Мятный азарт

- Запись №5

«Твоя боль — мой язык. Твой укус — мое одобрение.»

7:15 утра. Холл особняка дышал тишиной, нарушаемой только шелестом газеты в его руках. Кофе на столике дымился, не тронутый. Он ждал. Не сомневаясь, что Дао Бао явится. Точно. Нагло. С провокацией. Шаги по лестнице — не робкие, но и не уверенные. Звук босых ступней по мрамору. Чи Чэн не поднял головы сразу. Дождался, пока Суо Вэй не остановился в двух шагах. Запах. Первое, что ударило — не привычный сандал или кожа. Шоколад и табак. Дешевый, резкий одеколон. Нарочно? Вероятно.   Газета опустилась, а глаза Чи Чэна начали бегать по телу Суо Вэя.  Пиджак. Черный, идеального кроя, дорогой шелк. Застегнут на одну пуговицу. Голая грудь под тканью — гладкая, с четкой линией мышц пресса, тенью сосков, видимой сквозь тонкую подкладку. Штаны — узкие, обтягивающие, подчеркивающие каждую линию бедер. Босые ноги на холодном камне.   И... следы. Не синяки. Два красных полумесяца на ключице. Следы зубов. Своих? Или... чужого вчерашнего визита?   Взгляд Чи Чэна скользнул вверх по обнаженной шее, задержался на отметинах. Потом — на лице. Изумрудные глаза встретили его без страха. С вызовом.  «Ну что, хозяин? Одобряешь упаковку своей инвестиции?» — Рановато для клубной моды, Дао Бао, — голос Чи Чэна был ровным, но в нем зазвучал ледяной предметный интерес. Он отложил газету. — Хотя... для сегодняшнего задания - в самый раз.   Он встал. Его рост снова доминировал, но теперь Суо Вэй не отводил глаз.   — "Ночной лотос". Клуб Чжан Цзюня. — Чи Чэн произнес название, как приговор. — Ты устраиваешься туда... охраной. Новичком. — Он сделал шаг ближе, запах дорогого кофе смешался с дерзким одеколоном. — Твоя задача - не драться. Смотреть. Запоминать лица. Номера машин у заднего входа. Что выносят в мусорных мешках после полуночи. И... — Палец Чи Чэна поднялся, почти коснувшись следов зубов на ключице Суо Вэя, но не дотрагиваясь. — ...кто слишком интересуется новенькими. Особенно — такими.   Его рука опустилась к карману брюк. Достала не телефон. Ключи от черного "Бентли Континенталь GT", бросил их Суо Вэю.   — Он припаркован у восточных ворот. Твой на сегодня. Не поцарапай. — Чи Чэн прошел мимо, его плечо едва коснулось пиджака Суо Вэя. Остановился у зеркала в полный рост, поправляя галстук. В отражении их взгляды сцепились:   — В клубе спросят имя. Говори — "Сяо Вэй." Без фамилии. — Он обернулся, его глаза сузились. — И запомни: сеньор Чэнь, правая рука Чжан Цзюня... любит ломать упрямых щенков с красивой шеей. Если сунет руки - улыбайся. Если зубы... — Взгляд упал на следы на ключице Суо Вэя. — ...вспомни, что у тебя есть свои. И кусайся. Он двинулся к выходу, бросив через плечо:   — Доклад — в 2 ночи. На том телефоне. Не опоздай. Дверь закрылась. В холле остался Суо Вэй. С ключами от "Бентли" в руке. С пиджаком на голом теле. С следами зубов на ключице. И с первым заданием, где ставкой была не роскошь, а выживание.  

***

Чи Чэн сел в ожидающий "Майбах", не оглядываясь на особняк. На востоке всходило солнце. Начинался длинный день. И где-то в "Ночном лотосе" его новая инвестиция готовилась впервые показать клыки.   «Удачи, "Сяо Вэй"» — Мысль была холодной. — «Покажи, чего ты стоишь... или стань удобрением для сада камней.»

***

Тусклый утренний свет пробивался сквозь жалюзи, окрашивая комнату в серые тона. Суо Вэй стоял посреди этой тишины, ощущая абсурдность ситуации. Никто не сказал, можно ли пить на работе. Никто не уточнил, во сколько ехать в этот проклятый клуб. Неопределенность висела в воздухе, как пыль. Инстинктивно, словно ища опору в хаосе, его рука потянулась в глубокий карман черного пиджака. Ловким движением он вынул матовый, почти невесомый смартфон – холодный кусочек технологий в его теплой ладони. Экран вспыхнул, ослепив в полумраке. Взгляд скользнул к цифрам в правом верхнем углу: «8:00» Суо Вэй непроизвольно покосился на время. «Слишком рано.» «Нелепо рано. Какой человек в здравом уме, кроме, возможно, уборщицы или отчаянного алкаша, пойдет в клуб на рассвете?» В его голове всплыл образ пустых танцполов, выключенных неонов и запаха чистящих средств – жалкая пародия на ночную жизнь. Тяжелый, сдавленный вздох вырвался из его груди, нарушая тишину комнаты. Он резко закинул телефон обратно в карман, ощущая его твердый угол сквозь тонкую ткань подкладки. Ключи от старенького, но надежного седана (не чета роскошным машинам Чи Чэна) заскользили у него между пальцами, ловко перебираясь под ритм его шагов по скрипящему паркету коридора. Металл был прохладным, знакомым. Сев в машину, он привычным движением вставил ключ в замок зажигания. Тишину салона, пахнущего кожей и старым табаком, внезапно разорвал резкий, наглый трель уведомления. Суо Вэй вздрогнул. «Черт бы побрал этот звук!» – мысль промелькнула мгновенно, и палец уже потянулся к боковой кнопке, чтобы заглушить назойливый гаджет навсегда. Но взгляд сам упал на засветившийся экран. Сообщение. Тонким, чуть шершавым от недавней тренировки пальцем он ткнул в всплывшее окно. Глаза пробежались по краткому тексту: > Отправитель: «Чи Чэн.» — «+Локация. (нажмите, чтобы посмотреть на карте).» Еще не успев осмыслить, он почувствовал очередную вибрацию в руке. Новое сообщение ворвалось следом, как приказ: > Отправитель: «Чи Чэн.» — «Выезжай сейчас. В этот клуб ехать 60 километров. И не медли. Конец связи.»** Суо Вэй озадаченно покосился на экран, будто ожидал, что слова изменятся или окажутся шуткой. «Телохранитель? Шпион? Курьер мафии?» Роль была мутной, а задания – идиотскими. Официальный тон, как из плохого шпионского боевика, вызывал лишь раздражение. Он фыркнул – короткий, резкий звук презрения – и с силой откинулся назад, уткнувшись затылком в прохладную, чуть продавленную подушку сиденья. «Отвечать? Не дождется.» Он лишь отметил сообщение как прочитанное. Но телефон, словно чувствуя его неповиновение, снова ожил. Вибрация. Еще одно сообщение: > Отправитель: «Чи Чэн.» — «Если понял, подай знак. Как мне понять, что это прочитал ты?» Суо Вэй сузил глаза. «Какая дотошность!» Палец раздраженно ткнул в экран, открывая панель быстрых реакций. Среди смайлов он без колебаний выбрал тот, что означал холодное, безэмоциональное «ОК» – поднятый вверх большой палец, символ, лишенный всякого энтузиазма или согласия, лишь констатация факта: получил. Одним резким движением он швырнул телефон в пассажирское кресло, где тот глухо стукнулся об обшивку. Ключ повернулся в замке – стартер взревел, и двигатель ожил, наполнив салон знакомым гулом. 60 километров. Долгая, нудная дорога предстояла по еще сонному городу. И тут он почувствовал это снова. На шее, чуть ниже линии роста волн, укус. Небольшой, но отчетливый. Место саднило, зудело, будто под кожей тлел крошечный уголек. Суо Вэй машинально прикоснулся кончиками подушечек пальцев к воспаленному участку кожи. Гладко, чуть припухло, горячо на ощупь. «Откуда? Кто? И когда?» — Три вопроса, как шипы, впились в сознание. Ответа он не знал, не помнил. Логика подсказывала лишь одно: эти следы оставил тот самый ночной визитер. Тот, кто принес одежду, выключил свет и... вкусил его сонную беспомощность. Мысль вызвала волну холодной ярости, смешанной с отвращением. Резкий выдох. Педаль газа была под его ногой. Он вдавил ее в пол. Двигатель взревел громче, резина слегка взвизгнула на асфальте, и машина резко рванула вперед, унося его от дома, от вопросов без ответов, навстречу абсурдному заданию в пустующий утренний клуб. Дорога расстилалась серой лентой, зеркаля влагу после ночного дождя.

***

Черный экран телефона в руке Чи Чэна вспыхнул. Уведомление: "Окей" от неизвестного номера. Только один человек в этом доме мог ответить на угрозу смайлом. Чи Чэн позволил себе микроскопическую усмешку.  «Дерзкий щенок.» Он откинулся в кожаном кресле кабинета на 28-м этаже башни "Чэнъань", наблюдая через панорамное окно, как утреннее солнце разбивается о стеклянные джунгли Шанхая. На столе перед ним — три монитора: - Левый: Трафик на шоссе G60. Красная точка — "Бентли" Суо Вэя — ползла по карте со скоростью 120 км/ч.  «Правильно. Не тормозит.» - Центральный: Запись с камеры салона. Суо Вэй за рулем. Голова откинута на подголовник. Пальцы правой руки — белые от напряжения на руле. Левой — прикрывают следы зубов на ключице.  - Правый: Увеличенный фрагмент записи. Красные полумесяцы под воротником пиджака. Свежие. Глубокие. «Цзинь Тай перестарался.» Чи Чэн коснулся сенсорной панели. Увеличил изображение укуса. Хищник метит добычу. Но Суо Вэй — не добыча. Инструмент. И инструмент должен быть безупречен.  Телефон в его руке вибрировал. Новое сообщение — не от Суо Вэя. От Цзинь Тая: — «Босс. Он в пути. Слежка чистая. Без хвостов.» Чи Чэн отшвырнул телефон на стол. Глаза не отрывались от центрального экрана. Там Суо Вэй резко дернул головой, смахнув каштановую прядь со лба. На секунду камера поймала взгляд: не на дорогу. В зеркало заднего вида. Прямо в объектив скрытой камеры. Зрачки сузились — он знал. «Хорошо.» Чи Чэн набрал сообщение. Не Цзинь Таю. Суо Вэю: > Отправитель: «Чи Чэн»  — «Следы на ключице — не мои зубы. Но моя небрежность. Цзинь получит наказание. Не прикрывай их. Пусть сеньор Чэнь видит: ты уже чей-то.» > Отправитель: «Чи Чэн»  — «Держи руки на руле. В 120 км/ч зеркала — роскошь.» Он отправил. Наблюдал, как на экране Суо Вэй вздрагивает от вибрации телефона в кармане пиджака. Как левая рука медленно убирается с ключицы. Как пальцы впиваются в руль.  «Гнев? Да. Но гнев лучше страха.» На правом экране укус теперь был открыт. Кровавые дуги на фоне бледной кожи. Метка. Не собственности. Предупреждения. Чи Чэн встал, подошел к окну. Где-то там, за 60 километров, его новая тень мчалась в логово змея. С укусом на шее. С пиджаком на голом теле. И с телефоном, который знал о нем всё. Он позволил себе последнюю мысль перед бурей рабочего дня:   «Кусайся, "Сяо Вэй". Но помни — твои зубы теперь моё оружие. И я направлю их куда нужно.»

***

Бентли плавно скользил по ночному шоссе, оставляя позади огни города. Тишину салона нарушал лишь шелест шин и мерное тиканье часов на приборной панели. Суо Вэй сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. Черный пиджак, надетый на голое тело, казался одновременно доспехами и униформой. Ткань натирала следы укусов на ключице – два полумесяца, уже багровеющие, болезненные при каждом движении. «Метка "чужого",» – эхом отозвались в памяти сообщения Чи Чэна. Вибрация телефона в кармане штанов заставила его вздрогнуть. Одно-единственное имя на экране: Чи Чэн. Суо Вэй нажал кнопку громкой связи, не отрывая глаз от дороги. — Говори. Голос из динамика был низким, обволакивающим, как дорогой коньяк, но с ледяной ноткой: — «Ты не забыл дорогу, "Сяо Вэй?"» — пауза, наполненная тихим шипением связи.  — «Вижу, твои пальцы на руле – как у пианиста перед концертом. Напряжение. Хорошо. Держи его. Это твой щит.» — еще пауза. Суо Вэй чувствовал, как по спине пробежал холодок. Камера. Он видит. — «Сеньор Чэнь… ценит красоту. Особенно ту, что носит следы. Пусть твои укусы будут видны. Пусть он знает – ты уже добыча. Но не его.» — голос Чи Чэна понизился, стал почти интимным, но от этого не менее опасным:   — «Запомни: ты можешь кусаться в ответ. Считай это… особым разрешением.» — звук легкого, едва уловимого выдоха. — «"Ночной Лотос" в ста метрах справа. Припаркуйся у служебного входа. Тебя встретят. И, Дао Бао?..» Тишина повисла на несколько ударов сердца.   — «Не разочаруй меня.» Связь прервалась. Суо Вэй резко выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. Перед ним, подсвеченный неоновым сиянием, возвышался "Ночной Лотос" – монолит из стекла и стали, пульсирующий глухими басами музыки. Он свернул к служебному входу, как приказано. Двое крупных мужчин в черном уже ждали, их лица непроницаемы. Один из них, с шрамом через бровь, кивнул на укусы.  Суо Вэй выпрямил спину, ощущая жгучую боль в ключице. «Щит», – вспомнил он. «Кусаться в ответ.» Он заглушил двигатель, и тишина салона стала вдруг оглушительной. Его изумрудные глаза в зеркале заднего вида горели холодным, почти безупречным огнем. Маска была на месте. Он открыл дверь и шагнул навстречу пульсирующему ритму клуба и неизвестности. Тень Чи Чэна чувствовалась за спиной, незримая, но всеобъемлющая. Игра началась. Суо Вэй не оборачивался, чувствуя спиной тяжесть невидимого наблюдения. Его взгляд был устремлен на мигающий неон вывески клуба – яркое пятно во тьме переулка. Медленные, нарочито уверенные шаги по тротуару не выдавали страх, сжимавший его изнутри как тисками. Единственной предательской деталью было нервное покусывание нижней губы, всё еще чувствительной от вчерашних ранок – маленьких напоминаний о Чи Чэне. Он толкнул тяжелую дверь. Резкий переход из тишины ночи в оглушительный вал басов и синтетических ритмов был как удар. Дверь захлопнулась за ним, поглощаясь шумом и оставляя лишь едва различимый звон крошечных колокольчиков где-то над головой. Воздух внутри был густым, пропитанным смесью дорогого парфюма, пота, алкоголя и чего-то сладковато-приторного. Мерцающий стробоскопами и лазерами свет выхватывал из полумрака мелькающие тела на танцполе, блики на стеллажах с бутылками, дым, стелющийся по потолку. Его цель – сеньор Чэнь – заметила его мгновенно. Даже в этой толпе, даже в полутьме. На Суо Вэя снова упал тот самый взгляд – изучающий, оценивающий, будто он редкий, не до конца опознанный экспонат на аукционе. Суо Вэй холодно глянул в ответ, оценивающе скользнув по фигуре сеньора Чэна, который уже поднимался с барного стула.  «Да, этот парень...»  Он был выше Суо Вэя, на солидную пару сантиметров, но все же ниже Чи Чэна – этот факт почему-то отметился в сознании. Черная шелковая рубашка, облегающая стройное, но жилистое тело, была расстегнута опасно низко. Выразительные ключицы и треугольник гладкой кожи на груди были выставлены напоказ – намеренно, вызывающе. Почти как у самого Суо Вэя, но с оттенком демонстративной дерзости. — Добро пожаловать в "Ночной лотос", — прозвучал неестественно сладкий, медовый голос. Сеньор Чэнь подошел ближе, нарушая личное пространство Суо Вэя. Теперь Суо Вэй мог разглядеть его глаза вблизи: темные, как смоль, но с холодными, словно осколками льда, бликами в отсветах неона. — Я тебя впервые здесь вижу. Новенький? — Он растянул губы в широкой, обаятельной улыбке, обнажая идеально белые, чуть слишком острые зубы. Уголки губ Суо Вэя неестественно дрогнули, вытягиваясь в подобие улыбки. Чистая работа лицевых мышц, без тени тепла или искренности. Каждая клеточка его тела уже кричала от отвращения и настороженности перед этим слащавым фасадом. Но показывать этого было нельзя. Он протянул руку в знак приветствия, пытаясь сыграть роль новичка, заинтригованного и готового к знакомству. — Да, я впервые здесь, — произнес он, заставляя голос звучать чуть тише и неувереннее, чем обычно. — Мое имя - Сяо Вэй. — ирония псевдонима кольнула его изнутри - («Маленький Вэй»). Шаркающий шаг сеньора Чэня вперед был стремительным. Он не пожал протянутую руку. Вместо этого его пальцы — длинные, холодные, с идеально отполированными ногтями — обхватили запястье Суо Вэя с силой, неожиданной для такой сладкой улыбы.  — Сяо Вэй? — Он растянул имя, как конфету. — Мило. Очень... подходяще. — Его взгляд, острый и липкий, как смола, скользнул вниз, целенаправленно к расстегнутому вороту пиджака. К тем самым багровым полумесяцам на ключице. Ледяные осколки в его глазах вспыхнули алым в отблеске неона. — Ого. Кто-то постарался. Жадно. — Его голос упал до интимного шепота, едва слышного сквозь грохот басов. Он наклонился еще ближе, его дыхание пахло дорогим коньяком и чем-то сладковато-химическим. — Больно, малыш? Отвращение волной накатило на Суо Вэя. Слащавость этого человека, его нарочитая "забота" были в тысячу раз отвратительнее откровенной жестокости Чи Чэна. Чи Чэн не притворялся. Он был опасность, холодная и неоспоримая. Этот же... этот играл в кошки-мышки, обмазывая когти медом.  — Не беспокойтесь, — голос Суо Вэя звучал ровно, почти механически, хотя его запястье горело в стальной хватке. — Пустяки.  — Пустяки? — Сеньор Чэнь фальшиво рассмеялся, и его большой палец резко, с нажимом провел прямо по воспаленному следу укуса. Боль, острая и унизительная, пронзила Суо Вэя.  Внутри что-то сломалось. Не страх. Не расчет. Примитивный, животный инстинкт, тот самый, о котором говорил Чи Чэн. Кусаться в ответ. Суо Вэй рванул руку назад с такой силой, что сеньор Чэнь, не ожидая такой ярости от "малыша", чуть не потерял равновесие. Исчезла любая тень неуверенности или наигранной вежливости. Изумрудные глаза Суо Вэя вспыхнули чистым, неразбавленным холодным гневом. Он выпрямился во весь рост, игнорируя боль в ключице, и его взгляд встретился со взглядом сеньора Чэня на равных.  — Не трогайте, — прозвучало четко, лезвием. Каждое слово было отчеканено из льда. — И не называйте меня "малыш".  В воздухе повисло напряжение, густое и колючее. Слащавая маска сеньора Чэня сползла, обнажив на мгновение истинное лицо – холодное, расчетливое, раздраженное. Музыка казалась вдруг приглушенной, фоновой. Охранники у входа напряглись.  Затем сеньор Чэнь медленно, преувеличенно расслабленно поднял руки в шутливом жесте сдачи.  — Ох, простите, простите, горячий парень! — Его улыбка вернулась, но теперь она была тоньше, острее, без слащавости. В ней читался только интерес хищника, наткнувшегося на неожиданно колючую дичь. — Просто хотел помочь. У нас тут... иногда появляются опасные люди. Нужно присматривать за новичками. Особенно за такими... — Его взгляд снова скользнул по фигуре Суо Вэя, по его открытой шее, задерживаясь на укусах. — ...привлекательными. И отмеченными.   Он сделал шаг назад, давая пространство, но его внимание уже не отпускало.  — Ладно, Сяо Вэй, — он снова подчеркнул имя, но теперь в его интонации слышалась не насмешка, а вызов. — Раз ты такой самостоятельный... Иди работай. Стой у VIP-ложи номер три. Там сегодня... интересная компания. Смотри в оба. Запоминай лица. Особенно тех, кто слишком интересуется содержимым своих бокалов. Или чужих карманов. — Он кивнул вглубь зала, туда, где за матовыми стеклами угадывались силуэты. — А я... я буду присматривать за тобой. На всякий случай.  Он повернулся и медленно пошел прочь, оглянувшись через плечо. Его последняя улыбка была обещанием. Это не конец. Это только начало проверки границ.  Суо Вэй остался стоять, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль от укуса пульсировала в такт бешеному сердцебиению. Он провел языком по нижней губе, снова ощущая шероховатость вчерашней ранки. "Не разочаруй меня".  Глаза Чи Чэна, невидимые, но ощутимые где-то в темноте за камерами, казалось, жгли его спину. Он медленно разжал кулаки, сделал глубокий вдох, вбирая в себя запах лжи, пота и опасности. Маска холодной отстраненности снова легла на его лицо. Он двинулся сквозь толпу к указанной ложе, каждый нерв натянут как струна. Игра только началась, и ставки росли с каждой секундой. Он не был "малышом". И он научится кусаться. По-настоящему.

***

Темнота кабинета Чи Чэна была нарушена лишь мерцанием нескольких мониторов. Центральный экран крупным планом показывал лицо Суо Вэя – его сжатые челюсти, вспыхнувшие изумрудным гневом глаза, нервное движение губ. Чи Чэн откинулся в кресле из черной кожи, пальцы сложены шпилем перед подбородком. В бокале у его локтя догорал коньяк, янтарная капля застыла на дне. Звук в динамиках был негромким, но Чи Чэн услышал его отчетливо. Он видел, как палец сеньора Чэня впился в багровые следы на ключице Суо Вэя. В кабинете температура упала на несколько градусов. На скуле Чи Чэна дрогнула едва заметная жилка. «Наглость.» «Самоубийственная наглость.» Он наблюдал, как Суо Вэй дергает руку назад. Как его спина выпрямляется в струну. Как ледяное "Не трогайте" разрезает шум клуба. Уголки губ Чи Чэна дрогнули – не в улыбке, в признаке... чего? Одобрения? Удивления?  — Хорошо, — прошелестело в тишине кабинета. Одно слово. Оценка. Очень хорошо. Маленький тигренок ощетинился по-настоящему. Не наигранно, не из страха – из ярости. Чистая, горючая ярость, которую он сам когда-то разбудил в Суо Вэе убойным кирпичом предательства.  Но взгляд Чи Чэна, острый как скальпель, не отрывался от укусов на ключице Суо Вэя, крупным планом на экране. Они горели на бледной коже как клеймо. Его клеймо. Или... клеймо Цзинь Тая? Холодная ярость, глубокая и беззвучная, сменила мимолетное одобрение. Он поднял матовый телефон, идентичный тому, что у Суо Вэя. Нажал одну кнопку. — Цзинь Тай, — голос был ровным, но каждый слог звенел ледяной остротой. — Твои зубы оставили слишком... заметные следы на моей инвестиции.  Пауза. В динамике слышалось лишь прерывистое дыхание на том конце.  — Самоуправство, — продолжил Чи Чэн, и это слово повисло в воздухе тяжелым приговором. — Исправь. Сеньор Чэнь... проявил излишний интерес к моей метке. Убери его. Тактично. Но... навсегда.  Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Приказ был отдан. Судьба сеньора Чэня предрешена.  Вернувшись к монитору, Чи Чэн увидел, как Суо Вэй пробирается сквозь толпу к VIP-ложе. Его походка была упругой, целеустремленной. Ни тени сломленности. Только холодная ярость и абсолютная концентрация.  — Драгоценность... — прошептал Чи Чэн, его темные глаза пристально следили за каждым движением фигуры на экране. — Ты стоишь дороже, чем я предполагал. И опаснее.  Он протянул руку, коснувшись кончиком пальца изображения ключицы Суо Вэя на мониторе, прямо над укусами.  — Но моя. Моя небрежность. Моя боль. Моя ярость.  Он откинулся в кресле. Игра усложнялась. Интрига углублялась. Его "тень", его "игрушка" внезапно заиграла такими яркими, непредсказуемыми красками. Это было... восхитительно раздражающе. Как алмаз, найденный в грязи, который еще предстоит огранить, зная, что он может порезать.  — Покажи мне, что ты умеешь кусаться по-настоящему, Дао Бао, — тихо произнес он в темноту кабинета, и в его глазах вспыхнул азарт охотника, нашедшего достойную добычу. — Покажи ему. Покажи всем. Он поднял бокал, выпил последнюю каплю коньяка. Вкус был обжигающим и... сладким.

***

Твердые, отрывистые шаги Суо Вэя гулко отдавались по холодному кафелю пола узкого коридора, едва пробиваясь сквозь оглушительный гул басов и истеричные крики толпы, доносящиеся из основного зала клуба. Он крепко сжал холодную металлическую ручку тяжелой, обитой темной кожей двери, ведущей в VIP-зону. Глоток прохладного, кондиционированного воздуха – и он толкнул дверь вперед. Он едва успел сделать шаг за порог, отпуская ручку, как вдруг – железная хватка впилась ему в место выше локтя. Движение было молниеносным, профессиональным, что Суо Вэй, несмотря на тренированную реакцию, едва успел понять, что происходит. Его с силой развернули и швырнули спиной о холодную, шершавую стену. Воздух с хрипом вырвался из легких. Вес чужого тела прижал его. Резко встряхнув головой, чтобы сбросить звездочки с глаз, Суо Вэй медленно, с ледяным вызовом поднял взгляд, направив его на фигуру, прижимающую его к стене всем весом. Сеньор Чэнь. Улыбка на его губах была прежней – сладкой и опасной, но в глазах, темных как смоль, горел уже откровенный, не скрываемый азарт хищника, поймавшего добычу. Запах дорогого коньяка и чего-то пряного смешивался с его дыханием. — Господин... — прошипел Суо Вэй сквозь стиснутые зузы, брови сведенные в одну темную линию гнева. Руки его, зажатые телом нападающего, бессильно сжались в кулаки, ногти впивались в ладони. Скулы напряженно ходили под кожей, выдавая бешеную ярость, которую он с трудом сдерживал. — Я разве не ясно выразился? Он резко рванулся вперед, сокращая и без того крошечную дистанцию, так что их носы почти соприкоснулись. Его горячее, учащенное дыхание обжигало губы Чэня. — Не. Трогайте. Меня. — отчеканил он, вбивая каждое слово, как гвоздь, в пространство между ними. Его свободная рука уже рванулась вверх, чтобы ударить, оттолкнуть, вырваться, как вдруг... — Знаешь, малыш... — прошептал Чэнь, и его голос, потеряв всю прежнюю слащавость, стал низким, бархатисто-опасным, как шипение змеи. Его пальцы впились в челюсть Суо Вэя, грубо приподнимая его подбородок вверх, заставляя смотреть прямо в свои темные, горящие глаза. — ...мне слишком  нравятся такие дерзкие... Он резко сменил угол, и его губы, обжигающе горячие и влажные, почти коснулись мочки уха Суо Вэя, посылая по его телу волну мурашек отвращения и... невольного страха. — ...и чертовски красивые парнишки. Тишина за дверью VIP-зоны внезапно оглушила, став вакуумом, где слышен был только бешеный стук сердца Суо Вэя и это сладкое, ядовитое дыхание у самого уха.

***

Темнота кабинета Чи Чэна взорвалась ледяным грохотом разбитого бокала. Коньяк, словно кровь, расплылся по черному лакированному столу перед мониторами. На экране крупным планом – лицо Суо Вэя, прижатое к стене. Глаза – два изумрудных угля ярости и… паники. Губы сжаты в белую линию. А над ним – сеньор Чэнь. Его профиль, его пальцы, впившиеся в челюсть Суо Вэя, его губы, приближающиеся к уху… — Достаточно! — голос Чи Чэна, всегда контролируемый, низкий, прорвался сквозь зубы как удар хлыста. Он не кричал. Он изрекал. Каждое слово было обледеневшим осколком ярости. — Цзинь Тай! — Имя прозвучало как выстрел. — Сейчас же. В коридор у VIP-три. Убери это… нечто от моего имущества. Немедленно. Целиком. Или по частям. Мне все равно. Но чтобы он никогда больше не дышал в сторону того, что мое. Он бросил телефон на стол, не дожидаясь ответа. Его взгляд прилип к экрану. К тому, как губы сеньора Чэня почти коснулись мочки уха Суо Вэя. К тому, как Суо Вэй замер, волна мурашек пробежала по его коже, видимая даже в мерцающем свете камеры. Не только отвращение. Страх. Настоящий, животный. Чи Чэн вцепился в подлокотники кресла, костяшки пальцев побелели. Холодная ярость кипела в нем, угрожая вырваться наружу. Он видел, как рука Суо Вэя дернулась для удара… и замерла. Замерла в бессилии? В параличе? — Кусайся, — прошипел Чи Чэн в экран, его голос был едва слышен, но насыщен невероятной интенсивностью. — Кусайся, черт тебя дери, Дао Бао! Покажи ему!

***

В коридоре время замедлилось. Сладкое, ядовитое дыхание в ухе. Горячая тяжесть тела, прижимающего к стене. Ощущение полной беспомощности. Страх, липкий и холодный, обволакивал Суо Вэя поверх ярости, парализуя руку, занесенную для удара. Слова Чэня, его смех, его право на это – все слилось в оглушительный гул в ушах. — ...чертовски красивые парнишки, — шепот сеньора Чэня скользнул по нервам, как лезвие. И в этот миг, сквозь страх и ярость, вспыхнуло что-то другое. Яркое. Жгучее. Унижение. Не просто от прикосновений этого "тваря". От собственной задержки. От того, что он замер. Как тогда, в душевой, под взглядом Чи Чэна. Но сейчас не было Чи Чэна. Был только этот хищник и его… "малыш". «Кусайся в ответ. Считай это… особым разрешением.» — голос Чи Чэна прозвучал в сознании как щелчок курка. Не приказ. Освобождение. Рука Суо Вэя, занесенная для удара, резко сменила траекторию. Не в лицо. В шею. Но не для удара. Он впился зубами. Со всей яростью. Со всем отчаянием. Со всей ненавистью к себе за мгновение слабости. Со всей силой, наработанной в спортзале после предательства и удара кирпичом. Раздался хриплый, животный вопль сеньора Чэня. Не от боли – от шока и дикой ярости. Теплая, солоноватая кровь хлынула Суо Вэю в рот. Он вцепился мертвой хваткой, как загнанный зверь, рвущий горло охотнику. Его тело, прижатое к стене, стало источником дикой, первобытной силы сопротивления. Сеньор Чэнь отшатнулся, рефлекторно отпустив хватку, хватая себя за шею, откуда струилась кровь. Его сладкая маска разбилась вдребезги, обнажив перекошенное от боли и бешенства лицо.  — Ты…. Собака! — заревел он, замахиваясь для сокрушительного удара. Удар не успел опуститься. Из сумрака в конце коридора, бесшумный как призрак, материализовалась высокая, широкая фигура в черном. Цзинь Тай. Его лицо было каменной маской. В глазах – лишь ледяное исполнение долга. И что-то еще… Удовлетворение?  Он двинулся к сеньору Чэню не бегом, а стремительным, неумолимым шагом хищника. Его рука, закованная в черную кожу, молниеносно выхватила что-то короткое, тяжелое – резиновую дубинку с свинцовым наконечником? Тазер? – и со всего размаха, с тихим свистом, опустилась на затылок орущего сеньора Чэня.  Звук был глухим, кошмарно-физиологичным. Сеньор Чэнь рухнул на кафель как подкошенный, его тело дернулось в немой судороге, затем обмякло. Кровь из укуса на шее растекалась темным пятном по белому полу. Цзинь Тай даже не взглянул на Суо Вэя. Он просто наклонился, схватил безвольное тело за воротник и потащил прочь по коридору, в глубь клуба, к служебному выходу. Бесшумно. Эффективно. Как выносят мусор. Суо Вэй стоял, прислонившись к стене, дыша прерывисто, как загнанная лошадь. Его губы и подбородок были в крови – чужой. Вкус железа и соли стоял во рту. Он дрожал – не от страха теперь, а от дикого выброса адреналина, от ярости, от… освобождения. Он посмотрел на свою окровавленную руку, сжатую в кулак. Он укусил. По-настоящему.  Тишина в коридоре после грохота музыки и криков была оглушительной. Только его собственное дыхание и тихий скрежет сапог Цзинь Тая по полу, уносящих бесформенную ношу. 

*** 

В кабинете Чи Чэн медленно разжал руки на подлокотниках. На его губах, тонких и жестоких, играла едва заметная тень чего-то, отдаленно напоминающего… восхищение. Он видел все. Каждый момент. Каплю крови на губах Суо Вэя. Дикий огонь в его глазах.  — Вот так, — прошептал он в темноту, и его голос звучал почти ласково. — Вот так, Дао Бао. Теперь ты начинаешь понимать игру.  Он взял со стола чистый бокал, налил коньяк. Поднял его в сторону монитора, где Суо Вэй, окровавленный и великолепный в своей ярости, все еще стоял у стены. — За твои… клыки.