звёзды палят

Кто-то назойливо пытается прорваться в разум. Просит что-то, просит, тормошит — тревожит. Перед глазами вспышки света и уплывающий образ, который одним своим существованием уговаривает добровольно задохнуться. Воспоминания о нём прекрасны, но всегда тянутся вместе с болью. Всё внутри ноет и ноет, просится на выход… но что он может предложить? — Док?.. Проснитесь, док, вы заснули. Нарушитель личного круга ада принимает весьма реальные черты. Становится уже не таким раздражающим, а скорее отвлекающим. — Док, прошу прощения за беспокойство. Мы скоро прибудем на станцию, вам нужно подготовиться. Похоже, он и вправду уснул. Дока словно выбрасывает из другого мира, и первое время он даже не может состыковать открывшиеся реальности. Какой-то человек в форме, какое-то неизвестное пространство, вокруг светящиеся панели и за окном… За окном оказалось ничего. Док всё ещё переводит дыхание и пытается сбросить с себя нечто, сковавшее всё его тело, сжавшее в тиски сердце и медленно сжиравшее его душу. Прислушивается к себе и находит, как сдавленно дышит — словно он должен выпрашивать на это право. — Как спалось, док? Мимо проносится ещё одна чёрная тень с насмешливым голосом, и тогда-то картина мира поддаётся восстановлению. Да, док вспомнил: это было добровольное командирование в один конец. Он, конечно, не верил в успех своей цели, но до конца не сдался, дрейфуя от одной станции к другой. Как бы ему не было неинтересно, но он решает всё же рассмотреть и идентифицировать этот отряд спецназа. Форму видит впервые — первая мысль. Точно не пираты — вторая. Это открытие мгновенно откликается в наглухо закрытом сознании на что-то новое, не связанное с работой. «Похоже, действительно, секретное назначение», — констатирует док. Это третье, и он больше мысленно не задерживается с ребятами. Ему достаточно этой информации. Тот, что был повежливей, всё ещё на месте. Машет рукой перед лицом дока, сует под нос нечто слёзовыжимательное, предлагает какую-то помощь. Док отмахивается, хотя ощущения хуже центрифуги. Помнится, первый и последний раз когда их испытал, потом оказался вышвырнутым с «пилотов» на курс медицины. Вежливый спецназовец продолжает инструктаж с выдержкой робота. И тут же, словно уловив мыслительные процессы, снимает затемнение со шлема, открываясь совсем не с роботизированной стороны. Обычный… нет, не молодой человек, всё же это девушка, ничего примечательного. Возможно, слишком уж молодая. Только у молодых остаётся такой светлый и упрямый взгляд. — Мы скоро прибудем на нашу временную станцию. Локация подвержена сильному излучению, настоятельно рекомендую вам сменить форму. Она провожает в жилой модуль, и по пути док отмечает про себя: как всё «в космосе» изменилось за пятнадцать тагов. Или это такой продвинутый корабль? Мог ли тогдашний кадет подумать, что в ближайшем будущем решат проблему до той степени, что можно будет упасть с орбитального лифта, не боясь сгореть в нижних слоях атмосферы? Какая, к чёрту, атмосфера, они никогда и планету-то не видели?! Впрочем, ответы доку не нужны. Спецназовец представляется, у неё есть имя — Ким. Как выдрессированный госслужащий до мозга костей, док тут же её поправляет и напоминает о реформе. Никаких личных имён, не несущих за собой мгновенно считываемой информации, никакого нарушения Постановления Правительства и… так далее. — У нас капитан наше правительство, — снисходительно улыбается Ким, прикладывая ладонь к панели. — И он… немного приходит в ярость, когда слышит более трёх цифр подряд. Он дал мне это имя. Но если вам привычнее, то меня так и зовут: KM01.01.2210. Ребяят!.. Подкиньте медформу, третий модуль. Не будем входить, мы без фильтра. Видимо, она тут первый зам их «кэпа» — команда как-то безоговорочно слушается Ким. Особо ждать не приходится: из модуля деловито выплывает парень. Серый тренировочный костюм, пустой и надменный взгляд, а ещё зубная щётка во рту — такую картину он представляет собой. — Фто?.. — закатывает он глаза, щётку всё же убирает. — Дай пожить нормальную жизнь последние минуты. Мне на станции ещё полтага торчать и жрать через зонд. Старик фильтры же не отключит ни за что. — Хун… — предостерегающе давит Ким. — Не заставляй меня напоминать, насколько фильтры важны. Когда Эн заразился, только благодаря фильтрам мы не подцепили вирус. Размеренная речь Ким выводит парня с щёткой из себя. Буквально взрывается на глазах. — Это ты называешь защитой?! Он вышвырнул его в открытый космос!!! Голос отскакивает от серых панелей, туда-сюда эхом. Пока не натыкается на глухую стену в виде невозмутимых аргументов Ким. Отчего-то док задерживается вниманием на детской перепалке. — Это была вынужденная мера. Ты идеально знаешь правила. Стычка оборотов не набирает, всё заканчивается на озлобленных взглядах. Наверняка, это не первый раз. Искусственный воздух так и искрит невысказанными угрозами и последними словами, но в жизнь они не воплощаются — как же идти против начальства при лишнем человеке? Док получает свою униформу. В одно мгновение горящий и спорящий взгляд становится обратно пустым и бессмысленным. Но за закрывшимися дверьми модуля раздаётся резкий и глухой стук. Дока прошибает от звука: он знает это чувство, видел раньше эту затаённую злобу и жажду мести. Если бы ИИ был под рукой, док обязательно поставил бы заметку: в случае саботажа на корабле обратить внимание на этого парня с щёткой. Но ИИ нет, а память с доком, как выяснилось, любит шутки шутить. — Прошу прощения, док. Потеря напарника — это обычное дело уже, но он так и не смог пережить. Слишком молод. Нежданно слова возымеют эффект. Впервые док что-то ощущает, а удушения ото сна повторно нависает над головой. Но он только игнорирует, никак не решая. Невесомо напрягает только то, что за такое короткое время док ощутил спектр чувств, который обычно собирал за месяц. — Вы часто извиняетесь, KM. Для неполного сола это много. — Но и вы всё ещё важный гость. Ким добавляет больше для разряжения обстановки — если с доком что-то случится по пути, то капитан самолично ей пропишет траекторию «Вояджера-1». Шутка предназначавшийся эффект не возымела. Однако интерес дока побил рекордную шкалу: с минус десяти поднялся до ноль-пять процента. Что там за самовольный капитан со своей политикой? Перебирая в памяти все известные лица верхушки, док так и не нашёл подходящего под описания.

☾

Форма отличается от спецназовской только цветом. Всё же медицина и через сотни зонов пронесла за собой белый цвет. Вместо критики костюма док тормозит на пришедшем в голову вопросе: когда он вообще последний раз смотрел на себя в зеркало? В настоящее зеркало? Всегда выступали какие-то заменители, собственные проекции от ИИ, отражения в экранах, гладких стенах и в записях видеонаблюдений. Видеть своё вечно унылое лицо он не мог. Но док смотрит на себя в иллюминатор. Оказывается, в этом шлеме не так уж и неудобно. Он его почти не чувствует, как и сам костюм. Немного смущает передняя затемнённая сторона стекла, когда самому-то всё прекрасно видно. Но док думает — свыкнется. Тем более, такая прекрасная возможность, что никто не сможет наблюдать его лица, однозначно радует. — Тридцать секунд до входа, — раздаётся голос пилота. — Четыреста девятая, жди родная! Чтоб тебя!.. Смешно, думает док, не спеша отстёгивать ремень. Вроде доктор, а себя вылечить не в состоянии. Как объяснила Ким, только эта униформа в полную силу справляется с повышенным уровнем излучения на базе. Встроенные фильтры на постоянной основе защищают человека и мгновенно идентифицируют заражённого. А так как в станционных условиях нет возможности хоть на мгновение расстаться с костюмом, то и функцией самоочищения не обделён. «Короче говоря, — подытожила тогда Ким, — спать в костюме можно и даже нужно!» Док информацию как бы принял, но до конца не обработал. Ему, среднестатистическому обитателю баз, трудно вот так взять и приспособиться к требованиям космоса. Это удел отряда быстро реагировать, а ему — только скитаться по станциям в поиске выхода в прошлое. О себе давно док не заботился. Про зонд питания даже думать не хочется. Не то что бы док был прихотлив в еде, но… — Сообщение от Соника! Голос Ким вырывает из плавно текущих размышлений. Док поворачивается на звук. Он видит, как Ким всё ещё держит руку на передатчике шлема. Стекло уже опущено, лица не разглядеть, можно только в излишне деланном тоне уловить нотки и додумывать. — Не вижу его, — говорит второй пилот. — Пять секунд до стыковки! Приготовиться! Шум. Пищащие кнопки и отчётливые команды. Отсчёт был одновременно и нескончаемым, и быстро закончившимся. Док в этом вращении понял одно: механически отфильтрованный голос Ким будет попротивнее самой запущенной раны на теле. Заметка для себя: нужно научиться жить с этим. — Команда! — прорезает резвый голос тишину. — Пришло сообщение со станции с маркером «важно». Прошу капитана разрешение на чтение. Подобравшаяся команда затихла. — Разрешаю. — Читаю: Соник уже врубил фильтры. Можем входить. Синхронного негодования, перебивающего шум корабля, док не разделяет. Пока не разделяет. — Команда! — вновь тот резвый голос. На фоне кто-то недовольно и еле слышно выдаёт «ну чё». — Пришло сообщение со станции с маркером «секретно». Прошу капитана разрешение на чтение. — Разрешаю, — отмахивается Ким. — Соник передаёт: бегите, кэп бешеный.