FALL—IN—LOVE

      Единственное, что Чон Хосок ждал каждую неделю, как манны небесной, — это пятница. Пятница, наполненная приятным отдыхом и спокойствием. Когда мир движется только по одному, давно знакомому, пути, и кажется, что радостей в жизни, кроме как горячий и вкусный ужин, уже не светит, Чон всё ещё надеется до последнего, что пятница сможет принести ему давно утерянный комфорт и отдых.       Работа офисным клерком утомляла. Обилие документов и звонков, проходящих через мужчину с завидной частотой и регулярностью, раздражали с каждым часом. Люди и многочисленные совещания вовсе натягивали и без того расшатанные нервы подобно гитарной струне: неосторожно тронешь — и непременно порвётся. Надежда была только на выходные, и особенно на чудесный пятничный вечер.       Город уже погрузился во мрак, когда мужчина, вытащив заблаговременно ключи из бокового кармана своей сумки, легко прокрутил ими на большом пальце за кольцо, шагнув в тишину нужного ему этажа. Многоквартирный дом, в котором он обосновался, был достаточно тихим и находился в неприметном спальном районе, жильцы, предпочитая отдых вместо разгульной и активной жизни, прятались в своих квартирках, плотно кутаясь в комфорт жилища. Именно за это Хосок и любил свой дом. Здесь он отдыхал, восстанавливался и настраивался на новый день, отпуская каждый вечер всё за день накопленное.       Стоило брюнету оказаться на пороге и закрыть за собой дверь, как плечи, разом ослабнув, легко и поочерёдно накренились, скидывая с себя груз рабочей недели вместе с сумкой. Поспешно сняв обувь и поставив её на полку в прихожей, Чон, даже не разобрав свои рабочие вещи, на ходу стал снимать с себя душную рабочую рубашку и брюки, сразу шагнув в ванную комнату для того, чтобы смыть с себя пыль и усталость. Всё, что сегодня ему было нужно, — это прохладный душ, вкусный ужин и как минимум час или больше в абсолютной тишине. Голова гудела от обилия решённых за день задач, и мозг, перенасыщенный информацией, стремился получить хоть толику спокойствия перед новыми долгожданными выходными.       — Боже, это то, что мне было так нужно… — Вжавшись дрожащими от перенапряжения ладонями в прохладный кафель, Хосок, опустив голову вперёд, поставил затылок под поток воды, звучно выстанывая в пространство ванной комнаты от удовольствия. Жара, накрывшая город, не только выкручивала руки и туманила рассудок: чем дольше Чон находился на улице, тем сильнее впитывал в себя тепло, и как последствие этому — ловил перегрев. В его работе необходимо было оставаться в хорошем самочувствии, ведь больничный в случае болезни ему никто не оплатит, максимум отправят работать удалённо домой и то на два или три дня. Потому душ для него — первая и самая важная радость, полученная за день.       Вода, струйками стекая по крепким плечам и рукам, приятно обволакивала, охлаждала, бодрила и остужала, Чон, с улыбкой подняв лицо вверх, подставился охотнее прохладе и мягко пальцами зачесал с лица волосы назад. Тихий и довольный выдох сорвался с тонких губ, как никогда отражающий всю степень его удовлетворения. Пятница начиналась просто прекрасно.       Он провёл в душе почти двадцать минут, дав себе больше времени на то, чтобы остудить нагретое тело, а после, одевшись в простые хлопковые домашние брюки, прямо босиком отправился на кухню, чтобы подумать над тем, что ему съесть на ужин. Сильного голода он не испытывал, но старался придерживаться чёткого распорядка дня, где вечером чёрным по белому было обозначено: ужин должен быть обязательно. Остановив свой выбор на овощном салате и тушёной куриной грудке, Чон, забрав обе чаши с едой к небольшому столику у стены, с удовольствием потёр руки от нетерпения и взял вилку в руки, чтобы насладиться вкусом и тихой атмосферой.       Свою квартиру он обставил минимально, стараясь избегать ярких цветов и очень вычурных украшений. В основном, всё жилое пространство было выдержано в светлых и приглушённых тонах, только крупногабаритная мебель, как комод и шкаф в коридоре, а также ночные шторы и прихожая, выделялись насыщенным оттенком венге, но в остальном Чон был себе верен: только белые, кремовые и светло-серые тона, служившие для его точкой опоры, особенно в тяжёлые трудовые будни.       Раскрытые настежь окна охотно впустили сумерки с их прохладой и приятным запахом зелени и влаги. Прогноз погоды мужчину сегодня особенно порадовал: ночью должны были прийти долгожданные дожди, а температура упасть до комфортных двадцати трех градусов, и Хосок этому был несказанно рад. Чем легче он переносит лето, тем лучше.       Едва брюнет закончил со своим простым, но вкусным ужином и тщательно вымыл за собой посуду, вместе с прохладным июльским воздухом в гостиную просочились едва различимые звуки расстроенной гитары. Чон, резко подняв голову на шум, прикрыл разочарованно глаза, прекрасно понимая, что с каждым новым звоном струн также быстро разбивались его мечты о спокойном отдыхе и приятной тишине. Нет, он не был против музыки как таковой, даже сам слушал её иногда на хорошей громкости, но сейчас, когда он так старательно стремился к покою и тишине, как следует перетрудившись на работе, это казалось ему настоящим испытанием.       — Накаркал, — тихо проговорил он себе под нос тогда, когда к звону струн подключился и другой высокочастотный звук. Сосед, видимо, решив отстроить инструмент, подключил его к какому-то аппарату, который ужасно фонил и бил по ушам даже сквозь расстояние. Хосок, буквально вздрагивая от каждого резкого звука, ощетинился, предвкушая самый ужасный вариант развития событий: сейчас этот нарушитель его спокойствия включит что-то посерьёзнее, чем простое бренчание, и окончательно снесёт ему только недавно успокоившиеся нервы. И смиренно ждать подобного Хосок точно не собирался.       — Просто поговорю, мы все живём тут бок о бок, не получу же я за свои пожелания по голове гитарой… — Проговорил он вслух, поспешно натягивая на себя светлую домашнюю футболку, а после, всунув босые ноги в шлепанцы и взяв с крючка ключи от дома, шагнул медленно за порог. — По крайней мере, я надеюсь…       Его нельзя было назвать скандальным соседом, напротив, жильцы дома очень положительно отзывались о Хосоке, особенно часто с восторгом рассказывая друг другу о том, что мужчина постоянно убирал оставшийся на лестничной площадке мусор, придерживал двери и помогал соседям в любом насущном вопросе, будь то ремонт или переезд. И даже сейчас, решив высказать соседу снизу о том, что вечер пятницы — не время для громких звуков и подключённой к системе гитары, Чон не собирался давить аргументами и эгоистичным желанием посидеть дома в тишине.       — Может зря я это всё… — Мужчина, резко развернувшись на пятках в коридоре этажа, шагнул нерешительно обратно к своей квартире, подумав, что поступает слишком импульсивно. — Он же недавно только въехал, а тут я вот так…       Квартира этажом ниже сдавалась уже несколько месяцев, Чон видел это по рассылкам арендодателя и даже сам просматривал вариант смены жилья, но, недолго поразмыслив над тем, как ему снова придётся перетаскивать свои вещи с этажа на этаж, в том числе в такую жару, быстро отмёл подобные мысли. Меньше всего он хотел, взмыленный и взбешённый, корячиться в узких коридорах с мебелью и шкафами, потому перестал следить за обновлениями и письмами на электронной почте от риелторов. Видимо, постоялец нашёлся не так давно, до этой пятницы всё было тихо и спокойно.       — Просто поздороваюсь. С соседями принято здороваться, — вновь развернувшись на пятках обратно в сторону лестницы, Хосок оправил свою мешковатую футболку, пригладил лезущие в глаза чёрные волосы вновь со лба назад и поспешно спрятал ключи в карман домашних серых брюк, толкнув рукой дверь запасного выхода и быстро минуя один лестничный пролёт. Судя по частоте звука, квартира находилась почти чётко под его.       Как только Хосок вошёл на нужный ему этаж, звук лёгкого перебора струн стал слышаться чётче и чище. Это был уже не тот звонкий и надрывистый звук расстроенного инструмента, скорее всего сосед, уже откалибровав на нужном аппарате тональность, просто спокойно и тихо играл, стараясь не сильно шуметь, чтобы не мешать отдыхающим после работы соседям. Чон, замерев у двери, застенчиво потоптался на месте, поджав губы от своего столь поспешного решения. Что он ему скажет? Здравствуйте, я Ваш сосед сверху и пришёл послушать импровизированный концерт, потому что тут никто их не устраивает? Сгорая от стыда и от своих сумбурных мыслей, брюнет слабо выдохнул и прикрыл глаза ладонью. Звучало это всё как чистой воды бред. Всё, за исключением приятного звука акустической гитары.       — Ладно, поздно отступать. — Встрепенувшись, Хосок тихо постучал в дверь трижды, шумно при этом выдохнув. Звук игры стих, послышался скрип струн и неверно взятого аккорда от удивления, а вскоре и вовсе раздались тихие и размеренные шаги. Щёлкнул дверной замок, скрипнули петли, в полумраке на пороге квартиры показалась стройная фигура блондина, ошарашенно смотрящего в коридор через небольшой дверной проём.       — Здравствуйте, я Ваш сосед сверху… — Улыбнувшись, проговорил Чон, старательно отмахиваясь от своих недавних мыслей касаемо того, что дальше он продумывал сказать после начала этой фразы. Парень, сглотнув, поспешно раскрыл шире дверь, чтобы лучше видеть собеседника. Но он забыл обо всех своих недовольствах ровно в тот момент, как блондин, тихо усмехнувшись, расплылся в тёплой и полностью обезоруживающей улыбке, отчего на нежных щеках выступили милые ямочки. Хосок, пару раз моргнув для верности, подумал о том, что ему померещилось, но картина в дверях была очень даже реальной, сколько бы он ни смотрел и ни моргал.       — Здравствуйте… — Ответил тихий голос, добавляя шарма и без того привлекательному внешнему виду. Мягкий, где-то хриплый на низких, тягучий на средних тонах голос был будто создан той самой игрой на гитаре, повторяя знакомый и размеренный ритм тонких струн. — Я Вас побеспокоил? Простите, если был слишком громким, я больше…       — Я просто… — Начал было Чон, но осёкся, так и не решив закончить фразу, лишь вновь с надрывом в голове у себя проговорил: «Ну какой ты дурак, Хосок…» — Вы ведь недавно въехали, верно? Подумал, может помощь какая нужна. Я недавно только пришёл с работы, так что в случае чего — свободен…       Мысленно поставив себе и своему оправданию «плюс один», Чон очень надеялся, что сказанные слова его сейчас хоть немного реабилитируют. Парень, задумчиво осматривая мужчину в коридоре с ног до головы, отметил, что он и правда после душа и в простой домашней одежде. Как минимум в этом ему не соврали.       — Спасибо, но я почти уже всё разобрал. Знаю, что шуметь сильно вечерами не желательно, потому занимался этим днём, — поспешил ответить блондин, всё ещё держа дверь открытой и не позволяя себе резко хлопнуть той перед носом своего нового соседа. Чон, удивленно ахнув, посмотрел отчего-то парню за плечо, стараясь рассмотреть пространство коридора за ним. Разбирал и собирал всё один в такую жару? После таких слов Чон почувствовал себя ещё большим дураком.       Между ними воцарилось неловкое молчание, которое никто так и не решался нарушить. Чон, сглотнув, сделал шаг назад, давая понять, что не намерен более отвлекать парня и сейчас пойдёт обратно к себе, но блондин, облизнув сухую от нехватки жидкости в организме нижнюю губу, пошире отворил входную дверь, чтобы жар душного коридора не сильно давил на стоящего в нерешительности соседа.       — Ужинали? — Едва слышно поинтересовался он, сжав покрепче замок на двери пальцами и немного подпирая ту левым плечом. Хосок, немного кивнув, выдал ему такой ответ на сказанный вопрос. — А не хотите свежеприготовленного зелёного чая с мятой и немного яблочного пирога? В честь знакомства.       Взглянув на парня вновь, Чон снова столкнулся с добрым и невероятно милым взглядом напротив. Улыбка, так и не покинув прекрасного лица, всё ещё сияла на мягких полных губах, и отчего-то именно сейчас мужчина ощутил в себе дикую жажду и голод до сладкого, отказываться от которых ему очень уж не хотелось. Улыбнувшись в ответ, он тихо засмеялся, довольный таким предложением как никогда.       — Я с удовольствием, — отозвался брюнет, доверительно кивнув, блондин, сделав шаг назад, пригласил мужчину пройти к себе в квартиру.       Возможно, пятница всё же не так уж будет и плоха.       Как оказалось, Пак Чимин, так назвался новоиспечённый сосед Хосока, действительно уже почти полностью разобрал все перевезённые с прошлого места жительства коробки и уже хорошо обставил гостиную и прилегающую к ней кухню. Планировка у парня была абсолютно идентичная, что и у Чона, и, как оказалось, даже вкус в интерьере у них был практически схож. Чимин тоже был любитель минимализма: двухместный диван делил обеденную зону с основной, небольшой столик из тёмного дерева приятно обосновался рядом, а напротив у стены стоял большой комод с такого же размера телевизором. По другую сторону от дивана располагался рабочий уголок с компьютером, пока что не до конца оборудованным, а у большого панорамного окна в пол стояла увесистая многоуровневая подставка с самыми разными растениями в горшках. Там же, прямо у штор, находились несколько уютных кресел и подставка для гитары.       — И правда, ты почти со всем разобрался. А то я уже готов был засучить рукава, — встав неподалеку от кухонной столешницы, проговорил Хосок, наблюдая за тем, как медленно и спокойно блондин достал из шкафчика пару белых кружек и тарелок.       — Это было самым лёгким. Сложности будут в спальне, потому что там мне придётся немного повозиться со шкафом. Поставишь на столик? Я сейчас достану пирог. — Попросил Чимин, пододвигая к краю подготовленную посуду и сразу беря с металлической ручки полотенце. — Я не знаю, кто проектировал эти помещения, но поиздевался он над жильцами от души.       — Именно поэтому мебель я делал под заказ, — усмехнувшись, отозвался Чон, беря в руки тарелки и кружки, чтобы отнести к дивану. Чимин, вытащив из едва тёплого духового шкафа ароматный яблочный пирог, прихватил вместе с собой подставку и тоже поспешил отнести приготовленную сладость на стол. — Как ты пронёс по нашим узким коридорам кровать?       — Ловкость рук и никакого мошенничества, — с улыбкой отозвался Пак, взглянув на опустившегося на диван мужчину с любопытством.       Вкус приготовленного пирога под аромат свежезаваренного чая оказал на Хосока если не полностью успокаивающее воздействие, то хотя бы притушил его желание высказаться по поводу громкого шума и своего отдыха после долгой рабочей недели. Чимин, как оказалось, почти всегда проводил вечера подобным образом, что-то любил смотреть на большом телевизоре или слушать музыку. Хосок, многозначительно взглянув на стоящую на подставке акустическую гитару, отодвинул от себя пустую тарелку от своей порции пирога и приподнялся с дивана, прихватив для удобства кружку с уже немного остывшим чаем. Окна, так и не зашторенные, были испещрены косыми каплями накрапывающего дождя. Брюнет, мягко сменив под внимательный взгляд соседа место, аккуратно опустился на край одного из мягких кресел, немного толкнув открытую створку наружу, чтобы больше впустить сырость в квартиру.       — Играешь? — Поинтересовался он, обхватив кружку двумя руками и смотря за тем, как Пак быстро убрал всё со столика на кухню, а после, подлив ещё кипятка в чайник, прихватил его с собой и тоже присоединился к мужчине. Чимин, проследив взглядом туда, на что указывал Хосок, с рассеянной улыбкой усмехнулся.       — Есть такое, да. За переезд и прочие проблемы толком и не брал её в руки, сегодня только настроил и заменил струны. Она со мной уже очень давно, — отозвался блондин, делая медленный глоток чая из кружки, стараясь говорить немного сдержаннее, чтобы лишний раз сосед не подумал о том, что рядом поселился безбашенный рок-музыкант. — А ты?       — Не пробовал, мои руки скорее любят играть на клавиатуре компьютера и калькулятора, — засмеялся Хосок, удобнее садясь в кресле и с удовольствием вдыхая носом сырость дождя. — Вообще, я и живую-то игру не так часто и слышал, записи — это ведь совсем другое.       Чимин, облизнув полную нижнюю губу языком, задумчиво отставил свою кружку на стол и немного толкнул своё кресло назад, чтобы между ним и столиком было больше пространства. Листья растений, что приятно колыхались на ветру от потоков воздуха с открытого окна, защекотали его сзади по шее, вынуждая несколько раз непроизвольно почесать кожу от прикосновения. Протянув к гитаре руку, Пак легко снял её с подставки и подтянул к себе, заботливо и даже немного интимно укладывая на колено. Он любил сидеть у окна и играть, наблюдая за тем, как ветер качал деревья далеко впереди у соседних домов. Была в подобной атмосфере определённая прелесть.       — Если хочешь, я немного для тебя сыграю, — проговорил блондин, поправляя на нужном ладу капо в виде маленькой акулы. Хосок, заинтересованно осмотрев сначала само тело гитары, потом её струны и следом пальцы парня, мягко ложащиеся на гриф, и поспешно поднял к его лицу удивлённый взгляд. Чимин смотрел на него внимательно, но без давления, предлагая послушать живой звук под аккомпанемент барабанивших по окну капель дождя.       — Если ты хочешь… Я с удовольствием послушаю. — Отозвался Чон, поворачиваясь немного боком в кресле и стекая локтём ближе к подлокотнику. Комфорт, покой и тишина — что могло быть лучше в этот пятничный вечер? Как оказалось, музыка и звук гитары вполне вписывались в его давно привычный распорядок отдыха. — Петь тоже будешь?       — Не надейся, — засмеялся Чимин, опуская голову и прижимаясь плотнее плечами к спинке кресла, садясь нога на ногу и устраивая лучше инструмент в своих руках. — Но, может, что-то пробубню.       И мягко тронул струны лёгким ненавязчивым перебором.       

Chase Eagleson — Wicked Game (Chris Isaak, acoustic cover).

      Хосок, до этого момента никогда вживую не слыша гитару так чётко и громко, замер с кружкой в кресле, стараясь даже не дышать в сторону парня. Дождь, стучащий по стеклу и оконной раме, мягко обволакивал прохладой, побуждая прикрыть глаза, и брюнет не стал противиться своим желаниям: мягко прикрыл глаза, прижавшись к креслу спиной и плотно в него будто бы врастая, расслабился и потянул носом сырость и тепло квартиры, вслушался в спокойный перебор струн с характерным скрежетом и звоном. Сердце, ухнув глубоко в груди, отозвалось трепетом и живым зовом, само потянувшись за мелодией, которую Чимин выстраивал своими руками. Атмосфера, казавшаяся в самом начале этого спонтанного знакомства напряжённой, постепенно стала сглаживаться, опуская пару в полумраке гостиной в долгожданный комфорт.       Для новоиспечённых друзей и знакомых Чимин никогда не играл. Не то, чтобы он стеснялся внимания или не любил играть по запросу что-то желаемое, скорее, он старался оставаться скромным в глазах людей и не перегибать палку своими немногочисленными талантами. А может, всему виной было смущение. Скромность, что была в его характере главенствующей чертой, зачастую брала верх над мыслями и прихотями, и Пак никогда не стремился заглушать её предостегерающий голос в своём сердце. Но сейчас она будто притихла, дав блондину возможность сделать то, что он хотел, и если его желанием было подарить Хосоку песню — она не станет сбивать Чимина с этого пути.       Пальцы, заскользив по грифу, легко касались струн, надавливали, дёргали и тянули, выводя аккорд за аккордом, и Чон, поддавшись этой магии вечера, постарался как можно больше услышать и прочувствовать от истории, что рисовала мелодия, запутавшись в глухих ударах дождя. Долгожданный и приятный сердцу ливень накрыл город, врываясь в помещение новой порцией влажности, и Хосок, тихо выдохнув от лёгкого чувства эйфории, приоткрыл, наконец, глаза, бросая подёрнутый восторгом взгляд к лицу Чимина. Он был сосредоточен, двигаясь уверенно пальцами по грифу и поверх резонаторного отверстия. Звук, путаясь между тонкими нитями, приобретал красивое и объёмное звучание, вибрируя в воздухе на каждой паузе. Чон, сглотнув от этого обволакивающего чувства, осторожно поставил кружку на столик, стараясь не упустить ни одной взятой парнем ноты.       — Я знаю эту песню… — Шёпотом проговорил он, стараясь не мешать. Чимин, с улыбкой взглянув на него, мягко кивнул в ответ, будто надеясь, что мужчина помнит эту композицию, и вновь опустил голову, выразительно наклонив её к гитаре, чтобы улавливать каждую строчку и каждый верно сыгранный таб. — Так красиво.       — Она и правда хороша. Мало кто играет её на акустике, точнее, я мало слышал, чтобы играли, — отозвался парень на коротком и тихом переходе, а после облизнул губы и на мгновение прикрыл глаза. — Весь мир был в огне, кто спасёт меня, если не ты?       Голос, хриплый и слегка надломанный, ворвался вместе с аккордами в пространство, лишая Хосока возможности продолжить диалог. Тонкий, едва ощутимый, он звучал настолько интимно и приглушённо, что по спине мужчины пошла непрошенная дрожь, заставляя проглотить новые возникшие вопросы. Пел ли кому-то Чимин до этого или Чон оказался первым? Любил ли он вообще петь для незнакомцев? Что, если Хосок его своим визитом и многозначительными взглядами вынудил пойти на подобный шаг? Ладони, вмиг вспотев, крепко вжались в колени, брюнет поспешил вытереть их о домашние брюки, лишь бы не акцентировать на них всё своё внимание.              — Сгорая от страсти, поймёшь, как же люди глупы… — Следовал давно заученной до дыр песне Чимин, продолжая своё короткое выступление. Чону показалось, что в этих строчках кроется куда больше, чем просто желание угодить новому знакомому. В них было столько эвфемизмов, столько противоречий и двойного дна, что никто из них двоих не решался сейчас озвучить то верное, созданное для них в этот тёмный пятничный вечер. Там, где было место сломанным чувствам, остро проглядывала надежда на их новое и более пылкое возвращение. — Разве я мог мечтать, что однажды мне встретишься ты? И как мне теперь принять, что со мною расстанешься ты?       — Но ведь я… — Тихо протянул следом за Чимином Хосок, встречаясь с его тёмными глазами и тоже спокойно улыбаясь в ответ, поддерживая созданное настроение и проживая музыку и слова, как давно забытую историю. Пак, вновь кивнув на такую открытость, продолжал двигаться пальцами по струнам, подводя вечеру эфемерный и чувственный итог. Мужчина, сглотнув, не смел отвести взгляда от этой притягательности, комом окружившей их двоих.       — Я так хочу любить… — Вторил голосу Хосока блондин, разорвав контакт и переведя взгляд на собственные руки, продолжая считать в голове паузы и постаравшись нигде не ошибиться. Струны, звонко отражаясь от подушечек его пальцев, охотно сами дрожали под его уверенными касаниями.       Разум, подкинув новый возможный вариант развития этого вечера, эхом зазвенел за сказанными словами. Раз Чимин не так давно переехал, то, наверняка, так ещё и не видел ни район, ни ближайший парк неподалёку. Быть может, Хосоку стоило показать ему всё здесь? Провести экскурсию, рассказать про местные магазинчики, угостить за такой приятный и тёплый вечер любимым кофе в местном кафе. Чимин же любит кофе? Интересно, какой кофе он предпочитает: чистый американо или что-то со сливками и сиропом? Вариантов было множество, и все они были один лучше другого, что Чон даже и не знал, что ему стоило выбрать. В любом случае, он будет рад и просто помочь парню со шкафом в спальне, если тот его попросит, лишь бы знакомство не прекратилось на трагичной ноте о потерянной когда-то любви, оставаясь привкусом остывшего чая и яблок в карамели на языке.       — Ещё раз прости за то, что ворвался вот так к тебе без твоего приглашения, — в сотый, наверное, раз извинялся Чон, стоя вновь на пороге квартиры Чимина, откуда их знакомство и началось. Они закончили с чаем и пирогом, вымыли посуду, вытерли всё на сухо и убрали по шкафчикам, а гитара… Гитара по-прежнему одинокой подругой осталась стоять на подставке у раскрытого почти настежь окна. — Если тебе понадобиться помощь с мебелью или с чем-то другим, то я всегда к твоим услугам.       Чимин, проводив мужчину до двери, остановился с ним ненадолго и вновь подпирал её плечом, чтобы та не слишком сильно хлопнула во время закрытия из-за жёстко натянутого доводчика, пока Хосок, проверяя по карманам свои ключи от дома и наличие других ненужных пока ему вещей, топтался в слабо освещённом коридоре и так неохотно смотрел на лестничную площадку чуть поодаль от квартиры. Уходить очень не хотелось, вечер, наполненный приятной беседой, вкусом чая со сладкой домашней выпечкой и музыкой приятным покрывалом окутал сердце и душу Чона, и его квартира, по сравнению с этим приятным и уютным уголком Пака, теперь казалась мужчине серой и безжизненной коробкой.        — Хорошо, Хосок. Если понадобиться, то я непременно к тебе зайду, — с улыбкой ответил блондин, складывая руки на груди и виском прижимаясь к двери. Казалось, что он ждал чего-то ещё от Чона, не просто слов о помощи и поддержке, но сам не стремился навязываться к и без того взволнованному брюнету со своими предложениями.       Они замолчали, так и смотря друг на друга через дверной порог, не смея больше что-то сказать. Хосок не был уверен в том, захочет ли Чимин провести с ним выходной день. Не был уверен, что ему нужен кто-то, кто может окунуть его в жизнь этого места и района, подсказать, что здесь было и как. Не был уверен…       После всего, что произошло за эти часы среди сырости и звуков гитары, он не был уверен даже в самом себе.       — Доброй ночи, — тихо попрощался Пак, опустив взгляд и делая шаг в сторону, чтобы закрыть дверь. Чон, поспешно сглотнув, дёрнулся вперёд, подстёгнутый страхом окончательного завершения всего этого миража и наваждения. Он не может просто так проститься… Не может…       — Чимин, я… — Упираясь рукой в дверь, Хосок, нависнув немного сверху, впервые ощутил сильное давление на ладонь, даже не подозревая до этого, как плотно был натянут доводчик. Но парень, ничего про это ранее так и не сказав, смиренно всё время держал и не позволял двери слишком быстро закрыться. Он ждал, ждал того, что ещё Хосок хотел бы ему предложить. — Я подумал, что, если у тебя есть время, то я мог бы показать тебе район. Мы могли бы прогуляться, выпить кофе… Завтра, например…       — Сегодня, — отозвался Чимин, с улыбкой подняв глаза к лицу Хосока и ловя его удивлённый взгляд. Кажется, брюнет действительно потерял счёт времени. Пак, откровенно и тихо от этого засмеявшись, смягчился в лице. Подшучивать над мужчиной в такой момент ему абсолютно не хотелось. — Уже полночь, Хосок. Потому не завтра, а сегодня. Встретимся внизу у подъезда в одиннадцать.       — Сегодня… Хорошо, договорились на сегодня. Доброй тебе ночи, Чимин, — улыбнувшись в ответ, Хосок, мягко придержав для парня дверь, сделал шаг назад, позволяя тому скрыться за ней. Та, тихо щёлкнув, отделила, наконец, два ненавязчиво связанных мира, отправляя парней по своим территориям.       Всё же, пятница может принести давно утерянный комфорт и отдых. Комфорт, звуками осевший на кончиках пальцев по струнам гитары.

Но ведь я… Я так хочу любить… Тебя.