See me, the whole me/Увидь меня - всю меня целиком

— Слушай, мы здесь все одни. Давай просто держаться вместе, пока не выберемся на поверхность, а там — хочешь, дерись с суперсолдатом, хочешь — убей себя, мне всё равно. Понял? — Понял. Елена похлопала Боба по плечу, прошла мимо и, немного помедлив, встала рядом с Кейт Бишоп. Та прислонилась к стене, скрестив руки, молча наблюдая, как Уокер яростно бьёт щитом по бетонной трубе, в которой спрятана шахта лифта. Капюшон был снят, а маска — с трещиной от пули Призрака — болталась на поясе, открывая её хмурое лицо. Елена слышала, что Bishop Security закрыли, пыталась после Рождества навестить Кейт — сначала в лофте, потом в пентхаусе, — но оба места уже были проданы. Она решила, что Кейт уехала из Нью-Йорка начать новую жизнь, и не стала искать её дальше. Увидеть её здесь, в команде Валентины, было последним, чего она ожидала. В голове роились вопросы: как Кейт стала оперативницей? Когда начала работать на Валентину? Но она не задаёт их, а вместо этого спрашивает: — У тебя ещё есть взрывные стрелы? — Много. Если хочешь взлететь на воздух второй раз за день, — не глядя отвечает Кейт. Елена сжимает губы и кивает. Несмотря на короткий разговор, она не может не бросать на Кейт украдкой взгляды. Кейт выше, чем она помнила, плечи шире, на ней тёмно-фиолетовый тактический костюм, симметричный, если не считать перчатки на правой руке — там открыты большой и мизинец. Над левым глазом тонкий белый шрам, уходящий в волосы, собранные в тугой пучок. Лицо стало резче, щеки впалые, а глаза, в которых Елена когда-то видела столько эмоций, теперь закрыты, насторожены. И тут её осеняет: прошло больше двух лет с того Рождества. Два года — задания, бессонные ночи, алкоголь до отключки. Два года, которые превратили девочку, мечтавшую быть героем и звавшую Елену выпить прямо посреди боя, в женщину, стоящую перед ней. Уокер с криком вбивает щит в бетон, пробивая дыру — как раз чтобы пролезть. Свет горит, но лифт не работает, и через маленький люк они видят только темноту шахты, конца которой не разглядеть. — Значит, никто из нас не летает? Все только дерёмся и стреляем? — спрашивает Елена. Раздаётся щелчок — Кейт достаёт лук, выбирает стрелу. Засекает время на часах, целится вверх и выпускает стрелу. Наконечник светится, заливая шахту красным кольцом, которое быстро сжимается, пока стрела не врезается в потолок. — 0,89 секунды, — говорит Кейт, глядя на часы, и отходит в сторону как раз вовремя, чтобы сигнальная стрела с грохотом упала рядом. — Значит, примерно 60 метров. — Отлично, теперь мы знаем, насколько глубоко. И что с этим делать? Кейт игнорирует Уокера и обращается к Призраку и Елене: — У кого-нибудь есть верёвка или трос? — Нет, — качает головой Призрак. — Извини. — У меня есть. Снимая вдовьи укусы, Елена достаёт из них катушки с прочной проволокой. Протягивает их, и, когда их пальцы едва касаются, сглатывает. — Какая длина? — спрашивает Кейт, доставая ещё одну стрелу. — По двенадцать метров каждая. Кейт задумывается. — А ту, что ты использовала на Рокфеллере? — Наверное, забыла в других штанах, — сухо отвечает Елена. Уголок губ Кейт дёргается, но она отворачивается, не давая улыбке расцвести. — А выдержит сколько? — До 140 килограммов. Кейт хмыкает, достаёт стрелу, вытаскивает свою проволоку, связывает её с тросами Елены. — Как думаешь, насколько высоко ты сможешь меня подбросить? — спрашивает она Уокера, мельком глянув на него. — Что? — Даже с этим тросом не хватает метров шести. Придётся подбросить меня, и я выстрелю в полёте. — С ума сошла? Цирковое шоу? Ну, ладно, смогу. А дальше что? — Лук вытянет меня наверх, а потом я спущу его для остальных. Уокер фыркает. — Ага, или ты нас просто бросишь. Не думай, что я забыл, как ты пыталась меня убить пять минут назад. Кейт смотрит на него, потом достаёт из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Уокер напрягается, тянется к пистолету, но Кейт разворачивает фотографию, и он, глянув на неё, вздыхает и кивает. — Значит, я последний, всех подкидываю? — Если не возражаешь. — Ладно. Когда всё готово, Кейт кивает Уокеру, он складывает руки, Кейт разбегается, наступает на них — и летит вверх. Стрела цепляется за потолок, Кейт взмывает в шахту и исчезает в темноте. Сверху доносится шум, потом лук Кейт падает вниз, всё ещё прикреплённый к тросу — следующий может лезть. Елена идёт следом, потом Боб, потом Ава, последним — Уокер. Он молча возвращает фотографию, Кейт убирает её. Елена хочет спросить, что это, могла бы украсть и вернуть незаметно, но что-то останавливает её. — Так вы знакомы? — слышно, как спрашивает Ава, когда они продолжают идти, всё дальше удаляясь от комплекса O.X.E. — Мы встречались раньше, — отвечает Кейт. — Одна цель? — Нет. Она... — Кейт замолкает, и Елена чувствует, как взгляд Кейт на мгновение останавливается на ней. Идя впереди, она сдерживается, чтобы не обернуться. — Её послали убить моего друга. — Но я не убила, — возражает Елена. — И я за это бесконечно благодарна. В голове у Елены ещё больше вопросов: каковы отношения Кейт с Клинтом Бартоном, общаются ли они, знает ли он, что Кейт теперь делает? Но она проглатывает их, как и все остальные. — Не думал, что слышал о том, чтобы вдова-ассасин провалила задание, — говорит Уокер. Хотя это и не звучит как оскорбление, Елена воспринимает это именно так. — Я не провалила. Он стоял на коленях передо мной, избитый и в крови. Я могла легко... — она останавливается, глубоко вздыхает. — Информация о цели была неверной. Он не заслуживал смерти, по крайней мере — от меня. — Но всё равно заслуживал? — спрашивает Ава. — Он был — и есть — убийцей. Однажды это его настигнет. Никто не отвечает, даже Кейт. В груди у Елены появляется боль, когда она понимает, что эта женщина, скорее всего, тоже стала убийцей, идущей по пути без возврата. *** В самолёте до Нью-Йорка у Елены появляется возможность поговорить с Кейт. Бакки летит с Алексеем на месте второго пилота, и вид отца в тесной кабине напоминает Елене последний день в Огайо, Наташу, поэтому она осторожно не смотрит в его сторону. Ава ушла в кухню двадцать минут назад, а Джон без сознания в ряду у выхода. Почти автоматически проверяя оружие и занимая этим руки, Елена наблюдает за Кейт, которая сидит впереди и крутит стрелу, уставившись в окно. — Не думала, что сегодня всё пойдёт так, — тихо говорит она, скорее себе. — Как ты думала? — спрашивает Елена, голос едва слышен. Стрела перестаёт крутиться, но Кейт не оборачивается. — Наверное, как и ты. Войти, устранить цель, выйти. Чисто и просто, ещё один платёж. Слышать, как Кейт говорит о смерти так спокойно, тревожно. Как будто она попала в другую реальность, где её воспитание было совсем другим. В редкие моменты, когда Кейт приходила ей на ум, Елена представляла её в какой-нибудь технической профессии, возможно, всё ещё в фиолетовом костюме, с луком и стрелами, борющейся с преступностью после работы. Вставая, она опирается на подголовник впереди, чтобы лучше видеть Кейт. — Многое изменилось с тех пор, как мы в последний раз говорили. — Да. По крайней мере, у меня, — Кейт мельком смотрит на Елену. — Ты вроде бы осталась прежней, разве что волосы другие. На мгновение Елена разочарована, что Кейт не видит за её маской то, что она скрывает. Но винить её нельзя — они почти незнакомы, а вдовы учатся не показывать слабость. Тем не менее, Елена хочет, чтобы Кейт увидела те части её, которыми она стыдится — зависимость от алкоголя, свободу, которую она чувствовала, прыгая с башни в Малайзии, почти не захотев тянуть парашют. Она смеётся — фальшиво, но отточенно. — Нравится? Она наклоняет голову, прядь волос падает на правый глаз. Елена пытается дунуть её в сторону, не используя руки, и замолкает, когда Кейт осторожно убирает прядь назад. В её глазах мелькает удивление — будто она понимает, что делает. — Извини, — быстро отводит руку и отодвигается. Не обращая внимания на странное чувство в груди, Елена осторожно приближается и, чтобы не напугать, мягко касается шрама на лице Кейт. — Как это случилось, если ты носишь маску? — Я тогда ещё не носила эту, — Кейт поглаживает маску у бедра. — Та, что была раньше, только скрывала лицо. Хорошо, что я обновилась, иначе сейчас я была бы трупом с пулей в голове. Эти слова вызывают неприятный комок в животе, и вместо улыбки Елена хмурится. — Не шути так. — Что? Ты же сама сказала — мы все убийцы... — Хватит. — ...и однажды сами будем убиты... Она закрывает рукой рот Кейт, которая замерла. — Хватит. Она смотрит в глаза Кейт, ища что-то, чего не может назвать. — Что случилось, Кейт? Кейт отворачивается, освобождая лицо, а рука Елены зависает в воздухе, прежде чем опуститься. — Почему тебе это важно? Елена открывает рот, но не находит ответа. — Эй. — Они обе оборачиваются — Ава держит несколько батончиков. — Не хочу мешать... но я нашла еду в одном из отсеков. Она кидает батончик Кейт, потом Елене, которые ловят их на лету. Похоже, Ава собирается бросить один Уокеру, но вместо этого кладёт его рядом с ним на сиденье. Кейт откусывает батончик и снова смотрит в окно — знак, что разговор окончен. Елена ещё несколько секунд смотрит на затылок, затем садится. *** Бой с Бобом идёт плохо. Елена видит, как Кейт выпускает стрелы, но они не действуют. Боб даже ловит одну в воздухе и кидает в Аву, которая оказывается в липкой массе, из которой ей приходится выходить, используя фазирование. Когда проволочная стрела обвязывает Боба, он вырывается и бросается на Кейт, вырывает лук и ломает его пополам. — О, ты... Кейт не успевает закончить ругательство, её отбрасывает на несколько метров, и она скользит по полу. *** — Ты знаешь, что ты — ничтожество, Уокер, и твоя семья тоже это знает. — ...чёрт. — Елена... — А ты, — резко оборачивается к Кейт Елена, — зачем вообще здесь? Что случилось с девочкой, которая хотела быть как Клинт Бартон? Следующим Соколиным глазом, новым поколением Мстителей? Как ты могла стать... этим? Кейт сжимает челюсть и отворачивается. — Мы все проиграли. Мы все — неудачники. На этих словах Елена уходит. *** — Как ты сказала, мы все одни. Елена закрывает глаза, глубоко вздыхает. Очищает разум, не слышит, как отец зовёт её и быстрые шаги приближаются. Когда она открывает глаза, делает шаг вперёд. Но едва ступает — нога касается распространяющейся тьмы, поглощающей её, и в последний момент рука в перчатке касается её руки. *** — Вот ты где. Разрядив несколько пуль в зеркало, Елена разбивает его, вырывается через ржавую дверь в тускло освещённый переулок и едва успевает удержаться на красной кирпичной стене. Она оглядывается, не помня этого места, и собирается позвать Боба, когда слышит шум в конце переулка. Мужчина хватает женщину с улицы, закрывает ей рот рукой и прижимает нож к шее. — Так холодно, милая, — шепчет он ей на ухо, но Елена слышит ясно. — Мне нужна твоя теплота. Ты же поделишься, правда, милая? — Пожалуйста, — голос женщины дрожит. — Убери нож, мы можем поговорить... — Нет-нет-нет, милая всегда говорит, хватит говорить. Нож скользит по разрезу в рубашке Кейт, рассекая ткань, и каждая упавшая на землю пуговица звучит, как выстрел. Перед тем, как упала последняя, Кейт резко ударяет локтем в живот мужчины, заставляя его отпустить её. Она делает два шага, но он хватает её за рубашку и тянет назад. Пытается обхватить шею, но Кейт выворачивает руку, бросает его через плечо на землю. Он слепо машет ножом, и Кейт вскрикивает, когда лезвие режет ей ногу. Она падает, пытается встать, но мужчина хватает её за ногу и тянет вниз. Она бьёт его ногами, пытаясь отбиться. Он всё ещё держит нож, и когда Кейт пытается ударить коленом, она случайно пинает нож, который вонзается между рёбрами мужчины. Он издаёт хрип, воздух выходит из лёгких, и он падает на Кейт, мёртвый. Отталкивая тело, Кейт отступает, пока спина не упрётся в стену. — Ох, — выдыхает она, увидев кровь и безжизненные глаза. — Чёрт. Сев на пол, она с трясущимися руками достаёт телефон и несколько раз пытается набрать 911. — Да, я хочу сообщить... Он пытался... Он мёртв. Пожалуйста, приезжайте. Елена моргает, и воспоминание начинается заново. Когда она снова видит мужчину, собирается убить его, но останавливается, когда почти наступает в лужу. В отражении на секунду видит Боба, но вода рябит, и остаётся только она и кровь на руках. Она моргает — руки чисты. На этот раз она просто бьёт мужчину, не заботясь, умрёт он или нет, и обнимает Кейт. Та не отвечает взаимностью — это даже не совсем Кейт — но Елена крепче сжимает её. Отпуская, она бережно берёт лицо женщины и целует в лоб, затем ведёт её из переулка. Стены будто тянутся бесконечно, и Елена начинает бежать, держа Кейт за руку. Они врываются в окно в гостиную незнакомой квартиры. Город за окном — не знакомый, но архитектура подсказывает, что это Восточная Европа. Кейт без сознания на диване, в одной руке почти пустая бутылка виски. Вокруг — пустые бутылки. В углу за диваном коробки с луком, стрелами, мишенями и, в самом низу, фиолетовый костюм героя, который Елена видела в лифте в Рокфеллере, покрытый пылью. Телевизор включён, но звук приглушён. Заголовок: «Бывший генеральный директор компании Bishop Security Элеонора Бишоп приговорена к 20 годам». На экране — фотография Элеоноры Бишоп в зале суда, лицо пустое. Елена помнит, что суд начался спустя год после ареста и длился несколько месяцев. Значит, в те моменты между заданиями, когда она напивалась в отключку, Кейт делала то же самое. Телевизор выключается, и Елена видит, как Кейт, теперь проснувшаяся, бросает пульт на стол, рядом с треснутым телефоном, чёрно-фиолетовой балаклавой с зашитой дырой и планшетом, который Валентина использовала для заданий. Звук пульта заставляет Кейт поморщиться, она прижимает кулак к виску. Глаза у неё красные, на щеках следы слёз. Телефон звонит, но звонок сразу идёт на автоответчик, и Елена успевает прочесть имя «Клинт», прежде чем экран гаснет. Потом приходят сообщения: «Поговори со мной. Пожалуйста.» «Лора волнуется за тебя. Я тоже.» «Хотя бы дай знать, что ты жива.» Кейт с усилием садится, берёт телефон, но не читает сообщения, а переворачивает экран и снова ложится. Берёт бутылку и подносит к губам. Всё, что Елена видит, кажется новым и одновременно знакомым — словно смотрит в зеркало. Она отворачивается, чтобы скрыть знакомый стыд. — Хватит, Боб. Хватит, я... это не для меня. — Елена? Она поворачивается к голосу и видит Боба на экране телевизора. — Привет. — Привет. — Я просто хочу поговорить, хорошо? *** — Привыкай, — говорит Боб, когда ткань сжимает их шеи. — Здесь нет смерти. Боль только усиливается. Глаза Елены сами закрываются, сознание ускользает. И вдруг давление пропадает, она задыхается, едва не падает. Руки на её плечах, и она видит Кейт, которая осторожно развязывает ткань. Их взгляды встречаются, и обе понимают, что увидели в памяти друг друга то, что предпочли бы скрыть. Но сейчас не время и не место, и они молчат. *** Открыв глаза, Елена смотрит на Кейт — та улыбается, но улыбка натянутая. Первой мыслью было спросить, как ей быть теперь, когда она — Мститель, подшутить, мол, это ли она хотела, но она боится, как это воспримут. Вместо этого она слегка касается руки Кейт и тихо, чтобы никто не услышал, говорит: — Про тот самый напиток, что ты мне должна. Тон лёгкий, без давления. В глазах Кейт сначала читалось замешательство, затем — осознание, и впервые с их встречи в шахте её улыбка стала немного искреннее. *** К вечеру, когда им наконец разрешают уйти, Валентина исчезает неизвестно куда, а Мел быстро следует за ней, сказав, что у каждого забронирован номер в отеле неподалёку. Бакки первым идёт в сторону отеля, за ним Уокер, затем Боб и Ава. Кейт собирается пойти следом, но Елена останавливает её рукой на плече. Алексей смотрит на них с любопытством, но отец лишь улыбается и бежит догонять остальных. — Куда? — спрашивает Кейт. — За мной. Они едут на метро до безопасного дома Елены в Бруклине — двухкомнатная квартира на седьмом этаже современного здания с фасадом из стекла и стали. — Неплохое место, — говорит Кейт, оглядываясь. Елена не уверена, что оно такое — обставлено для безопасности, а не комфорта. Она молчит, идёт на кухню, открывает шкафы, достаёт два рюмочных стакана и бутылку водки. Наливает по шоту, толкает один Кейт. — Спасибо, — та поднимает стакан. — За то, чтобы не умереть. Елена поднимает свой и они выпивают. — Чёрт, — кашляет Кейт. — Ты уверена, что это для питья? — Это даже не самая крепкая у меня. — Поверю на слово. — Она постукивает ногтем по стакану. — Знаешь, я ведь приглашала тебя на выпивку, а теперь пью из твоего запаса. Странно как-то. — Ты купишь новую бутылку. — Хорошо. Елена чувствует, как пальцы дергаются от привычки налить ещё, но сжимает кулак — надо себя контролировать. — Будем говорить? — спрашивает Кейт, глядя в глаза. — О том, что мы увидели в... — Комнатах стыда? — Если хочешь так назвать. Елена кладёт руку на стол. — Хочу знать, что ты увидела. Но не хочу, чтобы ты рассказывала. Если там то же, что я увидела у себя, то это части меня, которые я ненавижу, глубоко спрятанные, чтобы дышать без удушья. Понимаешь? — Да. — Хочешь знать, что я увидела? Кейт берёт бутылку, наливает себе ещё, потом и Елене, и глотает с гримасой. — Могу предположить. Я была зрителем в каждой комнате стыда, особенно когда это были твои. Видела, где ты была и что делала, но не знала, что думала и почему оказалась там. Частично могла догадаться, но полной картины не было. Может, так даже лучше. Некоторые вещи — только для твоих глаз. Елена молчит, не рассказывает, что воспоминания были однозначны и помогли сложить временную линию Кейт с того Рождества — почему она не слышала о лучнице в период правления Фиска и когда начала работать на Валентину. Выпив шот, она ставит стакан вверх дном. — Знаю, всё произошло не идеально, и мы не выбирали, что видеть. Но в этом есть утешение — быть увиденной, по-настоящему, без слов и воспоминаний, уязвимой без боли. Алкоголь немного расслабляет язык, но часть Елены думает, что эти слова — следствие того, что они увидели друг друга. — Думаешь, остальные видели наши или чужие воспоминания? Она не думала об этом, но теперь не знает. Большинство знакомы меньше суток, и, может, их сплочённость — не только от чувства потерянности, но и от понимания через воспоминания. Она не против, что Алексей знает — он сказал, что не видит её ошибок. Но мысль, что Уокер или Ава знают всё, заставляет её хотеть либо сражаться, либо бежать. Она желает, чтобы только она видела воспоминания Кейт, а Кейт — её, но не знает, как сказать это, не противореча себе, и молчит. — Думаешь, обычные люди тоже видели наши воспоминания? — спрашивает Кейт. Это было бы ещё страшнее, но Елена не верит. — Нет. — Ты уверена? — Если бы да, мы бы увидели воспоминания кого-то из тысяч других, а не друг друга. Думаю, это из-за того, что ты дотронулась до меня, наши воспоминания переплелись. Твои секреты в безопасности со мной. — И твои — со мной, Елена, как там тебя... Елена улыбается, хватает бутылку, когда Кейт тянется, и убирает её подальше. Они смотрят друг на друга, а Кейт с раздражением отодвигает стакан. — Почему ты привела меня сюда? — На выпивку. И поговорить. — Мы могли бы сделать это в отеле, — замечает Кейт. — Заказать самое дорогое и списать на Вал. — Ты можешь уйти, если хочешь. Я не держу. — Елена. — Лицо Кейт мягкое, открытое, и Елена не может отвести взгляд. — Скажи. — Может... я хотела побыть с тобой одной, хотя бы немного. Она стоит неподвижно, пока Кейт переваривает слова, потом медленно подходит и становится рядом. Слышно, как расстёгивается липучка, и без перчаток пальцы осторожно берут её подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Я здесь с тобой, Елена. Глаза Кейт закрываются, когда она наклоняется, но не целует, а лишь касается носом. Потом отступает. Елена едва сдерживает возмущённый звук и сверлит взглядом женщину, которая смеётся. — Что, ожидала чего-то другого? Позже она узнает, что так Кейт даёт ей самой сделать выбор. Сейчас же она молчит, берёт лицо Кейт в руки и целует. Женщина пахнет водкой, но больше — теплом, и Елена старается впитать его, на что Кейт откликается стоном. — Нам надо... — пытается сказать Кейт, но может выдавить только пару слов между поцелуями: — Елена... нам надо... душ... — Хочешь увидеть меня голой и мокрой до первого свидания? — шутит Елена, позволяя им дышать. — Не очень джентльменски, Кейт Бишоп. — Отдельно, — краснеет Кейт. — Потом спать. День был длинный, я устала. Ты тоже. Она отходит, но не без ещё одного поцелуя. — Ты гостья, ты первая в душе. — Ладно. Но у меня нет сменной одежды. — Можешь надеть что-то моё. — Типа детское большое? Елена сердито машет рукой, Кейт убегает. — Не туда, Кейт Бишоп! — кричит она. — Там шкаф, а не ванная! *** Когда Елена просыпается, на улице ещё темно — раннее утро следующего дня, до рассвета ещё далеко. Руки Кейт Бишоп нежно обвивают её, женщина прижата к её спине, ноги переплетены. Елена осторожно поворачивается лицом к Кейт, стараясь не разбудить, но не успевает — на лице Кейт мелькает лёгкое движение, и глаза едва приоткрываются. — Который час? — шепчет она. — Ещё очень рано. Спи, Кейт. — Ладно. Ты тоже. Кейт быстро снова погружается в сон, а Елена остаётся одна с мыслями. Всё это для неё новое: быть частью команды, быть на виду, а не прятаться в тени. Она знает, что Наташа справилась бы с этим легко — и от этой мысли хочется и посмеяться, и заплакать, и что-то разбить. А к тому же, помимо того, что утром её ждёт возможный хаос — и, возможно, не только утром, но и в будущем — есть ещё то, что начинает зарождаться между ней и Кейт. Кейт держит её так, будто Елена действительно заслуживает этого, будто она важна. Часть Елены хочет убежать от всего этого, вернуться к привычному одиночеству. Она могла бы уехать из Нью-Йорка до рассвета, и никто бы не смог её найти. Но большая часть, как ни странно, хочет остаться и посмотреть, куда всё это приведёт. Пустота внутри всё ещё есть, но она кажется меньше, не такой безграничной. И не только рядом с Кейт, но и с Алексеем, и с остальными — этой странной командой неудачников. Она хочет чувствовать себя лучше. Хочет стать лучше. Плотнее прижавшись к Кейт, Елена закрывает глаза и погружается в сон, зная: что бы ни случилось дальше, она не останется одна.