Спасти Т

ПОПАДАНКА №1

      Облезлая ворона истошно каркнула, заставляя протереть глаза и сесть.       Высокие дубы, сосны, каштаны, а также другие деревья, названия которых я забыла или не знала по причине многих лет, прошедших с времён школьной ботаники, высились над густыми кустарниками и над усеянной хвоей и листьями, с кое-где прорывающимися островками травы, землёй. Пейзаж был слегка размыт по причине потерянных непонятно где очков, но, подозреваю, в любом случае не особо приятен взору столь далёкого от природы человека.       Занимаюсь при этом я созерцанием окружающей природы, а не более адекватной для данного случая истерикой и паникой по поводу побудки в каком-то лесу.       Во всех книгах, фильмах, фанфиках лучшее решение при странной, с флёром невозможности, ситуации – протереть глаза ещё раз.       Протереть, подпрыгнуть, потому как лежала я на чуть влажной, холодной земле, и удариться макушкой о что-то твёрдое. Ветку, как оказалось при рассмотрении.       Ветку дерева с белой корой. Широкого и высокого, как Король Роберт Баратеон. С лицом Тайвина при рождении и дальнейшем существовании Тириона, полагаю. Даже кровь из глаз прилагается.       Ну что, то ли сиквел, то ли приквел, то ли вбоквел Игры Престолов с пилотным названием «шиза фаната» подъехал.       Бабки с подъезда и люди из телевизора двухтысячных таки были правы, компьютеры на мозг негативно влияют.       Как иначе объяснить, что передо мной знакомое, столько раз рисованное в фанартах Чардрево?       — Ё-маё! — а вот и озвучка сей трагикомедии откуда-то слева снизу.       Понимаю. И отвечаю не менее диким криком, перецепляясь через корень древа, свои ли ноги, или камень от автора, и почти падая.       Ручаюсь, выпученные глаза, налезшие на лоб брови и приоткрытый рот соратницы по фэндомных баталиях и подруги ночей моих бессонных, проведённых за чтением фанфиков или просмотров сериалов и тонн лора на Ютубе – полное отражение моего собственного лица.       — А… Это что? — она сохранила даже способность нормально выражаться. Завидую.       Отвечая на вопрос мысленно — по-другому пока не могу — не знаю. Голова кружится, соображать тяжелее обычного. Речь ко мне таки вернулась. Но есть нюанс.       — Где мы? Это что? Это сон? Это шиза? Я в коме? Сон? Чардрево есть, значит… Ты у нас эксперт по снам! А ты тоже сон? И мне холодно. А ещё голова кружится. И я упала, рука болит. Во сне болит? А в шизофреническом приступе?       — Шиза, определённо, — изрекает смотрящая в одну точку подруга.       — Так. Это Игра Престолов, да? Или АСОИФ, то есть ПЛИО? Книги. Эурон! И Меллисандра, и Трёхглазый Ворон. Или приквел? Вдруг вторгаются Андалы, а до канона тысячелетия? А вдруг Бран — король. Надо идти? По ОБЖ говорили, что идти на звуки. Чардрево! Чардрево есть. А может, тут косплей. А оно реальное?       Резкий приступ нежности по отношению к дереву заканчивается поцарапанными ладонями, а лицо словно становится ещё недовольнее.       — Там ворона была. Когда-то, — мёртвым голосом извещают меня.       — Ворона? Ну, это Кроворон. Мартиновский любимчик, я тебе говорила. Или просто ворона?       — Там это… Кто-то едет, — моя подруга не живее Брана из последних сезонов.       И действительно – цокот копыт.       Адекватнее вести себя я, разумеется, не начинаю, как и скрываться.       — Идём! Идём! Быстро! — присев, дёргаю за руки подругу, пытаясь завалить на себя или как минимум утащить куда-то. Издаваемые при этом дикие визги нивелируют любой шанс остаться незамеченными.       Мужской крик, и другой, вторивший ему, а затем приближающиеся звуки копыт или чего-то подобного, только усиливают мои достойные умирающего порося визги.       — Бижутерия! — подруге приходится дёрнуть меня за болтающуюся и даже раз стукнувшую её по лбу цепочку с золотым кракеном. — Нас прибьют на месте!       Мои дрожащие руки не смогли бы даже пояс расцепить, поэтому соучастница сего действа, сохраняющая относительное хладнокровие и уже сорвавшая с себя знак Десницы, хватает за цепочку и перетянула через мою голову.       — Оу! Ухи! Уши!       На мои крики точно обращали внимание приближающиеся люди, но не подруга — да благословлена она будет, как позже станет понятно. Она кидает наши безделушки на землю и загребает листьями за миг до того, как перед нами выскакивает вороное чудище – конь, как оказалось, но тогда для меня это было существо сродни Порождениям Тьмы.       Итак, что же я делаю при его виде?..       Как вы плохо обо мне думаете! Извещу, что мои шорты остались блаженно сухими.

ПОПАДАНКА №2

      Лошадь. Конь. Или кобыла, я не знаю, да и не сильно меня это волнует. Меня волнует лишь то, что эта громадина встала на дыбы, а, значит, нам самое время читать молитву Семерым за упокой своих душ и умереть с счастливой мыслью о том, что наше попаданчество продлилось целую минуту. И всё же, молитву я помню плохо, а в планы на жизнь перспектива быть затоптанной лошадью пока не входит. Следовательно, единственной моей реакцией остаётся…       — Какого?!. — ору почти возмущённо и, предварительно схватив за рукав так же как и я вопящую нечто несусветное подругу, кидаюсь прочь в попытке убраться из-под копыт куда-то — да хоть на Чардрево… если то действительно реально.       Звонкий, звучный голос выкрикивает что-то раз или два, и гарцующий жеребец наконец встаёт ровно, всё ещё фыркая и переминаясь с ноги на ногу. Я вжимаюсь в многострадальное дерево так, словно хочу повторить судьбу упомянутого выше Кроворона, и обречённо гляжу на подругу. В том, что нам конец, я не сомневалась: это ИП, господа. А ведь могла бы быть просто шизофрения…       Подруга же смотрит на всадника почти абсолютно круглыми глазами и почему-то молчит. Я благоразумно решаю последовать её примеру.       Парень в тяжёлом чёрном плаще, отороченном эффектным, рыжим с подпалинами, мехом, смотрит на нас с недоверчивым прищуром, будто бы застан врасплох — черты лица резкие, на тонких губах слегка рассеянная ухмылка. Он натягивает поводья коня чуть сильнее, и тот делает пару шагов назад, бесшумно ступая по устилавшим землю листьям. Мой взгляд ненароком ловит отблеск золотого шитья на той его одежде, что скрыта под плащём — и на пару секунд прикипает к нему так, словно ничего в этом мире более не важно. Всадник лёгким движением головы откидывает назад упавший на глаза пряди угольно-чёрных, под стать масти его скакуна, кудрей, что острижены едва выше плечей, а после, будто нарочно красуясь, принимает горделивую осанку, и ухмылка на его чуть смуглом лице становится самодовольной. Только теперь за плечами парня стал виден охотничий лук и оперение дюжины стрел в колчане.       Ошарашенная собственной догадкой, я во всё той же гробовой тишине оборачиваюсь к подруге, намереваясь увидеть в её глазах ту же мысль.       Этот Человек слишком похож на книжного Теона. Слишком, чтобы иметь право быть хоть кем-то кроме мелкого Грейджоя.       Это значит, что мы всё ещё в рамках первых сезонов, или, по крайней мере, за год-два до начала. Или мы в книгах? Сейчас это не важно. Теон до сих пор в добром здравии, а это значит, что мы всё ещё где-то в начале. А уже это значит, что…       Но мои умственные потуги прерываются самым что не есть грубым образом, когда на поляну у Чардрева с шумом и треском ветвей под лошадиных копытами выезжают прочие всадники.

ТЕОН

      Найдённые после казни щенки лютоволков скулят и тыкаются носами в руки несущих их членов отряда.       Джон смотрит на Теона исподлобья. Воспитанник и бастард никогда не были друзьями. Во-первых, последний был слишком угрюмым для любых забав и предпочитал упражнения с мечом погоне за юбками или дичью, а во-вторых, Грейджой таки был лордом, будущим правителем Железных Островов, в отличие от Сноу. Неспособность Джона к веселью в который раз подтвердилась - тот до сих пор злится на Теона за угрозу щенку-альбиносу. Сведённые брови и чуть опущенные уголки губ создавали вечно хмурое выражение лица, никогда не меняющееся в улыбку и так и провоцирующее зыркнуть на красноглазую кроху и натянуть ухмылку до ушей. Трюк работает как испытанный лук на охоте - на лицо Сноу ложится ещё большая тень, и он приобнимает щенка, пряча в плаще.       Дразнить бастарда — дело действенное, но скучное, и Теон пришпарывает коня, нагоняя Робба. Лорд Эддард едет впереди, разговаривая в полуголос с Браном. Берег чист.       — Знаешь, в Дымящимся Бревне новая девка-разносчица. Русоволосая, на лицо ладная. Но, как приятель говорю, главное достоинство любой девки не в этом, а-       Краснеющего от смущения Робба прерывают доносящиеся из леса дикие вопли на незнакомом языке.       Правильно таки Лорд Эддард поступил, казнив дезертира. Честь ли не позволила Старку допросить пленного подробнее, но они расхлебают это сейчас - бывший брати Дозора пособствовал Одичалым, которые, кажись, потеряли поводыря и зовут его своим примитивным способом.       — Лорд Эддард, я проверю! - крикнул Теон, галопом несясь в сторону визжания, сменившегося не менее дикими скандированиями на всё том же чёрном наречии.       Старки в любом случае держали в руках лютоволков. А Грейджой, кроме этого, был лучшим ездоком и охотником из всего отряда. Предвещалась битва, и Железнорождённый смеялся в предвкушении, готовясь почувствовать в руке привычный лук и пустить его в ход.       Сосны и дубы стоят близко, а земля неровная, но для столь опытного наездника даже лес не представляет преграды.       К воплям добавилась возня, и на миг может почудиться, что прибавился ещё один голос, более тихий. Охотничье чутьё Грейджоя никогда не подводило - врагов по меньшей мере двое, в бою они смыслят чуть меньше четырёхлетнего Рикона и угрозы не представляют.       Конь выносит Теона на небольшую опушку у Чардрева. Увиденное на миг заставляет сомневаться в собственном здравии. Руки сами, за отточенными до механизма навыками, натягивают поводья, заставляя вороного встать на дыбы и не задавить копытами двух существ неопределённого пола, вида и происхождения.       То, что угрозы даже для ребёнка они не представляют, подтвердилось очередным визгом и отпрыгиванием. Точнее, визжало только одно существо, тогда как второе оттащило его в сторону. Фигурки съежились, прижимаясь друг к другу и смотря на незнакомого всадника по-совиному вытаращенными глазами.       Теон пускает вороного пройтись слегка вбок, демонстрируя лук и стрелы за плечами и кинжал на поясе. Заметил это только один из юнцов, тогда как второй продолжал таращиться.       Смерив существ взглядом, Грейджой понимает, что существа перед ним - женщины. Молодые и, если присмотреться, симпатичные.       Коротковолосые, с растрёпанным... всем, и только намёками на округлости, они походили скорее на юнцов или даже мальчиков, но намётанный глаз Железнорождённого хвается за изящные ключицы и так невовремя заканчивающееся декольте одной и гладкие стройные ноги второй, открытые до середины бедра. Теон чувствует, как его тело отозвалось желанием.       Грейджой только и может, что присвистнуть, переводя взгляд с одной девки на другую и уже подсчитывая, как скоро они смогут добраться до Винтерфелла. Девки одеты странно, но кто их, Одичалых, знает. Хотя, Одичалые имели бы при себе оружие, шкуры или одежду достаточно тёплую, чтобы не трястись от холода. Возможно, в борделях новая мода, с Эссоса или с юга пришедшая. Или девок выставил отец или дядя, оставив скитаться в портянках - а что темноволосая с обведёнными углём глазами, прежде орущая, была именно в них, сомнений не возникало. Туника-безрукавка и бриджи второй, скорее, таили историю о раздетом бедолаге-парнишке.       Теон прикусывает губу, уже предвосхищая своё обычное занятие, но с новыми лицами. Лорд Эддард, вне сомнений, захочет девок допросить, но лютоволку понятно, что угрозы они не несут. Лорд Винтерфелла, хотя и являетсячестным и в меру благожелательным человеком, вряд ли озаботиться замёрзшими, возможно, потерявшими кров крестьянками.       Теон, как истинный благородный лорд из сказок Сансы, не оставил бы несчастных. Переночевать в замке - честь немногим выпадает. А побыть с лордом, особенно столь галантным и красивым - вообще избранным.       Лишь бы мейстер Лювин не задержал девок для осмотра. Он-то в Цитадели учён, но Грейджой в таких делах смыслит куда больше.       — Я выезжал на охоту, ища лань или куницу, но боги сочли наградить меня зрелищем вдвое приятнее, — Теон наконец-то смотрит в глаза незнакомкам, переводя взгляд от одной к другой, — Вы потерялись, душеньки?       Девушки ничего не отвечают, продолжая молча смотреть на Грейджоя. Тот поправляет на всякий случай растрепавшиеся от галопа лошади волосы и делает ухмылку менее широкой - лучше казаться благожелательным.       — Злой человек прогнал вас из дома, полагаю? Бедняжки. Каким негодяем нужно быть, чтобы вот так отпустить вас в лес! — Теон спешиваетя и даже снимает плащ, готовясь завернуть в него девок — обеих, или какая под руку подвернётся, — Будь я на его месте, таких красавиц бы за всё золото Ланнистеров не упустил бы.       Девки жеста не оценил и даже попятились. Полоумные, что ли?       — Я Лорд Грейджой, душеньки. Вы слышали обо мне, так ведь? Позвольте мне помочь, — говорит Теон, едва сдерживая благожелательную улыбку от претворения в оскал.        Неблагодарные и хамоватые девки на столь благородный порыв помочь не отвечают, к стремительно падающему терпению Железнорождённого.       — Вы хорошо меня слышите, милые? Это Волчий Лес, сюда нежелательно забредать молодым девушкам, особенно столь симпатичным. Лорд Старк, вопрошающий о причинах вашего пребывания здесь — меньшее из зол. Когда лорд говорит, следует отвечать и кланяться, душеньки.

МАРИАН

      Когда и эти слова остаются проигнорированы, Теон уже собирается ступить вперёд, схватить одну из девок за руку и потрясти как следует, но оказывается прерван подъехавшим отрядом – длинноволосый мужчина в мехах, рыжеволосый крепко сложенный юноша с пробивающейся бородкой, мальчик с каштановыми волосами и, готова поспорить, хмурые и неприветливые, как одно, лица, молодые и старые. Лица рассмотреть не могу - минус три, спасибо генетической лотерее. Щенки то ли волков, то ли хаски попискивают на руках некоторых из них, но мне слегка не до этого.       — Лорд Эддард! — восклицает Грейджой, — Две девки, не вооружены, кроме них, никого. Немые или полоумные, речь не понимают, даже лорду должное почтение не оказывают.       Как оказалось при его приближении, мужчина в мехах, на более близком расстоянии Шон Бин - лорд Эддард, получается, - хмурится.       — Мой лорд! — произношу я с жутким акцентом, усилившимся из-за стресса. — Мы сёстры. Сё-стры! Потерялись! По-те-ря-лись!       Я начинаю жестикулировать, показывая на себя, затем на подругу, и усиленно махать руками, оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами. Надеюсь, хотя бы шок удалось передать достоверно.       Сама подруга, тем временем, так и таращиться на подъехавших, ничего не произнося.       — Я лорд Эддард Старк, лорд Винтерфелла и хранитель Севера. Вы находитесь на моих землях, — твёрдо, слегка медленно отвечает тот самый почти-Шон Бин. Не желая слышать очередное «потерялись», продолжает: — Понимаете ли вы меня?       — Да-да-да-да, — тараторю я, но не умолкаю: словесный поток так и льётся, – Язык понимаем, но плохо. Потерялись! Не помним ничего, головой ударились. Очень сильно ударились.       На окружающих нас лицах нет сомнений в последней части. Даже Чардрево словно солидарно.       — Лорд Эддард, — произносит до этого угрюмо молчащий и по этой причине малозаметный паренёк сбоку от рыжеволосого мальчишки, — Девушки не представляют угрозу. Они одни в волчьем лесу, в… — тут он отводит взгляд от моих голых ног, залившись румянцем, и смотрит на Чардрево над нами, — Им холодно. Было бы лучше допросить их после осмотра мейстера Лювина.       — Джон прав, — из тона ухмыляющегося лучника ясно, что использовать он собирался другое обращение, — девушек стоит отогреть и переодеть.       Лорд Эддард переводит тяжелый, предупреждающий взгляд на говорившего.       — Девушкам будет предоставлена защита и кров, до тех пор, пока мы не узнаем об их намерениях и степени вины в чём бы то ни было. Теон, веди себя подобающе моему воспитаннику и будущему лорду.       Темноволосый кивает для вида, слегка сбавив ухмылку, но стоило только приструнившему его мужчине отвернутся, как тут же перегибается в сторону, шепча на ухо рыжеволосому пареньку что-то, отчего уши того вспыхнули в тон волосам и он отвёл взгляд от моей подруги.       — Теон, Джон, помогите девушкам, — велит лорд Эддард.       Последний смотрит куда угодно, только не на мою спутницу по попаданчеству, подходя и снимая плащ. Протягивает предмет гардероба он так, словно суёт руку в клетку к львице. Подруга глядит на плащ так же, как Кит Харрингтон на Стену все эпизоды всех сезонов, и протягивается, максимально не прикасаясь к Джоновой руке. Как только плащ оказываетсяв её хватке, паренёк отшатнулся, как от чумной.       — Спасибо, — деревянным славянским акцентом благодарит подруга, на что Джон кивает и подходит к коню.       — Забирайтесь, — говорит он, протягивая руку с предложением помощи в том, чтобы забраться на коня. Пытаясь сгладить неловкую тишину, продолжает: — Как вас зовут?       — Э… Э-Эл-лина, — произносит девушка, с дрожащим, неуверенным голосом, словно сомневаясь в собственном имени.       — Эллина? — переспрашивает Джон. — Вы имеете в виду Эллин?       — Да, — кивает с каким-то обречённым видом новоназванная Эллин, – Да.       Темноволосый же является полной противоположностью Джону в своём подходе.       — Мне приказали согреть тебя, а в этом я мастер, уж поверь, — хвастливо произносит он, опуская тяжёлый плащ на мои плечи и поправляя его, слегка проводя пальцами под футболкой.       — Изыди, изыди! — ору я на русском, истерически смеясь.       Все окружающие оборачиваются, смотря на нас. Заметив это, пытаюсь пожать плечами, насколько это возможно.       — Всё в порядке, — уверяю я, при этом так же истерически хихикая, и заворачиваюсь в плащ. Потому как адреналин адреналином, но дрожу не только от него, но и от холода.       Окружающие удостоверились в обратном в сотый раз за наше непродолжительное знакомство, но продолжать не решаются Некоторые взглянули на Теона с насмешкой либо сочувствием, но никто не вызвается занять его место – дескать, твоя теперь проблема. Не то чтобы юноша разочарован моей истерикой, наоборот, казалось, его это только раззадорило.       — Интересно, так ли ты будешь кричать подо мной, - шепчет он так, что вряд ли кто-либо из присутствующих мог бы это расслышать.       — Что-что? — спрашиваю я погромче, не разобрав слова и решив, что мне показалось, особенно, если учесть, что говорилось тихо и с акцентом.       — Скоро всё узнаешь, — и растягивается в столь часто упоминаемую всеми персонажами первой книги усмешку.

ЭЛЛИН

      Я смотрю на происходящее с подругой со смесью сочувствия, любопытва, и лёгкого шока от осознания, что прибавление к сериальному канону книжного, похоже, не самым лучшим образом сказалось на адекватности окружающего мира. Как минимум, печально известный мартиновский почерк проявил себя уже на первых часах нашего здесь пребывания — а, значит, можно лишь догадываться о том, что ждёт нас в дальнейшем.       Я лишь надеюсь, что Грейджой не станет проявлять к нам излишнего интереса; по крайней мере сейчас, когда нас, кажется, сочли за сошедших с ума и приютили лишь из-за жалости — везение, не иначе. А ещё надеюсь, что до сих пор не подхватила никакой местной, весстеросской заразы или банальное воспаление лёгких из-за того, что слишком долго торчала на холоде в летней одежде. Надеюсь и на то, что подобное не произошло с ещё более легко одетой подругой, и на то что мой, уровнем ниже, английский сможет разобрать хотя бы кто-то. Проще говоря — надеюсь на слишком многое, как для реализма.       Бросаю ещё один взгляд соболезнования на свою новоиспечённую сестру, а Джон берёт в руки поводья коня, выжидая приказа отправляться. Его плащ тёплый — с этим не поспоришь, хоть и звучит не самым однозначным образом, и я заворачиваюсь чуть сильнее, оглядываясь на Сноу будо с извинением за приватизацию элемента одежды, но тот смотрит куда-то мимо; или, по крайней мере, делает вид. Мне невольно становится даже жаль бастарда: весь предстоящий путь ему доведётся провести со ста семидесятью семью сантиметрами моего роста перед глазами, а потому нарочно немного горблюсь и склоняю голову, надеясь, что хоть так смогу облегчить ему жизнь. В конце концов, мне повезло: каким бы угрюмым Джон Сноу не был, но он вполне адекватен, и наши интересы в этой поездке совпадают.       Лорд Эддард осматривает отряд уставшим взглядом из-под густых, всё ещё нахмуренных бровей. Готова поспорить, мы являемся одной из причин.       — Едем дальше, — говорит он громко, удостоверившись, что всё улажено, после чего уверенным движением разворачивает лошадь, и та энергичным шагом направляется в сторону виднеющегося меж зарослей кустарника с полуоблетевшей листвой дороги; с высоты конской спины я вижу её достаточно отчётливо.       Гнедой жеребец делает пару шагов, и я инстинктивно хвастаюсь за основание седла, боясь упасть. Мне доводилось пару раз ездить верхом, но лишь в качестве аттракциона, и никогда — вдвоём. Положение получается не самое удобное, но я лишь сильнее впиваюсь пальцами в деревянный каркас седла, понимая, что лучшего варианта не будет, а после как-то лихорадочно ищу подругу в толпе, надеясь обменяться хотя бы взглядом. Вместо этого натыкаюсь на переполненный недуомением взгляд мальчишки лет семи-восьми, чьи густые каштановые волосы были слегка растрёпаны и падали на глаза. Я смотрю на него внимательнее, и мальчишка, похоже, опасаясь моего внимания, тут же отводит взгляд.       Кажется, я только что спугнула некую книжно-сериальную версию Брана. Лишь бы с коня не навернулся…       Отряд выходит на тропу — с десяток всадников с лордом Эддардом во главе, все заметно уставшие от “приключений”. Едут не слишком долго - по ощущениям, минут двадцать – но я не особо обращаю внимание на происходящее, поскольку всё ещё пребываю в полусонном состоянии, не в силах принять эту новую реальность.       Виднеющийся вдали Винтерфелл не вызвал у меня восхищения – мои моральные силы уже исчерпаны.