальше без явного приглашения. Чертова сдержанность была хуже боли. — Попроси его, — шепнул Дэниел, прочитав мысли. Мануэль вздохнул и, дернув руками, выдавил: — Пожалуйста?.. Алекс усилил давление, но взгляд стал острее и болезненнее: — Не для камеры и не для него. Только если сам хочешь. Мануэль подался вперед, насколько позволяла хватка: — Я же ска… Алекс поцеловал его раньше, чем он закончил. Ударился о губы губами — сердито или просто отчаянно — и вернул вторую ладонь на запястье, повторив изгиб его рук. Теперь они зеркалили друг друга снизу доверху, совпадая всеми частями тела. Мануэль открыл рот шире и ответил — единственное, что мог сделать. Горело везде и сразу, разрасталось изнутри наружу, и он прихватил губу Алекса сильнее, чем собирался, потому что надо было куда-то это выпустить. В отместку получил то же. — Прости, — прошептал Мануэль, когда Алекс оторвался, чтобы вдохнуть. — За все это. Вместо ответа тот снова впился в его рот, теперь глубже и настойчивее. Намекая, что за прощение надо заплатить? Или показывая, что оно уже получено? Мануэль гадал недолго. Красный неон горел под веками, и не осталось ничего кроме ощущения полета. — Хватит, — сказал Дэниел и оттолкнулся от стены. — На пол, малыш. Мануэль вынырнул из водоворота и встретился с ним взглядом. Сердце замерло. Дэниел никогда не делился. Ни с кем. Но сейчас в его глазах читался только холодный расчет. Мануэль опустился на колени и смотрел только на него, все еще опасаясь реакции. Губы пылали. Краем глаза видел, как Алекс вернулся к камере и наклонил объектив ниже. Дэниел раскрыл сумку из-под штатива и нарочито медленно стал искать что-то на дне. Мануэль следил за ним не мигая. Дэниел достал объемный моток черной веревки: — Снимай рубашку и руки за спину. Мануэль подчинился. Узлы ложились на кожу петля за петлей, крепко фиксируя: вокруг запястий, предплечий, локтей, через грудь. — Алекс, — Дэниел смягчил голос, — сними, как напрягаются мышцы под веревкой. Объектив заскользил по телу Мануэля, выхватывая из полумрака то изгиб запястья, то линию плеч, то согнутую спину. При этом движения Алекса стали как будто… смелее? — Красиво, да? — Дэниел затянул очередной узел. — Веревки идеально сочетаются с его кожей. Особенно здесь, — он прочертил линию чуть выше сердца, где шрамы соединялись с геометрией узлов, как будто Дэниел задумывал их как единую композицию с самого начала. Возможно, так и было. — Может, не надо вокруг горла? — тревожно проговорил Алекс. — И лишить его главного удовольствия? — Дэниел демонстративно вздохнул и провел веревкой по шее Мануэля. — Посмотри, как расширяются зрачки, как он дышит. Уже предвкушает… — Хватит болтать, — оскалился Мануэль. — Просто делай, что задумал. Дэниел усмехнулся: — Где твои манеры, малыш? Алекс, видишь? Он дерзит, когда боится потерять контроль. — Пошел ты, — прорычал Мануэль, но замолк, когда веревка обвилась вокруг шеи. — Туже, — вдруг произнес Алекс, опустив камеру. Дэниел поднял бровь: — Смотри-ка, малыш, он быстро учится. — Веревка впилась глубже, вырвав из горла задушенный вздох. — Нравится его голос? Такой… уверенный. Закончив со связыванием, Дэниел отошел на несколько шагов. Веревки плотно стягивали тело, заставляя держать спину ровно. Руки зафиксированы так, что лопатки почти сходились вместе. — Общий план, Алекс. На фоне вида за окном. Отойди сюда, чтобы не отражаться. Мануэль повел плечами, чтобы сменить положение и ослабить напряжение в мышцах — не получилось. Он вздохнул и попробовал расслабиться. Какое там. Дэниел позаботился, чтобы он ощущал каждый узел. — В этом вся прелесть связывания: тебе больше не нужно выбирать, — сказал он из-за спины. Мануэль оглянулся насколько мог, но не увидел его. — Теперь спереди, Алекс. Чтобы «FEEL ALIVE» было прямо над ним. Алекс прошел мимо и остановился у окна напротив. Мануэль посмотрел в камеру и перевел взгляд на городские огни. Где-то в той стороне, где заканчивалась плотная застройка и начинались поля, стоял пустой дом Джейдена. Наверное, даже миссис Круз не приходит протереть пыль. — Сверху, — голос Дэниела отвлек его. Алекс перешагнул через ноги Мануэля и навис над ним. С этого ракурса он выглядел непривычно высоким: большой темный силуэт, очерченный красным светом. — Видишь эту тоску, Алекс? Он погрустнел. Потому что не любит быть один. Ему всегда нужен кто-то, — Дэниел присел рядом с Мануэлем и прижался сзади, — кто будет держать. Мануэль откинул голову ему на плечо и потерся щекой о колючий подбородок. Дэниел прав: когда он был рядом, камера беспокоила меньше, а уютный дом в пригороде становился таким же далеким, каким и был в реальности. Пальцы Дэниела медленно размяли его плечи, но как только Мануэль расслабился и разомлел, резко сжали до боли. Камера поймала сдавленный вздох. Вдруг одна рука Дэниела легла на грудь, а другая — надавила на спину. Придерживая, он заставил Мануэля лечь на пол. Щека и плечи уперлись в холодный паркет, поясница неприлично прогнулась. Неловкость смешалась с горечью: а чего он ждал? Комфорта и нежности? — Линию позвоночника, — тихо проговорил Дэниел, — сверху донизу. Вдоль татуировки. Ладонь прошлась по хребту, задевая веревки, по латинской надписи «In dolore voluptas» и позвонкам. Мануэль выгнулся раньше, чем смог запретить себе. — Ближе, Алекс, — сказал Дэниел и сел перед Мануэлем. Алекс опустился на колени позади и склонился к спине, случайно задев бедра. Мануэль услышал, как он сглотнул. Дэниел перебирал его волосы, пока сверху тихо жужжал зум. — Теперь иди сюда, — сказал Дэниел Алексу и поднялся. — Снимай лицо, только его. Они поменялись местами. Дэниел ухватил Мануэля под грудь и поднял. Тот снова оказался на коленях. Алекс присел тоже, и теперь они были на одном уровне. Объектив завис в двадцати сантиметрах от лица. В линзе отразилась неоновая надпись. Дэниел скользил руками по телу Мануэля, задевая самые чувствительные места. Крутил пирсинг, проходился по животу, пересчитывал ребра, сдавливал шею. Когда происходящее в джинсах стало слишком очевидным, положил ладонь ему на ширинку и сжал. Мануэль втянул воздух и зажмурился. Началось. Дэниел неторопливо, наслаждаясь ожиданием, расстегнул пряжку его ремня, затем — пуговицу штанов. Взялся за бегунок молнии и глянул в лицо Мануэля. — Вот это, — тихо сказал он Алексу. — Снимай именно это. Щеки горели так, что вот-вот заслезятся глаза. Мануэль сжал в кулаке рубашку Дэниела за спиной и опустил голову. — Нет, — Дэниел потянул его за волосы и вернул в прежнее положение. — Алекс, держи его за подбородок и снимай. Тот опустил камеру, и Мануэль наконец увидел его лицо. Такое же красное, как у него самого, но все же сосредоточенное. Алекс неопределенно кивнул ему — извиняясь? — и свободной рукой осторожно коснулся лица. — Крепче, — сказал Дэниел. Алекс усилил нажим и спрятался за камерой. Мануэль отчетливо ощутил давление веревки на шее. Воздух не проходил в полную меру, и это было хорошо. Может, получится отключиться, если пореже дышать? Дэниел все так же медленно расстегнул ему ширинку. Джинсы сползли сами, а белью пришлось помочь. Мануэль дернулся, не зная, что собирался сделать: отползти в сторону или податься в руку Дэниела. Щеки раскалились настолько, что пальцы Алекса теперь казались прохладными. Тот сжал подбородок сильней и приблизил объектив. Капля пота стекла по лбу и затерялась в брови. Дэниел двигал рукой дразняще и лениво. Отвлекался на бедра, целовал в шею. Каждое движение мимо цели напоминало о том, куда действительно стоит направить внимание. Мануэль прикусил губу, стараясь не реагировать, но по лицу Дэниела понял, что именно этого тот и ждал. Все слилось в хореографию власти. Дэниел управлял, Алекс фиксировал, Мануэль боролся с собственным телом. — Алекс, встань и снимай сверху, — сказал Дэниел. — Финальные кадры. Он взял Мануэля за горло и запрокинул ему голову. Веревка врезалась в кадык. Другую руку положил на член и начал двигать уже по-настоящему, без издевательской медлительности. Алекс навел фокус на лицо. — Признайся нам, — шепнул Дэниел на ухо, четко отмеряя движения. — Скажи, чего хочешь. Мануэль мотнул головой. Эту границу он не перейдет. Черт с ним самим, но Алекс и группа были важнее. — Скажи, — рука внизу резко остановилась, а пальцы на горле сжались и перекрыли воздух окончательно. — Что хочешь чувствовать нас обоих сразу. Перед глазами заплясали черные пятна, комната начала расплываться и тонуть во тьме. Мануэль задергался, пытаясь вдохнуть, но ничего не сказал. — Ну же, малыш, — хватка стала железной, а вторая рука царапнула грудь, оставляя красные следы. — Или я заставлю тебя. — Дэн, — вмешался Алекс. — Перестань. Хватка ослабла через пару секунд. Мануэль вдохнул и покачнулся, теряя равновесие, но Дэниел подхватил его и не дал упасть. Пальцы прошлись по шее с оттенком извинения. — Дыши, — он убрал волосы с лица Мануэля. Тот конвульсивно втягивал воздух обожженным горлом. Мир постепенно обретал четкость, но красный неон на стене все еще размывался в мерцающее пятно. Связанные руки затекли до онемения, мышцы спины горели. Шея болела. Петь в ближайшие дни ему не светит. — Всегда такой упрямый, — Дэниел покачал головой и начал развязывать узлы. — Мы могли бы показать больше. Сбоку что-то тихо стукнуло. Алекс убирал камеру в сумку, лицо скрыто в полумраке. И хорошо. Мануэль не вынес бы его отвращения. — Нет, — прохрипел он, все еще борясь за каждый вдох. — Не это. — Посмотрим, что ты скажешь завтра, — проронил Дэниел с пугающим спокойствием, знакомым по старым временам.