это будет весело, пока нам опасно

      У Намгю не было времени на раздумья: едва этот ублюдок, триста тридцать третий, всадил вилку в шею Таноса, он грубо схватился за фиолетовые патлы и втащил подрагивающее тело в одну из кабинок, пока никто из присутствующих — а особенно красавчик, обрюхативший одну из сучек на этом празднике жизни, — не опомнился и не полез за ними. Танос захрипел, держась за вилку, которая некрасиво торчала из красивой шеи, и Намгю в панике шлёпнул его по рукам, злостно шипя.       — Последнее, что стоит делать, — так это тревожить ебаную рану, которая могла коснуться артерии, — как-то слишком уж осознанно попытался объяснить Намгю и вдруг понял, что эффект таблетки сошёл на нет, раз ему хватило мозгов дотащить Таноса до безопасной точки и раздавать советы о хуйне, которую мог видеть разве что по телеку. — Подождём, пока они не переубивают друг друга. Представь этот прикол: они подумают, что мы тоже сдохли! А мы ворвёмся в комнату и…       — Заткнись, — слабым голосом (явно умирающим, вот блядь) попросил Танос и схватился за дверцу кабинки, чтобы приподняться. Намгю попытался угомонить его, почти накинулся, лишь заставить не шевелиться, но так выходило ещё хуже, и он сдался, позволяя Таносу подыхать быстрее. — Твой трёп раздражает, you know, man?       — Ну ахуеть теперь, — нервно засмеялся Намгю, подчиняясь Таносу и его желанию навалиться всем телом на тело Намгю, прислоняя к полу. Кровь на шее кое-где успела застыть, но продолжала крупными каплями скатываться по коже, застывая на половине пути, и Намгю внезапно очень, очень сильно захотелось вцепиться зубами в открытую рану, чтобы высосать внутренности этого уёбка без остатка. Может, наркота ещё действует, а может, это всё Танос и его умение сводить с ума. — Извини, что пытаюсь помочь тебе, man.       — Если реально хочешь чем-то помочь, можешь напоследок отсосать как следует, — Танос тоже был не в себе, ну ладно, ему можно. Намгю хотел было пропустить эту нелепую реплику мимо ушей, пока до придурка самого не дойдёт, чё за поебень он порол, пока ловил глюки про свет в конце тоннеля, но следующая сказанная фраза заставила Намгю сомневаться в том, что Танос настолько уж обезумел. — Слышь? Меня Субон зовут. Не зови Таносом, раздражает.       — А что тебя не раздражает? — почти вежливо уточнил Намгю, но чужие ладони уже начали лезть под ткань спортивного худака и номерной футболки, пропахших чем-то средним между потом и кровью. — Да отъебись!       — Не-а, — пробормотал Субон, одновременно с этим ощупывая тело Намгю. Хуже всего было испытывать возбуждение, но правда в том, что Намгю чувствовал, как твердеет в мягких штанах член. Такое уже случалось; в игре с третьим лишним было слишком много адреналина и перетирок с Субоном, чтобы тело не отреагировало, но даже под самой грязной синтетической дрянью в шприцах у Намгю не стояло на полумёртвых идиотов. — Давно хотел это сделать.       — Пизди поменьше, — попросил Намгю, выгибаясь под холодеющими пальцами, и с силой зажмурил глаза, когда чужие ногти впились в его кожу, расцарапывая короткие полосы, которые слишком отчётливо начали кровить, — придурок. Кукарекал ещё что-то про сучек, а сам…       Субон стиснул руки на его талии и вдруг снова приподнялся, нависая лицом над Намгю, который не закрывал глаза из чистого упрямства, хотя видеть как медленно из Субона выходит жизнь, — невыносимо, пускай признавать это ещё тяжелее, чем продолжать смотреть в упор. Субон двинул бёдрами, проезжаясь вставшим членом где-то по бедру Намгю, который уверенно поймал это действие и наконец-то решился уложить собственные руки на плечи Субона, зажимая ткань худи. Они ж у них одинаковые, почти как парные — такой себе милый прикольчик. Намгю жадно потянулся к губам Субона, слыша в ушах звон так, словно и сам готов был вот-вот отключиться, а Субон будто только этого и ждал: он мигом прикусил нижнюю губу Намгю и тут же скользнул языком внутрь рта, вытрахивая из него одним только поцелуем весь прошлый опыт случайного невменозного секса.       Намгю, забывшись всего на несколько секунд, позволил себе заскользить ладонями по плечами, а затем — к шее, и это стало ошибкой: Субон вдруг оторвался и захрипел, полностью отдирая своё тело от Намгю, который теперь так жадничал, что резким движением вернул Субона обратно и схватился пониже места, откуда торчала поблёскивающая фальшивым серебром рукоять. Он стиснул пальцы, заставляя Субона закатить глаза: приятно было видеть, как легко он ломается и подчиняется — главное не думать, что это их единственная возможность, иначе всё возбуждение сойдёт на нет.       Субон начал кашлять кровью — и лишь тогда Намгю отпустил его, подтягиваясь к стенке кабинки и размазывая ладонями по лицу липкую влагу с дрожащими губами. Ему было ебано, очень ебано: не то ломка началась, не то просто Субон смог вывести из себя окончательно, а ведь Намгю был таким терпеливым.       — Я бы сам тебе отсосал, но, — Субон слабо приблизился обратно и щёлкнул по вилке, заставляя её забавно подпрыгнуть туда-сюда пару раз. Мультяшно так. — Зубцы могут мешаться.       — Пошёл ты, блять, — Намгю выдохнул и накинулся на Субона, заставляя его снова оказаться снизу, но даже это не было искренне: хотелось быть под Субоном, а не над, но какая теперь разница.       Он заткнул начавшие белеть губы грубым поцелуем и принялся в спешке раздевать Субона, пока за дверцей отыгрывался новый акт дантевской Божественной комедии: крики других людей вперемешку с отчётливыми звуками борьбы и смерти заставляли Намгю слепо елозить стояком и торопить ещё больше, потому что были очередным напоминанием, в каких декорациях они оказались. Субона, впрочем, это явно заводило не меньше, ведь он цеплялся за волосы Намгю и впивался ногтями в нежную кожу головы, едва Намгю только начинал отстраняться для того, чтобы удобнее было раздевать тело под собой. В конце концов он принял правила этой игры и просто вслепую спустил спортивки Субона вместе с нижним бельём, но терпение покинуло его, как только ладонь коснулась чужого члена — Намгю отчаянно зарычал и отодрался от губ, чтобы посмотреть, как бёдра Субона жёстко двигаются в темп его быстрым движениям вверх-вниз.       — Осилишь это, ковбой? — ухмыльнулся Субон.       Намгю прошипел что-то похожее на «заткнись» и перекинул ногу через тело Субона, стягивая с себя кофту, которая и так сползала по плечам — от ломки и общей атмосферы давно стало слишком душно, так что он позволил рукавам криво скататься складками на локтевом сгибе. Хотелось вытащить вилку, которая — что самое, блять, ироничное — продолжала поддерживать отголоски жизни в этом мудаке, и встать острые зубцы прямо в грудь, пробивая её насквозь: только так он бы наверняка заткнулся — и больше бы не раскрыл свой грязный рот, но, к сожалению, времени и так было в обрез, поэтому Намгю, игнорируя навязчивые идеи, запихнул свои пальцы в горячий рот Субона.       Всего на пару секунд — не больше: задерживаться смысла не было, слюна в любом случае быстро засохнет и по ней растягивать будет бессмысленно, но Намгю понравилось, как Субон втянул щёки и обвёл фаланги языком, поэтому оно того стоило.       — Погоди-погоди, — Субон схватил запястье Намгю и прикрыл глаза, поднося его руку к своей шее.       Намгю заворожённо окунул пальцы в застывающую кровь и лишь после этого понял, что надо делать: он дрожащими руками собрал всю влагу и, пока было время, выгнулся так, чтобы залезть со спины под кромку спортивок.       Куча последствий могло ожидать его: порванная задница, ЗППП, хромота — и всё это обязательно помешает в будущем, когда Намгю будет продолжать участие в играх, а сейчас он кусает протянутую Субоном руку, чтобы не вопить от боли. Всего два пальца ощущаются чересчур для Намгю, но что же будет с членом? Было бы уместно остановиться. Намгю добавил третий палец, чувствуя, как слёзы катятся по щекам и как к горлу поступает тошнота. Он торопился так сильно, что задница стала ещё более влажной — больше крови, на этот раз не только субоновой, а хорошо ли это? Внутренности вывернулись наружу, но Намгю всё равно приспустил штаны и нижнее бельё, стараясь не думать о том, как грязно выглядит.       Субона не интересовало его состояние точно так же, как не интересовало собственное, насколько мог посудить Намгю; его член был гораздо, гораздо больше пальцев, и Намгю пришлось вцепиться зубами в плечо Субона — он почувствовал, как зубы пронзают кожу даже через слои одежды, разрывая плоть в кровь, и это принесло странное удовлетворение, ведь наконец-то и Субон пролил свою кровь от руки Намгю.       — Так и умереть не жалко, — засмеялся Субон, толкаясь одним движением и слишком отчётливо разрывая задницу Намгю. Невозможно быть готовым к такому. — Слышь? Я рад, что сдохну, трахая тебя.       Намгю промычал что-то невнятное, потому что пульсация в голове не давала сформулировать мысли правильно; его будто закинули в бетономешалку, не забыв поджечь заживо, а Субону хоть бы хны, судя по довольным хрипам и тому, как он был в состоянии комментировать весь процесс — адский, мучительный, невыносимой процесс.       Жалел ли Намгю? Да ни в жизни, сука.       Он двинул тазом вверх, а затем резко опустился — едва не потерял сознание от резкой боли, отдавшей прямо в кончики пальцев, но выдержал, впиваясь в чужое плечо ещё сильнее, и снова повторил движение, а затем смог начать двигаться, поддаваясь бёдрами в ответ на толчки Субона, которые то становились жёстче, то теряли в скорости и глубине, потому что он начинал отключаться.       Намгю вслепую нашарил одной рукой крест на шее Субона и содрал его.       — В аду это вряд ли пригодится, — дрожащим голосом прошептал он, делая вид, будто ему так же приятно, как Субону.       — Ну, здесь же пригодилось, — коротко ответил Субон.       Он не успел кончить — Намгю вытащил вилку из шеи раньше и с яростью заколотил прямо в грудную клетку, не смея срываться на крик. Так было проще.       Так было лучше.