Не по Сеньке Шапка

      Боже, ну почему я здесь? Конкретно – почему я, сорокалетний бухгалтер с начинающейся сединой у висков и хроническим недосыпом, стою посреди этого храма юности, пота и перекаченных бицепсов? Ах да, новогоднее обещание самому себе: «Сергей, хватит быть замшелым пнём! Займись собой!». Вот и занялся: записался в самый модный фитнес-клуб района, где все не старше двадцати пяти, пахнет не потом, а дорогим парфюмом, и тренажёры блестят так, что в них можно… Да чёрт, не до метафор. Я чувствую себя динозавром на дискотеке. Неуклюжим, переросшим динозавром.       Именно в этот момент мой взгляд цепляется за него. Он – полная моя противоположность. Лет девятнадцать, не больше. Солнечные, почти белые кудряшки, сбитые в беспорядочный пучок на макушке, веснушки. Просто охренеть сколько веснушек! По всему лицу, шее, на плечах, обтянутых майкой-алкоголичкой. Он что, вывалялся в какао? И эта улыбка… Широкая, беззаботная, с ямочками на щеках, как будто внутри у него вечный двигатель радости, а не скелет и мышцы, как у нормальных людей. Он легко, играючи, подбрасывает гирю, которая выглядит тяжелее его самого, и ловит её одной рукой. Рывок, и мышцы спины играют под золотистой кожей, испещренной теми самыми проклятыми веснушками. Я завороженно смотрю. И тут он поворачивается.       Наши взгляды сталкиваются. Его – карие, тёплые, с искоркой вечного веселья. Мои – наверное, выражают панический ужас кролика, которого заметили. Он улыбается ещё шире и машет рукой.       — Эй, привет! Новенький? — раздаётся голос. Боже, его голос. Молодой и звонкий, как колокольчик, но с какой-то бархатистой хрипотцой, которая заставляет мурашки пробежать по спине и почему-то сразу ниже.       Я киваю, пытаясь изобразить что-то среднее между улыбкой и гримасой боли (спина уже ноет от одной мысли о жиме лёжа).       — Сеня, — представляется он, подходя ко мне. От него пахнет не парфюмом, а чем-то чистым, детским – мылом, солнцем и… молодостью. Очень концентрированно. — Может, помочь с чем? Выглядишь немного… потерянным.       «Потерянным»? Я выгляжу, как бомж, забредший на закрытый показ мод. В своих застиранных спортивных штанах и футболке с надписью «Бухгалтер – тоже герой!» (подарок коллег, очень смешно).       — Сергей, — выдавливаю я. — И… да. Не совсем понимаю, как этот агрегат работает, — показываю на какую-то адскую машину с тросами и ручками, напоминающую орудие пыток.       Сеня заливается смехом. Звучит это… музыкально и чертовски заразительно. Я невольно улыбаюсь в ответ, чувствуя себя полнейшим идиотом.       — Это кроссовер! Давай покажу! — он подбегает к тренажёру и от его энергии меня буквально бьёт током. — Смотри, берёшь вот эту ручку… — воодушевлённо начинает парень. Его пальцы – длинные, ловкие, тоже в веснушках – ложатся поверх моих на рукоятку. Кожа его ладони тёплая, чуть шершавая. У меня перехватывает дыхание. — …и тянем на себя! Плавно! Чувствуешь, как спина работает?       Чувствую. Чувствую, как каждая его веснушка на предплечье, прижатом ко мне для демонстрации движения, оставляет на моей коже метку, как от раскалённого железа. Чувствую, как его дыхание касается моего уха. Чувствую, как кровь резко и предательски устремляется в одну точку ниже пояса.       «Нет-нет-нет-нет!» — паникует мой мозг. — «Ему не больше девятнадцати, Сергей! ДЕВЯТНАДЦАТИ! Ты же почти вдвое старше! Он солнечный зайчик, а ты – замшелый пень! Он сейчас почувствует твой стояк и вызовет охрану! Или засмеёт!»       — Да… Работает… — хриплю я, резко отдёргивая руку, будто обжёгшись. — Спасибо! Я… я попробую сам!       Сеня отходит, его взгляд – тёплый, чуть насмешливый – скользит по мне. Мне кажется, он видит ВСЁ. Мою панику, мой внезапный жар, моё предательское тело. Он снова улыбается.       — Окей! Если что – зови! Я обычно тут по вечерам! — и он отскакивает к своим гирям, оставив меня в состоянии полной когнитивной дисфункции, с бешено колотящимся сердцем и упрямым желанием моего тела, которому явно наплевать на социальные нормы и разницу в возрасте.       Это стало ритуалом. Моим личным адом и раем одновременно: вечер, спортзал и Сеня. Солнечный, невыносимо притягательный Сеня. Он всегда находил меня. «Серёж, давай покажу новое упражнение!», «Серёга, страхуй меня на жиме!», «Серый, смотри, как я могу!». И я смотрел, как он может. Как его тело – поджарое, гибкое, покрытое этой чёртовой россыпью золотых точек – двигается с грацией и силой. Каждый раз – испытание на прочность.       Он трогал меня постоянно! Поправить спину, показать амплитуду, похлопать по плечу после подхода. Каждое прикосновение, как удар током. Я научился дышать поверхностно, чтобы не втягивать его запах – свежий пот, мыло и что-то неуловимо его – слишком глубоко, иначе голова кружилась. Я научился приседать или прятаться за тренажёром сразу после подхода, пока команда «ЛЕЖАТЬ!» не была выполнена моим неверным телом. Научился придумывать срочные дела у кулера или в раздевалке, когда напряжение становилось невыносимым.       Но хуже всего были его шутки. Пошлые, дурацкие, сказанные с таким невинным лицом, что я не знал, плакать или смеяться.       — Серёж, ты сегодня особенно напряжённый, — замечал он, когда я, стиснув зубы, пытался выжать неподъёмный вес. — Девчонки не баловали? Или парни? — и он подмигивал. Подмигивал! Мне! Сорокалетнему бухгалтеру! У меня от этого подмигивания колени подкашивались.       — Работа, — бурчал я в ответ, чувствуя, как горит лицо. — Годовой отчёт просто кошмар.       — Ох, бедняжка, — Сеня клал свою тёплую, липкую от пота ладонь мне на затылок. Я замирал. — Надо тебя пожалеть. Массажик сделать после тренировки?       Мой мозг тут же услужливо рисовал картины: его руки на моей спине, скользящие ниже… Стоп! Прекратить! Он же ребенок! И натурал! Сто раз говорил про девушек, с которыми «зажигает» в клубах. Его «пожалеть» – это просто его стиль. Солнечный, бесшабашный, без границ. Он так со всеми. Видел, как он трепал по плечу качка-охранника. Как обнимал тренера-девушку. Он – воплощённое дружелюбие. А я… я – извращенец, который тайно дрочит в душе спортзала, представляя его стоны, когда он тянет последний повтор.       Именно так я и поступал сегодня. После особенно жаркой тренировки, где он «случайно» тёрся спиной об меня, пока я делал тягу, а потом попросил помочь растянуться, усевшись мне на спину (это был чистый экстаз и чистилище одновременно). Запершись в кабинке душа, включив воду погромче, я обхватил свой твердокаменный стояк. Гель для души скользил по коже.       «Боже, Сеня…» — мысленно стенаю я, представляя его улыбку, его веснушки на сгибе локтя, его низкий смех, когда он ляпнул что-то пошлое. Рука задвигалась быстрее. «Вот так… да…» — в моей голове звучал его голос, томный, как во время последнего усилия на жиме. Я закусил губу, чтобы не застонать вслух. Оргазм накатил волной, смывая все мысли, оставляя лишь пульсирующее удовлетворение и немедленный, жгучий стыд. Вытираясь полотенцем, я поймал своё отражение в тусклом зеркале: усталое лицо, морщинки у глаз, седина на висках. «Почти папаша», — с горечью подумал я. А ему девятнадцать – вечность.       — Серый, ты сегодня суровый, как скала! — Сеня запрыгнул на скамью рядом, где я пытался восстановить дыхание после изматывающего сета на ноги. Его колено легонько толкнуло моё. Искра пробежала по бедру. — Что случилось? Шеф наорал? Или девушка бросила?       — Нет девушки, — буркнул я, отворачиваясь, чтобы попить воды. «И не предвидится, особенно такой, которая тебя интересует», – добавил мысленно.       — Ооо! — Сеня заинтересованно наклонился. Его веснушчатый нос был в сантиметре от моего плеча. — Значит, свободен? Отличные новости!       Я чуть не поперхнулся водой. «Отличные? Для кого?!»       — Почему… отличные? — осторожно спросил я.       — Да потому что у меня для тебя план! — он сиял, как новогодняя ёлка. — Послезавтра у меня в качалке выходной. А дома у меня сломался кран на кухне. То есть, он течёт. Знаешь, как это раздражает? Кап-кап-кап… — он изобразил капающий кран пальцами по моей руке. Каждое прикосновение – капля раскалённого металла. — А я в сантехнике – ноль. Мама сказала, вызывай мастера. Но я подумал… а вдруг Сергей рукастый? Ты же взрослый, серьёзный, — он подмигнул. — Всё умеешь! Ну, что скажешь? Спасёшь? Я пиццу закажу! Самую большую! И пива! Хотя… пиво после тренички не айс. Может, сок?       Он смотрел на меня своими большими карими глазами, полными надежды и какого-то озорного замысла. Отказать было невозможно. Как всегда. Этот чёртов солнечный зайчик знал мою слабость.       — Э-э… да, наверное, — пробормотал я, чувствуя, как предательская надежда зашевелилась где-то глубоко внутри. «Он просто хочет починить кран, идиот! Не набивай себе голову глупостями!». — Ладно. Адрес давай.       Он просиял ещё ярче, схватил мою руку и тряхнул её с силой, от которой у меня хрустнули костяшки.       — Ты супер, Серый! Знаю, что могу на тебя рассчитывать! Буду ждать! Шесть вечера норм? Я буду после пары!       Он умчался, оставив меня с трясущимися руками и полной кашей в голове. Он будет ждать. Дома. Один. Я приду. Починить кран. Боже, я должен взять с собой лёд. Много льда. Для… охлаждения инструментов. Да.       Дверь открылась почти сразу после моего робкого стука. Сеня встретил меня в растянутых баскетбольных шортах и… и всё. Больше ничего. Голый торс, золотистый от загара, с россыпью веснушек, ведущий взгляд вниз, к линии шорт. Пахло свежестью душа и чем-то сладким – возможно, он ел фрукты.       — Серый! Заходи, спаситель! — он широко улыбнулся, пропуская меня внутрь. — Прости за бардак, сессия, сам понимаешь.       Квартирка была небольшой, типично студенческой: книги, ноутбук, гитара в углу, кроссовки у двери. И бардак. Милый, не агрессивный бардак. Я ещё больше почувствовал себя Гулливером в стране лилипутов.       — Кран на кухне, — Сеня махнул рукой, и мышцы его плеча плавно сыграли. Я быстро перевёл взгляд на его лицо. Ошибка. Его глаза – тёплые, смеющиеся – смотрели прямо на меня. — Я пока пиццу закажу? Или сок налью? Сделай милость, начни без меня, а я быстро в душ прыгну. Только с трени, весь липкий!       Он исчез в ванной, оставив меня одного на кухне с предательскими мыслями о том, что он сейчас там… голый… под струями воды… Я тряхнул головой, как мокрый пёс. «Кран, Сергей. Ты пришёл чинить кран. Соберись!»       Кран действительно подтекал. Прокладка. Дело пяти минут, если знать, что делать. Я нашёл под раковиной разводной ключ (боже, он был липким от чего-то?) и принялся за работу. Шум воды из ванной доносился приглушённо. Я пытался сосредоточиться на гайках, но мой мозг упорно рисовал картины: вода, стекающая по его веснушчатым плечам, по впадине на спине, ниже… Чёрт! Гайка не поддавалась.       — Ну, давай же, сволочь! — прошипел я, налегая на ключ всем весом.       В этот момент гайка резко сдалась. Ключ соскользнул. Моя рука с размаху ударилась о кран, а локоть – о металлическую трубу под раковиной. Острая боль пронзила руку, я вскрикнул и по инерции выругался матом, потирая локоть.       — Серый? Ты как там? — голос Сени раздался прямо за моей спиной. Я резко обернулся, ударившись затылком о мойку. Проклятие!       Он стоял в дверном проёме. В полотенце, намотанном низко на бёдра. Вода капала с его кудряшек на плечи, стекала по груди, исчезала под белой тканью. Он пах мятным гелем и паром. Я замер, забыв про боль, про кран, про всё на свете. Мой взгляд прилип к капле воды, скользящей по его ключице вниз, к центру груди.       — Эй, ты ударился? — Сеня нахмурился (впервые за всё время знакомства я видел его без улыбки) и шагнул ко мне. — Покажи локоть.       — Да ничего… ерунда… — попытался я отмахнуться, но он уже взял мою руку своими сильными влажными пальцами. Его прикосновение обожгло. Он осмотрел локоть – небольшая ссадина.       — Щиплет? — спросил он, и его голос звучал необычно тихо и низко. Он подул на ранку. Тепло его дыхания на моей коже заставило меня вздрогнуть. Он поднял глаза. Наши взгляды встретились. В его карих глазах не было привычного веселья. Было что-то другое. Интенсивное. Вопрошающее. Или… знающее?       Время остановилось. Я слышал только бешеный стук своего сердца и шум воды в ушах. Его пальцы всё ещё сжимали мою руку. Его тело было так близко, что я чувствовал исходящий от него жар. Пахло им. Мятой, водой, мужчиной. Мой взгляд упал на его губы. Мягкие, чуть влажные, с едва заметной улыбкой в уголках.       — Сеня… — прошептал я, не узнавая свой голос. — Я…       — Ты всё знаешь, Сергей? — вдруг спросил он, не отводя глаз. — Все глаголы? Как «хотеть»? Или «трогать»? Или… «целовать»?       Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и невероятные. Мой мозг отключился. Остались только инстинкты, ревущая кровь в висках и его тело в полуметре от меня, в этом проклятом полотенце, которое вот-вот упадёт.       — Сеня… тебе… девятнадцать, — выдавил я, пытаясь удержать последний бастион разума.       Он усмехнулся, коротко, беззвучно. Его пальцы сжали мою руку чуть сильнее.       — И что? — он придвинулся ближе. Теперь между нами не было и тридцати сантиметров. Я чувствовал его дыхание на своём лице. Мятное. – Ты думаешь, я не знаю, чего хочу? Или ты не знаешь?       Его свободная рука поднялась и легла мне на грудь, чуть выше сердца. Ладонь – горячая, влажная.       — Оно стучит… как сумасшедшее, — прошептал он. — Это… из-за крана?       Я не помню, кто начал первый. Возможно, я. Возможно, он. Возможно, гравитация или какое-то другое фундаментальное взаимодействие. Наши губы столкнулись. Нежно, неуверенно сначала. Потом – с нарастающей жаждой. Его губы были мягче, чем я представлял. Горячее. Он открыл рот, и я почувствовал вкус мяты и чего-то неуловимо сладкого. Его язык коснулся моего, робко, вопросительно. И это было, как удар тока.       Я забыл про разницу в возрасте. Про то, что я бухгалтер, а он студент. Про то, что мы в кухне. Помню только его – его тело, прижатое ко мне, его руки, запутавшиеся в моих волосах, его стоны – тихие, прерывистые, совсем не пошлые, а искренние, жадные.       — Сергей… да… – выдохнул он мне в губы, когда мои руки, наконец, осмелели и скользнули по его мокрой спине, вниз, к краю полотенца.       Полотенце упало. Он не стал его ловить. Просто прижался ко мне всем телом: голый, горячий, возбуждённый. Его член упруго давил мне в бедро. Моя собственная жёсткость пульсировала в тесных джинсах.       — Спальня… — прошептал он, отрываясь от моих губ и дыша мне в шею. Его зубы слегка зацепили кожу. Мурашки побежали по всему моему телу. — Там… удобнее.       Он взял меня за руку и потянул за собой. Я шёл, как во сне, видя только его гибкую спину, узкую талию, упругие ягодицы, всё в тех же чёртовых веснушках. Он казался хрупким и невероятно сильным одновременно.       В спальне было полутемно, пахло им, свежим бельём и юностью. Он обернулся и снова притянул меня к себе, целуя уже без тени неуверенности, с голодом, который соответствовал моему собственному. Его руки расстегнули мою рубашку, скользнули по животу, к поясу джинсов.       — Дай… — прошептал он, и в его голосе была мольба и властность, от которой дрожали колени. — Дай мне тебя, Сергей. Всего.       Одежда оказалась где-то на полу. Его руки, ловкие и настойчивые, исследовали моё тело – грудь, живот, бёдра – с восхищённым любопытством, будто открывая новую землю. Его губы и язык повторяли путь рук, оставляя влажные, горячие следы на коже. Каждое прикосновение разжигало пожар. Когда его пальцы обхватили мой член, я застонал, запрокинув голову. Он умел. Боже, как он умел!       — Ты такой… классный, — прошептал он, опускаясь передо мной на колени. Его дыхание обожгло чувствительную кожу. — Весь такой… взрослый… серьёзный… — его язык лизнул головку, нежно, игриво. Я вскрикнул. — А внутри… какой горячий…       Он взял меня в рот. Не полностью – он явно учился, экспериментировал, но с таким энтузиазмом и жадностью, что это сводило с ума. Его губы сжимались, язык скользил по венам, пальцы сжимали основание. Мои руки вцепились в его влажные кудри, я не мог оторвать от него взгляда. Видеть этого солнечного юношу, этого «ребёнка» на коленях передо мной, с моим членом во рту… Это было одновременно невероятно порочно и безумно возбуждающе. Его карие глаза смотрели на меня снизу вверх, полные вызова и какого-то торжествующего удовольствия.       — Сеня… я не… долго… — предупредил я скрипуче, чувствуя, как нарастает волна.       Он лишь глубже взял меня, издав горловой стон, который отозвался вибрацией во всём моём теле. Контроль лопнул. Я кончил ему в рот, сдавленно крича его имя и дёргаясь в его цепких руках. Он проглотил, не отрываясь, пока последние спазмы не отпустили меня, затем медленно отпустил, облизнув губы. На его лице была довольная, немного хитрая улыбка.       — Вкусно, — прошептал он, поднимаясь. Его член, твёрдый и влажный, упруго стоял между нами. — Теперь… моя очередь?       Он толкнул меня на кровать. Я упал на спину, всё ещё дрожа от пережитого. Он навис надо мной. Его веснушчатое тело сияло в полумраке. Он взял с тумбочки тюбик лубриканта (откуда?!). Его пальцы, ловкие и уверенные, нанесли прохладную субстанцию сначала на себя, потом… ко мне. Один палец осторожно вошёл внутрь, исследуя, готовя. Ощущение было странным, непривычным, но его поцелуи, его шёпот – «Расслабься… да… вот так… ты же сильный…» – помогали.       — Я… не делал… так… — признался я, когда он добавил второй палец.       Он остановился, его глаза расширились от удивления, потом засветились ещё ярче.       — Значит… я первый? — в его голосе звучало неподдельное восхищение и какая-то первобытная гордость. Он наклонился, поцеловал меня глубоко и страстно. — Расслабься, Серый. Я буду нежен.       Он был нежен. И в то же время невероятно горяч. Когда он медленно, с бесконечным терпением, вошёл в меня, боль смешалась с невероятным чувством наполненности, близости. Он замер, давая мне привыкнуть, целуя мою шею, шепча ободряющие слова. Потом начал двигаться. Сначала осторожно, потом всё увереннее, находя ритм. Его руки держали мои бёдра, его тело прижималось к моему, его дыхание срывалось на низких, хриплых стонах. Я обнял его за спину, чувствуя, как играют его мышцы, как струится пот. Он был прекрасен. Сильный, молодой, мой в этот момент.       — Сергей… ты… обалденный… — выдохнул он, ускоряя темп. Его движения становились резче, глубже. Я чувствовал каждую его жилку, каждое напряжение. Мой собственный член, забытый на мгновение, снова затвердел между нашими животами. — Так хорошо… так… да!..       Его стон перешёл в крик, когда он кончил, вдавливаясь в меня всем весом, дрожа. Тепло разлилось внутри. Через мгновение его рука обхватила мой член, и за несколько сильных движений – я снова взорвался, заливая наши животы, крича его имя.       Он рухнул на меня, тяжёлый, липкий и дышащий, как загнанный конь. Его кудрявая голова уткнулась мне в плечо. Мы лежали так, слушая, как наши сердца выбивают бешеный ритм, постепенно замедляясь.       Тишину нарушил урчащий звук. Сначала тихий, потом громче.       Я засмеялся, не в силах сдержаться. Сеня поднял голову.       — Что?       — У тебя… живот урчит, — объяснил я, всё ещё смеясь.       Он нахмурился, потом тоже рассмеялся, его щёки прорезали глубокие ямочки.       — Ну конечно! Я же голодный! — он потыкал меня пальцем в грудь. — Кран починил? Пиццу заказал? Нет! Только старпёра соблазнял!       Я замер. «Старпёра»? Он…       Сеня поймал мой взгляд и скорчил рожу.       — Ой! Прости! Шутка! — он приподнялся и поцеловал меня в нос. – Ты не старпёр. Ты… мой Серый. Который теперь должен заказать нам двойную пепперони, потому что я голоден, как волк! И сок! И… — он озорно подмигнул, – может, повторим, пока пиццу везут? Для аппетита?       Он скатился с меня и потянулся к телефону, совершенно голый, сияющий и абсолютно естественный. Я смотрел на него, на этот хаос кудряшек и веснушек, и чувствовал, как что-то тяжёлое и холодное внутри меня тает. Может, он и солнечный зайчик. А я – его замшелый пень. Но сегодня, в этой студенческой квартирке, пахнущей сексом и ожиданием пиццы, разница в возрасте казалась самой нелепой вещью на свете. Я улыбнулся.       — Заказывай пиццу, Сеня. И сок. А пока… — я потянул его за руку обратно на кровать, — ... пока… давай повторим глагол «любить». Во всех временах.