I’ll be your idol

      Банчан — лидер группы stray kids. Он айдол, чем очень гордится. Ведь что может быть лучше, чем выступать на сцене, окруженный миллионами фанатов, когда хор голосов подхватывают твою песню и ты чувствуешь, что становишься сильнее? Вот только каждый раз проносится мысль, от которой становится больно: «ты мог бы быть в Huntrix». Ошибка думать, что охотницы обязательно девушки. Чан должен был войти в их число. Его готовили к этому с детства, когда в 13 лет выдернули из семьи. Один, в незнакомой стране — он упорно трудился, чтобы быть достойным такой великой роли. Он мог бы быть среди них, но помешала мелочь — отметина на руке, что досталась ему в наследство от поступка, что чуть всё не разрушил. Небольшая фиолетовая линия. Не полноценный знак демона, иначе ему бы не сохранили и жизни, но такой, что ему не позволили быть охотником. И теперь он лидер группы. Они хоть и не волшебники, но фанаты отдают им душу. Они выпускают новые песни и возглавляют чарты. Так было до появления новой группы, «Саджа бойс», что свергла их с пьедестала. Новички, что взлетели быстро, ворвавшись словно молния. В тот первый день Чан, как и охотницы, увидел знаки. Это бойз-бенд демонов. Он не думал, что это важно, как-никак это дело охотников, но ситуация коснулась его напрямую.       Он гулял, отдыхая после трудного дня и увидел его — лидера Саджа бойс. Джину сидел на скамейке в парке, на лице — безмятежная ухмылка. Тот, кто уверен в себе, что неудивительно — «Элексир» заела и у Чана, навязчивый мотив всё не хотел отпускать. Чан хотел пройти мимо — зачем ему беседовать с демоном? Но Джину окликнул: — Стой! Ты демон? — Взгляд Джину быстро зацепил знакомое свечение. То самое, что разрушило жизнь Чану. — Нет! — он резко развернулся. Это не узоры! — Но знак демона, пусть и незаконченный. — Именно. Он незакончен. Поэтому я ещё жив. — А ты интересный, — усмехнулся Джину. — У меня нет желания с тобой разговаривать, — зло откликнулся Чан, — зачем было напоминать ему про знак? Он совсем маленький! На него даже в последняя время не смотрят косо. Всего один раз чуть не совершил ужасное, но передумал ведь! — А что ты такой злой, а? Мы с тобой не враги. По крайней мере сейчас. — И о чём ты говорить собрался? — Ты не думаешь, что поговорить куда лучше где-нибудь в кафе? А лучше у меня дома? — Ты что, меня на свидание зовёшь?! — А ты что, против? Чан не сразу нашёлся, что ответить на такую наглость. — Но… А ты не подумал, что я могу быть гетеро? — А разве ты гетеро? — Нет, но… А как же Руми? — А ты знаешь про фансервис? — но Джину как-то смутился. Видя, что Чан не отступает, тот вздохнул: ну да, но не сложится у нас. Я всё-таки демон. Я серьёзных отношений не ищу, — на лицо вернулась привычная ухмылка, — а вот провести с тобой ночь я совсем не против.       Чан почувствовал, как к лицо приливает краска. В голове так некстати заиграла незательевая песня, что стала хитом: «Посмотри, я здесь Вот я перед тобой Ты мой навек решен Так судьбой Нет ни ночи, ни дня Так наполни меня» И, околдованных этим дьявольским очарование, Чан кивнул. — А ты умеешь искушать. Все демоны такие? Джину изумлённо распахнул глаза: — Что? Ты знаешь про демонов? — похоже, несмотря на отметины, Джину полагал, что с таким небольшим узором Чан может жить в счастливом неведенье про остальных таких же. Чан мог бы — если бы не знал о них ещё с детства. — Да. Но я не охотник. Так что не бойся. — Это тебе стоило бы боятся. Но я не разрушу твою душу. Только тело~ Чан снова кивнул, загипнотизированный. Они сделали пару шагов, но Чан замер. — У меня же… Не будет никаких проблем? — О чём ты? — Ну… Ты же не собираешься. Меня шантажировать? — Нет! Малыш, я просто хочу тебя трахнуть. От такой прямоты Чан почувствовал, как кончики ушей загорелись, а лицо покрыл румянец. — Милый, — прокомментировал Джину, отчего краска стала ярче.       Джину уже понял реакцию Чана на пошлости и активно этим пользовался. Дальше всё было как в тумане — такси, поездка до дома. Разные словечки, от которых стыдно, но чертовски приятно. И вот они уже в номере, оба возбуждённые.       Джину принялся нарочито медленно снимать рубашку, показывая тренированный торс с кубиками пресса, на которые Чан залип и смущённо отвёл взгляд, когда заметил, что Джину усмехается тому, как открыто он пялится. Всё это навевало мысли о животной страсти и желании сбежать и Чан закутался в толстовку сильнее, натянув капюшон. А Джину тем временем снял и всё остальное, оставшись совсем голым. Он не капли не смущался, находясь в таком виде. А Чан всё пытался заставить себя не смотреть вниз, где покачивался большой, как он заметил, когда всё-таки взглянул, член. — А ты что ещё в одежде? Мгновенно Джину оказался рядом, так близко, что дыхание опаляло кожу, а руки расположились на талии. Пару минут они так и стояли, а потом Джину стянул с Чана толстовку и футболку, а затем, опустившись на корточки, и штаны. — Вообще-то это ты должен стоять передо мной на коленях, но так и быть, сделаю исключение.       И Джину обхватил губами его сочащийся смазкой член, вызвав удивлённый вздох. Чан не был девственником, но минет ему делали впервые. От этого сознание совсем улетало. Он пытался сдерживаться, но то и дело подмахивал бёдрами. Джину с готовностью принимал его и чан кончил до позорного быстро. Джину пальцами собрал сперму и скормил её Чану всю. Чан не сопротивлялся ни когда ел, ни когда Джину отнёс его на кровать, ни когда привязал его руки и ноги чёрными лентами к столбикам кровати, оставив в позе звезды «так будет интереснее, ты же не против?» А Чану казалось, что с Джину он готов на всё. Тот куда-то отошёл и Чан попробовал было поднять голову, но в такой позе обзор был сильно ограничен. Вскоре заиграла мелодия и Джину вернулся. — Это наша песня. Она ещё не вышла, так что не говори про неё никому. Но скоро… Её услышат миллионы. Мы будем кумирами для всех. Учитывая то, что Джину демон — эти слова звучали жутко, но в данном контексте место страху заменяло возбуждение. На первые слова песни «Я буду твоим кумиром» Джину навис над Чаном, усмехаясь. Держу тебя под контролем. Чан вспомнил про «Red lights», вот только всё было чёрным и настоящим. Держу тебя одержимым. И правда, Чан уже глотнул «Элексир» и был зависим от Джину, этого лидера «Саджа бойс», что понравился ему с первого взгляда. Ставь меня на повтор, бесконечно в твоей голове. О да, все мысли Чана были о Джину, что вылизывал его шею, отчего вырывались стоны, которые Чан не мог удержать. Всякий раз когда больно, включи другой куплет. Чан резко вскрикнул, потому что Джину внезапно укусил его. Я могу быть твоим убежищем. Он зализал синяк, будто извиняясь. Я буду любить тебя сильнее, когда всё сгорит дотла Сильнее власти, сильнее золота Да, ты отдал мне сердце, теперь я здесь ради твоей души Джину взял смазку и принялся медленно растягивать Чана. Я единственный, кто полюбит твои грехи Почувствуй, как мой голос проникает под твою кожу Джину повторил эти строки вслед за песней, отчего по коже Чана пробежали мурашки. Сейчас эти строки несли особый, порочный смысл. Слушай, ведь я проповедую уже обращённым Можно микрофон чуть громче? Отдай мне своё желание Я могу быть звездой, на которую ты полагаешься Джину продолжал растяжку. Он делал всё нарочито медленно, то и дело задевая простату. Чан уже изнывал от желания кончить. Словно прочитав его мысли, Джину рассмеялся. — Не так скоро. Опьянён моим блаженством, ты не можешь оторвать взгляд Разве ты не знаешь, я здесь, чтобы спасти тебя Чан плавится от этих ощущений, каждый раз вскрикивая, когда Джину задевает простоту. Теперь мы бежим безудержно Да, я всё, что тебе нужно, я буду твоим кумиром Ему кажется, что он сможет кончить и так, но нет. Возбуждение всё нарастает, а он ведь это пока всего лишь пальцы. Ух, сияющая слава, продолжай скандировать Я твой айдол. Наконец-то Джину медленно вошёл. Растяжки было достаточно, но всё равно от резкого входа было немного больно. Но это было приятная боль. Спасибо за боль, ведь она сделала меня вирусной Ух, да, непроходящая лихорадка, делающая тебя верующим. Резкие толчки, что наполняют полностью и будто проникают внутрь, в душу, заставляя Чана полностью отдать контроль, забыть обо всём кроме Джину. Почему ты для меня являешься идолом? Хороший вопрос, на который Чан никогда не узнает ответа. Джину просто имеет над ним власть, и он рад ему подчинятся. Не показывай, держи всё внутри Боль и стыд, держи их вне поля зрения Так Чану всегда говорили. Но с Джину он может быть собой — стеснятся пошлостей, стонать, когда его так хорошо наполняет чужой член. Извиваться, пытаясь то ли получить больше стимуляции, то ли избиваться от неё — кончить хочется безумно. Твоя одержимость питает нашу связь В этот момент отдай мне всё своё внимание Чан одержим Джину, но его это не пугает. Ты знаешь, я единственный, кто полюбит твои грехи Почувствуй, как мой голос проникает под твою кожу Вновь хрипло повторил за песней Джину. И добавил «кончай». Такого бурного оргазма у Чана давно не было. Но Слушай, ведь я проповедую уже обращённым Можно микрофон чуть громче? Отдай мне своё желание Я могу быть звездой, на которую ты полагаешься Джину не останавливался, продолжая толчки, что были слишком чувствительными. — Эй! Стой! — Если что, говори красный, — заботливо напомнил Джину, — иначе я не остановлюсь. Опьянён моим блаженством, ты не можешь оторвать взгляд Разве ты не знаешь, я здесь, чтобы спасти тебя Чан словно оголённый провод. А Джину продолжает, к толчкам ещё добавляется стимуляция сосков — он их мнёт, выкручивает, отчего Чан вновь начинает возбуждаться. Теперь мы бежим безудержно Да, я всё, что тебе нужно, я буду твоим кумиром. Страсти нарастают, хотя кажется, что уже некуда. Воздух будто пропитан похотью. Буду твоим кумиром Джину принимается надрачивать Чану, и тот скулит от избытка ощущений. Живу в твоём разуме сейчас Уже поздно, ведь ты мой сейчас Возбуждение всё нарастает и боль от сверхстимуляции уходит на второй план, но возвращается стоит Джину начать надрачивать именно головку. Я освобожу тебя Когда ты станешь частью меня Чану кажется, что сознание куда-то улетает. Он не понимает ни где он, ни что происходит. Он будто пьян и теперь лишь Джину управляет всем. Слушай, ведь я проповедую уже обращённым Можно микрофон чуть громче? Отдай мне своё желание Смотри, как я поджигаю твой мир Все привычные устои рушатся, уже не нужно заботится о том, чтобы быть идеальным айдолом. Он подчиняется Джину и ему это нравится. Опьянён моим блаженством, ты не можешь оторвать взгляд. Никто не придёт тебя спасать. Джину всё ускоряется и Чан резко кончает, крича. Теперь мы бежим безудержно Ты на коленях, я буду твоим кумиром Песня заканчивается, а Чан тяжело дышит, отходя от огразма. Джину тянется к его члену и он уже готов кричать от ужаса, ведь с него хватит, но Джину лишь вытирает салфетками сперму и смеётся. — Спокойно. На сегодня достаточно. — На сегодня? — А ты разве не хочешь потом повторить? Чан не смело улыбается, а в груди расползается тёпло. Голова всё ещё мутная, но это приятно. Джину развязывает его, бережно растирает затёкшие от пут запястья и лодыжки, укутывает одеялом. Уходит, но лишь на пару минут, чтобы принести воды. А потом они лежат в кровати в обнимку и Чан крепко засыпает, вымотанный этим днём. И спит крепко впервые за это время. А Джину смотрит на Чана, такого драгоценного саба и думает — это не последний раз, когда они встречаются. Чан слишком идеальны, чтобы его терять.