Цветение музыки [ Flowering music ]

      От противной мелодии будильника Эндрю морщится, борясь с желанием отправить телефон в стену, да так, чтобы он разбился. Сегодня этот звук казался особенно отвратительным. Вчера тоже. И позавчера. Ладно, будильник звучит особенно отвратительно для Эндрю всегда, а в его рабочие дни тем более. Благо, сегодня последний из них, а следующие три дня находиться в этой шараге надобности не будет.       Глубокий вдох.       И вместо шумного выдоха обречённый стон и трение глаз ладонями. Он никогда не был ранней пташкой, где слово «никогда» написать капсом и выделить ярко-красным, потому что даже в школьные годы поднять его с кровати было сверхзадачей.       К сожалению, он был человеком принципов, который и заставляет себя встать с постели из чистого принципа.       Встать, умыться, причесаться. Как порядочный человек, Эндрю. Не как первокурсник-гот. Ну почему он уже взрослый и должен вести себя подобающе?       Чистит зубы Миньярд настолько лениво, насколько это вообще возможно, но приятные звуки суеты с первого этажа заставляют настроение подняться на пару ступенек выше. Аарон не спит, а значит кофемашина уже вся в работе, а тостер возмущён количеством хлеба и круассанов в такую рань.       Холодная вода освежает, но не бодрит так, как хотелось бы. Теперь он хотя бы похож на живой труп чуть меньше.       – Эндрю, завтрак! – раздаётся зов близнеца из-за двери как раз в тот момент, когда он орудует полотенцем. Судя по шагам, тот надолго не задерживался и сразу ушёл куда-то в сторону комнат. Наверное, не довёл свои ведьминские ритуалы до идеала. Главное при нём такое не сказануть, иначе шанс быть задушенным подушкой во сне возрастёт до 90%.       Против всех принятых обществом клише он не отвечает что-то вроде «иду», а бурчит под нос полную чушь, неразборчиво даже для себя самого, после чего уже молча спускается на первый этаж, где на стойке действительно стоят две кружки кофе и мучители тостера.       Найдя в шкафчике шоколадную пасту, Миньярд, наконец, приземляется на высокий стул, привычным движением мучая круассан. Разрез, побольше пасты, немного фруктов и чередовать это со сладким капучино.       – Такими темпами у тебя скоро будет кариес. – как всегда, Аарон появляется будто из воздуха, сразу же занимая место напротив. Близнец лениво окидывает его взглядом.       – Ты говоришь мне это лет с четырнадцати. – напоминает он и тянется за вторым круассаном, дабы сделать подобную первой сладкую бомбу. Миньярд закатывает глаза, непонятно на что, либо на слова брата, либо на то, что он упрямо делает по-своему.       Сам он тянется к тостам и арахисовой пасте. Скукотища какая.       – Ты игнорируешь эти слова столько же.       – Потому что у меня не будет кариеса. До сих пор не было.       На такую уверенность Аарон фыркает, но не спорит, лишь пожав плечами. Почему-то этот диалог с годами всплывает стабильно раз в месяц, в котором изменилось разве что присутствие тихих смешков Би.       Ещё какое-то время проходит в тишине, нарушаемое звоном дна кружки о поверхность стойки или хрустом тостов. Раннее утро, по мнению Эндрю, приятно только спокойствием, умиротворённой атмосферой и возможностью заснуть в тарелке с завтраком, размышляя о чём-то своём. Собственно, он сам был близок к этом, но одна мысль прогнала всякую дрёму.       – Напомни, какого хрена я каждый день встаю в такую рань, если работаю в послеобеденное время? – вопрос звучит резко и неожиданно. Так, что Аарон на несколько мгновений замирает, не донёсся кружку до рта.       Они смотрят друг на друга, оба, как на умалишённых, но через время Аарон отмирает, всё же делая глоток.       – А с пятницы по воскресенье у тебя выходные. – дополняет он высказывание брата, звуча при этом так... Насмешливо? Скорее ехидно. И Эндрю с ним не спорит, потому что это правда.       – Тем более!       – Дай-ка подумать. – он протяжно хмыкает, после чего раздаётся щелчок пальцами. – Наверное, потому что ты самый лучший в мире брат, который всегда подбрасывает меня до работы. – без сарказма обойтись просто не могло, но обоих это вполне устраивает, поэтому Эндрю строит вид вселенского озарения.       – Точно. – тосты почти закончились, что не может не огорчать. – А с каких пор я вообще такой смазливо-сахарный? – он выгибает бровь, глядя на брата, будто тот должен знать ответ, а ведь тот действительно его знает.       – Ооо, Эндрю, ты всегда таким был. Всегда был добрым, отзывчивым и..! – закончить ему не дают, нагло заткнув предпоследним тостом.       – Заткнись и не вздумай говорить мне такое. – возмущение желанное, это понятно с завязанными глазами на расстоянии мили.       Это забавно.       Аарон смеётся, до сих пор с уголком хлеба во рту, и Эндрю тоже не может не улыбаться. Наверное, им повезло иметь настолько хорошие отношения. Конечно, они никогда не были идеальными, да и сейчас такими не являются. Ссоры есть ссоры и без них не обойтись, но всё-таки не было ни одной стычки, что закончилась бы братской войной и разрывом всякого общения.       – Ладно, давай собираться, а то опоздаешь. – уже пустая кружка и тарелки отправляются в раковину.       – Вообще-то, я почти готов. – вредничает Аарон, допивая свой кофе.       – Похвалишься, когда будешь точно готов. – на это близнец скорчил недовольную моську, но тоже встал.       Ещё полчаса и оба уже сидят в машине. Аарон скучающе взирает на вид из окна, изредка бросая взгляд на всё ещё сонного брата. Эндрю же больше машинально, чем осознанно заводит мотор, трёт глаза ещё раз и, кажется, лишь сейчас окончательно просыпается.       – Надо куда по дороге заскочить? – они покидают подъездную дорожку и движутся дальше по улице.       – Сегодня нет.       Миньярд молча кивает и оставшийся путь проходит в тишине, приятной и ничуть не давящей, что нарушается лишь на месте, когда близнецы прощаются.       – До вечера. – бросает Эндрю в открытое окно машины, не видя смысла покидать салон.       – Ага. – близнец не утруждает себя тем же прощанием, пока страдает над заедающим замком магазинчика. – И не забудь, что детей нужно учить, а не запугивать! – напоминает на последок он аккурат перед тем, как скрыться в глубине помещения.       – Разберусь без сентиментальных. – бурчит тот из вредности, хотя прекрасно знает, что его уже никто не услышит.       До работы было ещё до хрена времени, которое сегодня захотелось провести с пользой. Не заезжая обратно домой, парень поворачивает в сторону круглосуточной кофейни, где заказывает очередную дозу дофамина в жидком виде, в затем и супермаркета.       В запасе ещё несколько часов и, по идее, этого должно хватить, чтобы побродить между стеллажей. Если учесть, что все нужные, да и не особо нужные вещи оказались в корзине совсем скоро, то да, этого времени хватит. И нет, вы не понимаете, уходить сразу он не собирается. Топать размеренным шагом по магазину без особой цели, без особого смысла, тупо разглядывать товары, которые даже не нужны – это как терапия. Причём терапия рабочая и полные пакеты грузить в багажник он будет уже другим человеком.       И Эндрю не обращает внимания на неожиданно купленные безделушки, потому что так проще. Когда они ездят вдвоём, Аарон тоже не обращает внимания, желая не лезть не в своё дело. Наверное, нужно как-нибудь сказать за это спасибо. Или не нужно. Обойдётся.       Час пик он миновал и путь домой занял совсем немного времени, что всё-таки не может не радовать. Паркуется он вновь на подъездной дорожке, игнорируя гараж, словно его нет сейчас и не было никогда раньше. Обычно гараж приспосабливают для чего-то, если нет машины, но у него была машина и был занят гараж. Парадокс, не иначе. Но и менять что-то он не хочет, хотя мог бы попробовать это сделать.       Пакеты оказываются на кухне. Медленно, но верно все продукты перемещаются на свои законные места: молоко в холодильник, печенье на полку, мука в шкафчик, сигареты в карман, а часть фруктов в тарелку на столе.       И другие сказали бы, что это плюс, но Эндрю крайне не нравилось такое черепашьей течение времени. В запасе ещё хватало на уборку, поэтому тряпка в руки, швабра в зубы, тазик на голову и в полной боевой готовности хотя бы чуть-чуть привести дом в божеский вид и, ну конечно, помыть несчастные кружки с завтрака.       Спина хрустит, а разговоры с самим собой по пути на второй этаж вошли в привычку.       – Домохозяйка идёт отдыхать, училка идёт собираться на работу. – самоирония плачет по нему, очевидно. От такого сравнения глаза невольно закатываются. – Докатился. – до жизни такой или до косплея на дешёвую Леди Баг в американском сеттинге, уже не имеет значения.       Находясь наполовину в шкафу, приходится себе напомнить, что на работе у него чёртов дресс-код и вместо белой футболки в руках оказывается чёрная водолазка, а вместо удобной толстовки пиджак, который, возможно, весь день провисит на спинке стула. Штаны тоже приходится надеть приемлемые. Спасибо хоть, что к кроссовкам не придираются, низкий поклон.       Кофемашина снова жужжит ради порции капучино и если Кевин узнает, сколько кофе в день попадает в его организм, двухчасовая лекция ему, да и всем остальным за компанию, обеспечена. От мыслей о Дэе парня передёргивает и тихое дзиньканье оповещает о готовности напитка, который на сей раз выпивают почти залпом, желая прогнать образ брюнета из головы. Не хватало ещё о нём сейчас думать.       Сумку в руки, нервы под контроль и с очередным за этот уже-день-а-не-утро тяжёлым вздохом сесть за руль и не зарулить домой к Рене, а доехать до школы.       Эндрю не из тех людей, что любят свою работу, о, совсем не из тех. Зачем он тогда работает здесь? Надеюсь, никто не забыл про его принципиальность, потому что хлеще неё только вредность из которой он досаждает учителям уже не как ученик, а как коллега. Миньярд может поклясться, что у мистера Декстера прибавилось седых волос в тот же момент, когда он увидел парня через годы после выпуска.       Губы вытягиваются в хитрой ухмылке. Веселее, чем пугать старика Декстера одним своим видом разве что трепать нервы старой стерве Миллер, которая в своё время растрепала нервы ему самому.       Ещё один тяжёлый вздох (мы поняли, что он не страдает от бронхита, туберкулёза и рака лёгких, хватит быть такой драма квин) и руки привычным движением выворачивают руль на парковку около этого адского здания.       Сегодня расписание весьма насыщенное и проторчит он здесь как минимум до половины седьмого вечера. Как максимум задержится на час-другой.       Путь до кабинета на излюбленном втором этаже состоит из бесконечных «здравствуйте» и «добрый день», но это лучше, чем быть принятым за одного из шкетов, а ведь такое уже было.       Дверь ещё заперта, что радует, ведь это значит, что никто не нарушал порядок на его рабочем месте. Разложить вещи на столе и повесить пиджак на спинку стула пять минут делов, проверить расписание и наличие нужных материалов примерно столько же. Остальное время до начала урока можно скоротать повеселее, но Эндрю пялится в пометки и изменения плана. Наверняка со стороны он выглядит более страшным и ответственным, чем это было на самом деле.       Звенит звонок и как в старые добрые он смотрит в свои записи со вселенской скукой. За эти годы изменилось, разве что, его положение и теперь он вместо одной из парт занимает учительский стол. Эндрю Джозеф Миньярд стал учителем, оборжаться.       Блокнот закрывается и ложится на деревянную поверхность с тихим хлопком, который всё равно успешно привлекает к себе внимание учеников.       – Итак, дети... – начинает он с привычного обращения, к которому за время привыкли его подопечные, но прерывается, слыша совсем тихий голос одного паренька.       – Уже страшно. – смешно.       – Очень остроумно. – не в его стиле ругаться с ребёнком по таким пустякам, поэтому он продолжает то, о чём начал. – Итак, дети, записываем тему с доски, потом продиктую определение. – возможно хоть за это они его любят.       На работе Миньярд старался показать себя с одной из самых положительных имеющихся сторон – строгий, но справедливый. И с чувством юмора, конечно. Своеобразным, но тем не менее.       В целом, начался учебный день, как обычно. Продолжился тоже, хотя Миньярд успел заскучать, выслушивая ответы детей (к сожалению, зачастую неправильные).       От этого кошмара в четырёх стенах спасение пришло оттуда, откуда не ждали.       Аарон написал. Как обычно без приветствий и излишней вежливости, что можно отнести к плюсам. Светские беседы из вежливости парня никогда не привлекали. От кого: гетеро версия меня Ужин с тебя, сегодня день поставок, я уже никакой.       Хотя Эндрю знает, что поставки у брата почти каждый день, он не спорит.

Вы:

пожелания?

Вообще, мы давно не готовили пирог для ужинов.

пирог для ужинов?

Ага. Знаю, что обычно мы его вместе готовим, но всё же.       В пироге для ужина не было чего-то шибко сложного, но он стал чем-то вроде их личной традиции. У них была похожая традиция с мамой, когда они по выходным вместе готовили печенье. Аарон обязательно оказывался уляпан в муке, которая была везде: на ранее чистой футболке, волосах и даже щеке, а Эндрю всегда пытался стащить кусочек сырого теста или немного шоколада до того, как печенья хотя бы окажутся в духовке. Бетси тогда смеялась с этой картины и этот смех, даже через воспоминания, которым так много лет, отзывался в груди чем-то тёплым, мягким и уютным.       Когда близнецы начали жить одни, эта традиция осталась в доме Добсон, вместе с мамой. Они словно бы не имели права забирать с собой эту частичку без неё. Как будто знали, что без по-доброму прищуренных глаз и притворных ругательств мамы печенья не получатся такими же вкусными. Только вот было грустно от одного лишь отсутствия в их жизни, казалось бы, такой простой вещи.       Эндрю нашёл в интернете рецепт, заменил несколько ингредиентов, чтобы угодить под предпочтение обоих, но не испортить вкус, а Аарон в тот же день сходил за всеми нужными ингредиентами в магазин. Готовить это всё было очень даже весело, хотя бы из-за сохранившейся сквозь годы традиции одного из близнецов оказаться с головы до ног в муке и лица другого, когда его брат предложил сделать основу в виде сердечка.       Да, с тех пор они готовили этот пирог вдвоём, но в последний раз это было достаточно давно и... Какого-то чёрта сейчас Миньярда захлестнула огромная волна сентиментальности к старым воспоминаниям.

не парься, на ужин будет

пирог.

А утром говорил, что не добрый и отзывчивый.       Вот же ж...

я не добрый и не

отзывчивый.

Убеждай себя в этом.

заткнись.

      Окей, он может поклясться, что будь его брат здесь, тот бы злобно хихикал. Это очень в его стиле.       Не успевает телефон лечь обратно на стол, экран вновь загорается от нового уведомления, на сей раз от Кевина. От кого: ископаемое. У всех сегодня складывается. Ты как?       По идее, он должен освободиться после семи, но прикинув время на готовку, а если ещё рассчитывать на то, что все из группы с большой вероятностью согласятся на ужин...

Вы:

свободен после восьми.

      Ответ приходит почти мгновенно, будто Дэй заранее знал, что ему напишет Эндрю. Хотя может и правда знал. Прекрасно. Тогда напишу остальным, что репетиция в силе.

окей.

Я приду пораньше, если не возражаешь.

поможешь приготовить

ужин.

Да блять.

принимаю за «да».

Это оно и было.       Зная своего друга, Миньярд может заявить с уверенностью в 70%, что пораньше – это в клятую половину седьмого, потому что делать этому балбесу вне спортзала или поля нечего. Как минимум в четверг.       Что ж, раз на кухне торчать ему придётся не одному, а репетиция в силе, можно дать волю хорошему настроению и немного расслабиться в оставшиеся минуты слишком уж короткой перемены. Серьёзно, кто ставит короткую перемену в такое время? Ужас да и только.       Оставшиеся уроки проходят, к счастью, без происшествий, срывов, обмороков, слёз, истерик и остального, что может произойти в любой школе. Эндрю до сих пор помнит, что происходило, когда школьником был он сам.       Ладно, не будем о грустном. Записи и блокнот возвращаются в сумку, туда же некоторые работы детей и туда же объяснительная от одного из них. Как и обычно, парень благодарит себя из прошлого за то, что решил съездить за продуктами утром и теперь тратить на это силы и время не нужно.       Светофоры кажутся не яркими пятнами, а приятным предвкушением. Он помнит, сколько их на пути, знает, сколько осталось до конца маршрута и осознаёт, как приятен глазу зелёный не только от цветосемантики, но и от приближения нужной улицы.       Подъезжая к дому, Эндрю не сдерживает весёлого фырканья. Свет в гараже включен, значит Кевин уже здесь. Как предсказуемо.       На самом деле, за то время, что у них не получалось встретиться, блондин соскучился за этим неугомонным и будет рад видеть его сейчас. Может, с удовольствием начнёт пререкаться или спорить на тупую тему, от чего оба обгонят хотя бы скромный смешок.       Ловким движением руки он глушит мотор и выходит из машины, направляясь не в дом, а сразу в гараж.