Громче, чем тишина.

Школа кипит жизнью. Звонки, сплетни, драки, дружбы, и ни один день не обходится без того, чтобы Гвинам не сорвался на ком-то. Учителя боятся, ученики обходят стороной, только один человек не отводит взгляда — Ли Чонсан. Он не ищет ссоры, не пытается «исправить» Гвинама, но смотрит — прямо, открыто, будто видит что-то за его маской ярости. Это бесит Гвинама больше всего. Или… тревожит? Они не говорят друг с другом. Но каждый раз, проходя мимо, взгляд Гвинама цепляется за Чонсана. А Чонсан делает вид, что не замечает этого пристального взгляда. Хотя сердце — стучит от одного присутствие Гвинама. Они оба чувствуют. Оба знают. Но скрывают. *** День пасмурный со смесью дождя. Все ученики находятся внутри школы. Только один человек там стоит и ждёт. Ждёт человека которого выбрал его сердце и душа. Гвинам ждет. Он знал, что Чонсан поднимется — это его место, все тут это знают. Угол, откуда видно всё. Место, где можно дышать и следить за всеми и вся. — Ты опять тут, — сухо говорит Чонсан, подходя к перилам. — Ага, — отвечает Гвинам, не глядя на него. Он закуривает, хотя курить здесь нельзя. Нарушает правила — как обычно. — Тебе не надоело притворяться, что ты всех ненавидишь? Гвинам усмехается, глядя на серое небо. — А тебе не надоело притворяться, что я тебя не интересую? Чонсан молчит. Это неожиданно. Но он не уходит. — Я не притворяюсь. Тишина. Гвинам кидает окурок, разворачивается к нему. Лицо — хмурое, но глаза горят. Говорит, резко, как будто ругается: — Я, блять, не знаю, как это делается. Признаваться. Быть нормальным. Я не из тех, кто говорит «нравишься» с улыбкой. — и прямо смотрит в глаза Чонсана. — Но ты… ты меня бесишь. Ты слишком правильный. Ты смотришь на меня так, будто я не чудовище. — Он делает шаг ближе. — Так вот, Ли Чонсан. Мне плевать, если ты посмеёшься. Но. Но ты мне нравишься. Сильно. — и отводит взгляд, сжимая кулаки. Чонсан в ответ молчит и тоже отводит взгляд. Спустя несколько тежялых минут от которых Гвинам подумал что всё кончено даже не начавшись, делает шаг навстречу. — Я не буду смеяться, Гвинам. — Он смотрит в его глаза. Никакого страха. Только лёгкая дрожь от того, насколько всё это реально. — Ты мне тоже нравишься. Я просто не знал, как сказать. — Чонсан улыбается от своих слов и медленно начинает подходить к нему. — Ты же сам сказал — ты не нормальный. Ну так и любить будешь по-своему, да? Гвинам хрипло смеётся. Это первый раз, когда он смеётся не злобно. — Ну, держись тогда, Чонсан. Я не буду лёгким. — Я и не рассчитывал, — отвечает тот, и на его губах — что-то похожее на счастье. После признания на крыше они больше не такие, как прежде. Взгляды становятся дольше. Прикосновения — почти случайными. А внутри обоих — напряжение, будто они держат на себе крышку кипящего чайника. Так и прошли первые три дня. Снаружи у них ничего не изменилось. Гвинам всё так же дерзок, устраивает стычки, закатывает глаза на уроках. Чонсан по-прежнему прилежный, спокойный, рядом с Он Джо. Никто и не догадывается, что между ними — нечто другое. Тайна отношений живёт в их жизни. В переписках без имён. В их взгляде друг другу который буквально прожигает. В украденных минутах за зданием спортзала, где Гвинам быстро сжимает его ладонь — как будто проверяет: ты всё ещё мой? Но эта игра в молчание сводит Гвинама с ума. Он ненавидит прятаться. Он — не из тех, кто умеет делать вид, будто не чувствует. На шестой день он уже почти не разговаривает. Только курит больше обычного. Злится. На всех. На себя. На него. На этот идиотский мир, где ему снова приходится держать всё внутри. Чонсан замечает. Конечно, замечает. *** — Что с тобой? — тихо спрашивает Чонсан, когда они вдвоем в спортзале после занятий. — Ты холодный. Даже со мной. — А что, по-твоему, я должен делать? — Гвинам откидывается к стене, пряча руки в карманы. — Подойти к тебе посреди класса и зацеловать на глазах у всех? — Нет, но… — Я устал.— Коротко отвечает он и смотрит прямо, глаза потемнели от накопившиеся злости. — Я устал от этой игры. Мы вместе, но всё должно быть «по-тихому», «по-аккуратному», «по-нормальному». Словно мы — это что-то неправильное. — Я не думаю, что мы неправильные, — шепчет Чонсан. — Тогда почему я не могу просто взять тебя за руку в коридоре? Тишина. Только дыхание обоих, слишком громкое в пустом зале. Чонсан подходит ближе. Коснувшись плеча Гвинама, он тихо говорит: — Потому что я боюсь, что нас не поймут. — А я боюсь, что если мы и дальше будем молчать, я взорвусь, — зло выдыхает Гвинам. — Я не создан для тишины, Чонсан. Я не умею любить в темноте. *** Гул в столовой, запах риса и кимчи. Он Джо смеётся, кто-то толкает кого-то за поднос, На Ён строчит что-то в телефон. Всё это время Чонсан подглядывал в сторону Гвинама, но тот в ответ не смотрел и продолжал молча есть. И вдруг — Гвинам встаёт. Бросает палочки в тарелку. Громко. Очень громко, что все присутствующие в столовой замолчали. Подходит к Чонсану, который сидит рядом с друзьями. — Мне плевать, кто что подумает, — начал говорить Гвинам достаточно громко, чтобы услышала вся столовая. — Ты мне нравишься. Мы вместе. Уже неделю. И я больше не собираюсь притворяться. Все замирают. Чонсан медленно встаёт переваривая происходящее. Он смотрит на Гвинама — глаза полные страха… и свободы. — Тогда. И я не собираюсь прятаться, — тихо говорит он. — Мне надоело бояться. Я тоже имею быть собой. И я хочу её, свою свободу посвятить тебе. — Он делает шаг ближе к Гвинаму. Становится рядом. Не обнимает. Не целует. Но их плечи касаются так открыто, ясно. Гвинам усмехается. — Ну, теперь пусть все переварят. Он бросает взгляд на одноклассников, которые сидят с открытыми ртами, и ведёт Чонсана за руку прочь из столовой. *** Он ведёт его за руку, быстро, почти яростно — но не злобно, нет, он просто спешит закрытся от лишних и так мешающих глаз учеников. Чонсан идёт за ним молча, сердце стучит так, будто в груди бьётся целая батарея барабанов. Он оглядывается на пары глаз что с удивлением и недоумением провожают их. Дверь спортзала захлопывается с глухим звуком. Здесь тихо, только слабый свет падает из окон под потолком. Пыль в воздухе дрожит, как дыхание перед касанием. Гвинам останавливается, не отпуская его руки. Глубоко дышит, будто пытался загнать все эмоции обратно в грудь. Но не получается. Он поворачивается, и в его взгляде — не злоба, не вызов, не грубость. Там — молчаливая нежность, опасно красивая в теле человека, привыкшего драться и унижать, а не чувствовать. — Знаешь… — хрипло шепчет он. — Я злился. Потому что ты никогда не был просто кем-то для меня. Ты был кем-то…кого я боялся потерять, даже не имея. Ты был кем-то кого я очень сильно полюбил. Чонсан смотрит на него широко раскрытыми глазами. Губы приоткрыты, дыхание учащается. — Гвинам… — еле слышно. Гвинам делает шаг ближе, и Чонсан отступает — пока спиной не упирается в стену спортзала. — Я не хочу больше отбирать у тебя ничего. Ни минут. Ни тишины. — Гвинам медленно поднимает руку и касается его щеки. — Но, чёрт возьми... этот поцелуй — я отниму. Потому что ждал его чёртовую вечность. И губы Гвинама касаются губ Чонсана мягко, будто он боится, что всё это — сон, будто это всё нереально. Его ладонь скользит к затылку, пальцы вплетаются в волосы, удерживая его ближе. Но не насильно — бережно. Он не требует. Он дарит. Чонсан, затаив дыхание, прикасается к его плечам. Дарит ответный поцелуй — несмелый, тёплый, будто всё в мире растворилось, кроме них двоих. Они тянутся друг к другу снова. Губы двигаются в унисон: глубже, горячее, чувственнее. Между ними — ток, электричество. Стена за спиной Чонсана холодная, но всё тело пылает. Их дыхание сбивается, щёки краснеют, но никто не отступает. В этом поцелуе нет страха. Есть жажда. И есть нежность, на которую Гвинам, казалось, не был способен. Но ради него — он стал другим. Наконец, он отрывается, прижимая лоб ко лбу Чонсана, пальцы ещё в его волосах на затылке. — Первый, — шепчет он. — И, клянусь, не последний. Чонсан улыбается, глаза сияют. — Чёрт, ты романтичнее, чем я думал. Гвинам хрипло смеётся. — С тобой — могу быть кем угодно.