Солнце встаёт на западе

Все пять дней мы тренировались до седьмого пота, до ломоты в мышцах и до белой пелены перед глазами. Меня каждый день дико, невыносимо, до дрожи в пальцах бесил Сет. Вот прям физически хочется ему врезать, вмазать по самые помидоры, расхуярить его самодовольную рожу о стену, чтобы от него мокрое место осталось. Ему вообще ничего не нравится! Каждое движение, каждый мой шаг, каждый вздох он комментирует сильнее, чем зануда Кевин, хотя казалось, что это абсолютно, категорически невозможно! Он превзошел сам себя в искусстве быть невыносимым. Я сидела в своей комнате, уткнувшись в книжку. Очень скучную, про какую-то возвышенную любовь, от которой тошнило. Но делать было больше нечего, не буду же я, в самом деле, влезать в разговоры старшекурсников. Пусть себе обсуждают каждый пыльный уголок этого грёбаного мира и его ещё более грёбаных людей, спорят о политике и философии, а мне и так тихо и неплохо в моём углу. Точнее, почти неплохо, если бы не назойливый гул их голосов за стеной. — Хей, Рейвен, — донёсся сквозь этот гул голос Мэтта, приглушённый и нарочито небрежный, — Не хочешь спуститься к нам? Разбавить нашу компанию? Я протяжно, с шипением, выдохнула и приподняла свой торс на кровати, опираясь на локти. Мои глаза, словно два подозрительных сторожа, метнулись к закрытой двери, за которой была шумная гостиная и откуда, как из раковины, доносился гул голосов и смеха. Спуститься? В эту псевдоинтеллектуальную тусовку? Нет уж, спасибо. Вопрос, впрочем, решили за меня самым бесцеремонным образом. В дверь в комнату постучали не с той стороны, где гостиная, а с коридора, и, не дожидаясь ответа, на пороге материализовался Ники, выряженный в чёрт-пойми-что - не то ковбой, не то цирковой артист эпохи декаданса. Он оценивающе оглядел сначала старшекурсников в гостиной, а потом уже, словно обнаружив диковинный экземпляр, заглянул в спальню. Его глаза блеснули. — О, Рей, ты тут прячешься! — улыбнулся парень так широко, что, казалось, вот-вот лопнут уголки губ, — Так ты всё-таки поедешь с нами? Или уже передумала, зачитавшись? — Куда? — я на мгновение опешила, мозг отказывался выуживать из памяти ненужные, как мне казалось, детали. — В Колумбию, — чуть тише и аккуратнее, почти шёпотом, произнес на этот раз уже подошедший Хэммик, появившись за спиной Ники, как тень. — Ты же сказала, что подумаешь... Мы ждали. До последнего. — Ладно, — я пожала плечами, сделав вид, что просто забыла, а не тянула время, и сползла с кровати. Что мне ещё оставалось? Парень радостно, почти детско, ухмыльнулся и выпорхнул в коридор, словно пружина. Пока я, кряхтя, переодевалась из домашнего в нечто более подходящее для вылазки, в комнату без стука зашла Дэн и уставилась на меня своим тяжёлым, капитаньим взглядом. Она молчала, просто стояла у косяка и смотрела. Не то, чтобы я сильно стеснялась своего тела, но под таким пристальным, изучающим и напряжённым взглядом кожа начинала зудеть, а в голове чётко возникало желание взять её за шиворот и выставить за дверь. — Чего уставилась? — не выдержала я наконец, натягивая чёрную водолазку. — Нила мы не отговорили, — аккуратно, выверено, как заученную фразу, выдавила капитан, не меняя позы. Я выгнула бровь дугой и посмотрела на нее наконец в ответ, прямо в глаза. Дэн нервно закусывала нижнюю губу, а её пальцы теребили край куртки, перебирая ткань. Что же такого страшного творят мои милые родственнички в этом проклятом месте под названием «Райские Сумерки», что их так вот, до паники, боятся отправлять в поездку кого-то новенького, недавно появившегося? Что за тайны они там прячут? — Тебе лучше с ними не ехать, — продолжила девушка, её голос потерял командирские нотки, в нём слышалась почти что мольба, — Это... Это может быть опасно! Не только физически. — ..., — я не стала на это ничего говорить, слова застряли где-то в горле комом. Просто натянула свои потрёпанные, излюбленные длинные перчатки, похлопала её по плечу, будто отряхая пыль, и двинулась к выходу, — Мне там, чтоб ты знала, бесплатно наливают. Крепкого. Я чуть ухмыльнулась, глядя на её опешенное, потерянное лицо, и вышла из комнаты, захлопнув дверь. Глаза тут же, будто на прицеле, наткнулись на собравшуюся у лифта компанию Эндрю. Кевин, как всегда, стоял, будто проглотил аршин, лицо вытянутое и недовольное, чего не скажешь о сияющем Ники и... относительно спокойном Эндрю. У последнего правда реакция была замедленной, взгляд мутноватый - классика после таблеток, а у первого просто неугомонное шило в одном известном месте, от которого он не мог ни секунды стоять смирно. Когда я заметила Нила, чуть задержала на нем взгляд, точнее, прицелилась в его глаза, пытаясь разглядеть тот самый оттенок, о котором гадала, когда узнала, что он носит линзы. — Все-таки цветные, — констатировала я факт, подходя к ним вплотную, как будто сообщала о погоде. Констатация факта. Ничего более. Нил дрогнул, будто от лёгкого удара током, и задержал свой взгляд на мне, в его глазах мелькнуло что-то неуловимое - то ли вызов, то ли любопытство. Мне же почти сразу стало скучно смотреть на какую-то живую диковинку, поэтому я перевела взгляд на вертящегося на месте Ники, который тут же подскочил ко мне ближе, нарушая личное пространство. — Ты чего так скучно оделась? Всё чёрное, — пролепетал он, разглядывая мой наряд с преувеличенным разочарованием. — Можно же было что-то яркое! — Зато удобно, и от крови не видно, — парировала я, и он засмеялся, будто это была шутка. — Ну всё, поехали, а то раздражаете своими пустыми разговорами! — поторопил нас Эндрю глуховатым голосом, и мы всей гурьбой, как стая собак, двинулись к лифту, заполнив кабину тяжёлым молчанием. Внизу, у неприметной машины, за руль, как и ожидалось, уселся Ники, потирая руки от нетерпения. Но вот на переднее пассажирское сел не вечно ворчащий Кевин - тому пришлось, скрипя зубами, умещаться с нами сзади. Со мной, с Аароном и с молчаливым Нилом. На переднее пассажирское сел Эндрю. Тесно. Духота. Пахло бензином, дешёвым освежителем воздуха и чужим напряжением. Причина, по которой я вообще согласилась на эту авантюру в Колумбию, была проста и цинична: отжать у одного матерого мужлана свою, кровью и потом выстраданную, машину. Чтобы больше не быть этим вечным птенцом кукушки, перелетающим с одной чужой ветки на другую, вечным подкидышем без своего угла и своего железа под жопой. Мы понеслись по ночной трассе на совершенно дикой скорости. Ники вообще плевал на все правила и разметку, поэтому машину мотало и шатало из стороны в сторону, как щепку в потоке. Я впилась пальцами в сиденье, костяшки побелели. На середине пути, когда за окном уже замелькали первые признаки скорого прибытия в виде знаков у дороги, Эндрю вдруг скрючился. Он побледнел, как полотно, и, сжавшись, прохрипел: "Останови. Сейчас". Прям на трассе, блять, с потоком машин. Они вообще свои жизни не ценят?! Уж простите за мою банальность, но со своим-то не самым простым жизненным путём, я свою шкуру очень даже ценю! Миньярд вывалился из машины и стал корчиться у обочины, в грязи, будто пытался вывернуть наизнанку все свои внутренности. Я поморщилась от этих рвотных звуков, от спазмов, которые виделись даже сквозь его спину, и демонстративно отвернулась, уставившись в потёртую обивку потолка. Это зрелище, этот конвульсивный кашель... Это было очень, до жути знакомо. Похоже на ломку. Но от чего? От таблеток? Мысль ударила, как обухом. Я медленно, удивлённо перевела взгляд на брата, который, уже бледный, но собранный, залезал обратно в автомобиль. На его лице была не боль, а пустота, кислая и усталая мина, полное отсутствие того самого искусственного возбуждения. Он просто не принял сегодня свою дозу. Пропустил. Или сознательно сбросил. А ведь если Комитет прознает, если хоть один врач заподозрит неладное на обязательном допинг-контроле, то всю команду отстранят от игр до выяснения. На корню зарубят все мечты, все тренировки, всё. — Сначала заедем в "У красотки", — сообщил нам Ники. Я поморщилась на это заявление и хотела выразить протест, но мы уже подъехали и припарковались. Все начали вылезать из машины. Я же не торопилась этого делать от слова совсем. Очень медленно вылезла оттуда, будто меня магнитом держало в этой черной коробке на колесах. — Я не пойду внутрь, — сразу предупредила я. Кевин чуть приподнял бровь, а вот Нил удивлённо на меня посмотрел, будто я не просто обозначила свою позицию, а выставила свое мнение перед Сталиным. Аарон просто кивнул и пошел в кафе. Эндрю чуть просверлил меня взглядом, а потом до него видимо дошло, и он тоже двинул в кафе. Я достала сигареты и прикурила одну, прислонившись к автомобилю. Вокруг было много людей и так же много машин. Кто то просто разговаривал, кто дрался. Не удивлюсь, если сейчас кто-то кого-нибудь пришибет. — О, милая, привет, — послышался старческий голос откуда то сбоку. — Кха! — я от удивления слишком сильно вдохнула сигаретный дым и подавилась. — Ох, аккуратнее, дорогая. Я бросила сигарету на землю, туша ее носком ботинка и посмотрела в сторону голоса. Там шла миловидная на вид старушка, чуть ниже меня ростом. В руках у нее была авоська, в которой лежали продукты. Узнала ее я сразу. — Бабушка Ниврд, — кивнула я, — Что вы тут делаете? — За продуктами ходила, — улыбнулась она, — Рядом с домом не продают то, что мне нужно для моей пекарни. — У вас пекарня? — мои брови поползли вверх. — Да, недавно открыла, — улыбнулась она, — Девочки уехали учиться, а что мне одной скучать? Я решила, что неплохо будет чем-то заняться. Я кивнула, понимая, что она права. Близняшки уехали учиться в университет, который я им посоветовала выбрать. Но не ожидала я тут их бабушку встретить. Тем более я ее очень сильно уважаю... А тут она еще меня и с сигаретой увидела. Надо было с парнями заходить... — Тебя что привело сюда? — поинтересовалась бабушка, ставя свою ногу на землю, — Девочки говорили, что ты в больнице... — А, меня выписали, — ответила я, откатывая окурок под машину ногой, — Я сейчас в Пальметто учусь. — Ох, хороший университет, мой покойный муж тоже его заканчивал, — она улыбнулась, чуть прикрыв глаза, видимо, деда вспоминала. — Вот как... — чуть неловко ответила я. Бабуля Ниврд что-то себе пробубнила под нос и полезла в авоську. Я просто наблюдала за ней, периодически поглядывая на двери кафе. Сейчас, я как никогда ждала появления своих бедовых родственников, которым будет насрать на незваную прохожую, и они утащат меня. Из дверей так никто и не появился, а бабушка достала из своего пакета в сеточку какой-то другой пакет, но уже бумажный. Она его чуть приоткрыла и улыбнулась, кивая сама себе. — Вот, дорогая, возьми, — проговорила бабуля, — Сама пекла, хотела продавщице в магазине отдать, да не она сегодня на смене была... — Не... — начала я и ко мне кто-то подлетел. Ники прихватил меня за плечи и с любопытством посмотрел на бабушку и пакет в ее руках. Потом он перевел взгляд на меня и снова на бабушку. — Какой милый юноша, — пролепетала бабуля и потянулась к его щеке, но не дотягивалась, ну и Ники наклонился, а она его потрепала. — Кем вы приходитесь Рейвен? — Кузеном, — улыбнулся Хэммик. — Ох, тогда вы возьмёте? А то Рей девушка скромная и откажется... — Конечно! — Ники взял хлебобулочные изделия из рук бабушки Ниврд и ярко улыбнулся. Я почувствовала затылком еще взгляд и обернулась. Там стоял Аарон и в его глазах читалось: "Скромная?". Бабушка еще потрепала Ники и, подобрав свою сумку, медленным шагом двинулась к остановке. Хэммик открыл пакет и радостно запищал, там лежали булочки, начинка пока неизвестна, но видимо сам факт булочек его обрадовал. — Ты в курсе, что не надо брать вещи у незнакомого человека? — саркастично спросила я. — Раз ты ее не прогнала, значит она знакомая, — важно проговорил парень, — Да еще и имя твое знает и сокращенно называет. — Угх, — простонала я, залезая в автомобиль. Ники радостно сел за руль и, как только все уселись, снова рванул по дороге, нарушая все возможные правила дорожного движения. — Кто это? — спросил Аарон. Я протяжно вздохнула и посмотрела в крышу автомобиля. Боковым зрением чувствовала взгляды всех, даже Эндрю смотрел через зеркало заднего вида, в уже приподнятом настроении. А, они туда за Крекерной пылью ходили. Вот и ломка его закончилась. — Бабушка Ниврд, — скучно ответила я, — Тех близняшек. — А! — весело воскликнул Ники, — те девочки, с темно-каштановыми волосами! — Угу, — промычала я. — А они где? — спросил Аарон. — В Южной Калифорнии учатся, — спокойно ответила я. Дальше мы ехали молча, только разве слушая чавканье Ники, который радостно сообщил, что булочки с клубничным джемом. Ну и хорошо, что я отказалась, ненавижу этот вкус. Когда мы доехали до Райских Сумерек, то было только одиннадцать часов ночи, но очередь выстроилась на редкость огромная. Мы все вышли из машины, а Ники поехал парковать ее на вип парковку. Я оглядывалась по сторонам, вспоминая старые происшествия, которые здесь были. На этой самой парковке меня увезли в психиатрическую лечебницу. Может поэтому, я сейчас чувствовала себя крайне неприятно и старалась не задерживать взгляд на одном месте, а все блуждала по окружению. Благодаря этому я заметила одну очень знакомую физиономию, которая стояла полубоком к нам в метрах пятидесяти. Я ухмыльнулась и подошла к Эндрю, протягивая руку. — Дай нож, — спокойно сказала я, — Знаю же, что есть. Он просто проследил за моим взглядом и спокойно из под повязок достал оружие, при этом улыбнувшись сильнее меня. Нила, кажись, вот-вот паничка хватит. Джостен переводил взгляд с меня на Эндрю и беспомощно на Аарона, не хотел становиться свидетелем убийства, но я не собираюсь никого убивать. Я отошла от парней и пошла к курящему мужчине, он стоял, не обращая внимания на окружающих. Очень зря. В честном бою я ему проиграю, хотя кто знает, но рисковать не стоит и, кто сказал, что честность у меня присутствует? Аккуратно к нему приблизившись, дернула на себя, приставляя нож к груди мужчины. У него от удивления выпала сигарета из рук, и он уставился на меня во все глаза. — Давно не виделись, — протянула я, — Генри. — Рейвен, — тихо выдохнул мистер Ойланд, — Что ты... Он поднял глаза и за моей спиной наверняка увидел парней. Генри не мог не заметить, что сейчас они смотрят на меня, ведь я не скрывала своих намерений угрожать человеку и пошла прямо к нему. Его лицо перекосила, но он не дёргался. Малейшее движение, и я пересмотрю свое намерение никого не убивать. Здесь много на кого можно свалить преступление, а уж камеры я смогу подправить. — Что тебе надо? — стараясь казаться спокойным, спросил мужчина. — Ох, ты ли не догадываешься? Эта ситуация на удивление приносила мне только удовольствие. Если после убийства Анны я не знала, куда себя деть, то сейчас была уверена в себе на все сто процентов. Я наслаждалась его растерянностью и напряжением. Я наслаждалась его страхом, какой испытывала четырнадцати летняя я, когда моя опекунша слетела с катушек, а моему тренеру по боям было на это насрать. Потом он вообще забил на меня. Его ужас на лице выглядит великолепно, хочется смотреть на него и сильнее приставлять нож к области сердца. — Денег нет, — просипел он. — Насрать мне на эту макулатуру, — сказала я, — Машину. Отдай мне ее машину. Генри смотрел на меня, как на сумасшедшую. В его взгляде, сквозь панику, читалось многое: злоба, презрение, неверие. Мне не нравилось это презрение. Я чуть сильнее надавила на нож, чувствуя, как остриё упирается в ткань, продавливает её, царапает кожу. Не глубоко. Пока. Но в его глазах отразился самый настоящий, первобытный ужас, сжирающий все остальные эмоции. Да. Вот так. Именно так. — Ты… ты чокнулась совсем… — прошептал он, и в шёпоте слышалось отчаяние. — Да что ты говоришь? Не может быть, — моя улыбка в этот момент наверняка была точной копией улыбки Эндрю - широкая, безумная и абсолютно безрадостная. — Ключи. От машины. Сейчас. Пока я ещё добрая. Генри медленно, очень медленно, не сводя с меня глаз, полез в карман джинс. Я чуть ослабила давление ножа, но хватку на его воротнике не отпустила ни на миллиметр. Он выудил связку ключей с потрёпанным брелком в виде логотипа какой-то пивнушки и протянул мне. Пальцы его дрожали. Я отпустила его куртку, взяла ключи. Они были тёплыми и липкими от пота. Он сделал шаг назад, затем ещё один, не сводя с меня круглых глаз, потом махнул рукой в сторону забора, за которым была вип-парковка, и, развернувшись, почти побежал, быстро растворяясь в толпе. Я проводила его взглядом, потом пожала плечами и, неспешно, вернулась к своей компании. К ним как раз подошёл Ники, весёлый и сияющий, размахивая каким-то пропуском. — На, — я протянула Эндрю его нож, рукоятью вперёд. А сама, не глядя, сорвала с ключей дурацкий брелок и швырнула его куда-то в темноту, под колёса припаркованной машины. — Это было великолепно, — сказал Миньярд, забирая своё оружие и проводя пальцем по лезвию, будто проверяя, не затупилось ли. В его голосе звучало неподдельное, почти профессиональное восхищение. — Я знаю, — ухмыльнулась я в ответ и, не оборачиваясь, двинула в сторону ослепительного неонового входа в "Райские Сумерки". Чувство абсолютной, тотальной правоты было слаще любого клубничного джема.