Ликорис - цветок смерти.

"Вершим замысел Твой руками нашими"

Желтоватый свет от пляшущих огоньков и свечей выхватывает из тьмы пещеры лица гуманоидов. Тут собрались представители разных видов. Больше всего среди них темных эльфов, но есть и тифлинги. Есть даже пара людей. Все они выстроились вокруг центра, где сейчас стоят дроу. Старик встал позади худенькой девочки лет двенадцати, положив ладони ей на плечи. Они все одеты в старые поношенные темные мантии. Перед ними двое крепких мужчин держат юношу, не давая встать ему с колен. Его голый костлявый окровавленный торс испещрён знаками на языке бездны, а на лбу высохший знак смерти, нарисованный чужой кровью. Толпа хором читает молитву на древнем языке. Иногда можно услышать женский приглушенный плач, который прорывается сквозь толщу шепота, но никто не обращает на это внимание. Молитва звучит громче, и звуки горечи совсем тонут, не достигая больше чьих бы то ни было ушей. Тем временем, в центре молодой эльф, что стоит на коленях пытается достучаться до толпы: - Вы не обязаны этого делать! Я могу привести вас к свету и нам больше не придется убивать! Не придется жить в страхе! Мы можем выбирать! - яростно кричал юноша. Его слова доходят до слушателя, но никто не предпринимает никаких действий. Они непоколебимы. Даже старейшина не обращает внимания на его слова. Он уже много лет уверен в своем авторитете, силе и преданности всех собравшихся. Это не первый ритуал жертвоприношения, и не последний. Парень, не получив отклика, обращает внимание на девочку, которая сжалась в комок от напряжения и страха. Ее шея втянута, руки прижаты к туловищу, а взгляд опущен в пол. С ней он говорит мягко, но устало: - Теллайя, Ты не обязана это делать...Никто не обязан...Теллайя...ты можешь выбирать...Мы все можем начать жить по-другому, - с теплой ноткой в голосе сказал он, смотря девочке прямо в глаза. Старейшина даже не собирался его перебивать. Дал спокойно договорить, а потом опустился ниже, и на ухо прошептал маленькой дроу своим хриплым, спокойным и холодным голосом: - Ликорис, ты помнишь, чему я тебя учил. Так будет правильно. Так нужно, - и вложил ей в руку ритуальный нож. Девочке страшно. Она дрожит. Ее сердце сильно бьется в грудной клетке, а кровь шумит в ушах, но она старается уловить каждое слово. От всех звуков, что разносятся по пещере, от запаха ладана и горящих свечей кружится голова. Происходящее дурманит разум. Ее рука безвольно сжимает нож. Старейшина берет ее ладонь в свою и прикладывает кинжал к шее жертвы. Парень сглатывает и уже не пытается сопротивляться или кричать, смирившись со своей участью. Старейшина пару секунд смотрит в глаза предателю без злобы, но с ноткой грусти, думая о том, что не нужно ему было возвращаться и пытаться что-то изменить. В следующее мгновение одним движением вскрывает ему глотку. Глаза парня широко раскрываются от страха и боли. Из его рта вырываются лишь хрип и бульканье, но глаза, смотрящие на бедную девочку, выражают лишь прощение и любовь. Его отпускают. Труп падает на холодный каменный пол, который вновь заливается кровью. Пальцы разжимаются, перестают удерживать небольшой круглый предмет, и он падает на землю. Старейшина пару секунд смотрит на обмякшее тело, а затем встает, переводя взгляд на девочку: - Ты все сделала правильно, Ликорис, - и присоединяется к чтению молитвы, не обращая на нее больше внимания. Ликорис остается смотреть на труп брата, держа в руке окровавленный нож. В ее голове эхом звучит спокойный голос старейшины и его фраза. Тревога, страх, боль, печаль и все остальные чувства прячутся в сердце, тонут глазах, въедаются под кожу и оседают в легких, не смея вырваться с наружу. Она роняет серебристый кинжал и зажимает уши руками. Ей не хочется слышать ни эту молитву, ни этот голос, но заглушить их не получается. Кровь продолжает растекаться и обволакивает священный символ Хозяйки Света, что выпал из рук жертвы.