Холодные руки Барашкина

-Барашкин, я вижу твои культяпки, — как гром среди ясного неба раздался голос Ромы, и за своей спиной он услышал расстроенный вздох. Уже не первый раз Сиякин предотвращал нападение этих ледяных ручонок на свое и без того страдающее туловище. Ну виноват Рома что ли в том, что у него такая грудь прекрасная? Вы хоть знаете, каким тяжёлым трудом она ему досталась? Сколько пота было пролито на эти гантели и спортивный коврик… А ведь Сиякин качался с мыслью о том, чтобы девчонок соблазнять, а не ёбучего Ваню Барашкина, который уже чуть ли не жил в его съёмной квартире. И ведь никакой пользы от этой барашки, одни убытки в виде одежды, которую он будто бы жрёт, иначе Рома не понимает, куда у него пропала половина вещей, и непосредственно еды. Готовкой которой занимался брюнет. — Ой, какой внимательный! На тренировках бы так себя вёл, — закатив глаза проговорил Ваня и все равно запустил свои холодные руки под футболку этой вредины. Нападающий покрылся мурашками и недовольно сжал зубы. Как же он ненавидел вот такое поведение Ванюши, на тренировках тот серьёзный, идеальный капитан, а тут вредная пубертатная язва. Но любимая язва, которой Рома мог простить подобное. Кто бы мог подумать, что соперники вот так сойдутся, Рома и сам не понимал, они ведь даже не обсуждали, кто они теперь? Друзья с привилегиями? Любовники-неудачники? Два пидора? К последнему Рома склонялся больше всего, особенно ощущая, как капитан "синих" наминает его грудь. Ладно хоть руки согрел, уже не так противно, хотя бы не в штаны полез. Так что не все так плохо! Тем более позже Сиякин отомстит этому вымпеловцу, и мстя его будет страшна. Ваня же наслаждался этими отменными буферами, которые идеально ложились в его ладони. То сжимал их, то начинал мять как кусок теста, от чего получал недовольное шипение кавалера. — Ты там не борзей, больно вообще-то, — возмутился Рома и перемешал макароны, выловив одну, отправил её себе в рот, оценивая готова или нет. Макаронина оказалась готовой, так что Ваню ненадолго лишили антистресса, но ради еды он готов был потерпеть. Капитан отошёл и сел за стол, как раз нужно было проверить сообщения в общем чате, но его отвлёк тик-ток, спасибо Роме, установил его, и теперь Барашкин в курсе всех новых мемов. Пускай и Рома от этого не в восторге, в каком-то смысле их хоть какие-то отношения завязались именно из-за того, что Рома случайно отправил Ване видосик. Так что сейчас Барашкину вылезло видео с ИИ-озвучкой и такими же картинками. На всю кухню прозвучал следующий текст: "Кто такой друг с сочными титяндрами? Ууууу блять, сразу отмечай этого ёбанного огрызка…" и на этом Ваня вышел из приложения. Повисла тишина, а потом русый залился звонким смехом и даже случайно хрюкнул, от чего засмеялся уже Рома. Благо он уже слил воду с макарон и сейчас перемешивал их с жареным фаршем. Все как надо, куча специй, кетчуп и помидоры, никто не пострадал. Рома кое-как успокоился и поставил на стол тарелку со своим кулинарным шедевром. Все-таки, когда живёшь один, готовить научишься, в этом плане Рома завидовал Ване. Того из дома родители в 18 лет не выгнали со словами: "Пиздуй во взрослую жизнь". Конечно, ему помогли найти квартиру поближе к месту учёбы, но больше ничего. Сиякин вообще хотел в общагу съехать, но как оказалось, раз он в городе прописан, то общежитие ему не полагается. Ну и похуй. Сейчас на столе тарелка с горячими макаронами и две вилки. Лень ему потом гору посуды мыть, с одной можно поесть, не чужие люди, микробы, конечно, ещё не общие, но Рома в процессе. — Ты моешь посуду, должна же быть от тебя хоть какая-то польза, — сказал Рома, когда тарелка отправилась в раковину. Ели они на удивление молча, видимо, сегодня ужин вышел действительно вкусным. Не то чтобы Рома отвратительно готовил, просто обычно они всегда о чем-то разговаривали во время еды. А тут просто ели и молчали, удивительное дело. И ещё более удивительным было то, что Ваня легко согласился, просто встал и пошёл мыть посуду. Нападающий почему-то думал, что придётся угрожать, чтобы капитан посуду помыл. Ну ладно, ему же легче. Остальные макароны отправились в контейнер, а потом в холодильник, стол Сиякин протёр и ушёл на диван. На этом диване случился их первый совместный сон, приятное воспоминание, хотя на утро у Ромы все болело, и он замерз, так как Барашкин все одеяло забрал себе. Вот и сейчас Барашкин вернулся и улегся рядом, хотя если честно, улегся он на Сиякина, так как диван был в сложенном состоянии. — Ты на ночь останешься или тебя до дома провожать? — спросил красный и запустил руку в эти немного сухие, но такие любимые русые волосы. — Скорее всего провожать, маме не особо нравится, что я так часто дома не ночую, — ответил синий и прикрыл глаза. Оба меньше всего хотели выходить холодным январским вечером на улицу. Но слова мамы Барашкина — закон, Сиякин на эту женщину молиться готов, лишь бы она продолжала его подкармливать. Но, как говорится, вспомнишь солнце — вот и оно, раздался звонок телефона Вани. Тот лениво достал мобильник из кармана и ответил: — Алло? — Да, скоро буду. — Да, поели. — Не знаю, может, зайдёт чай попить. — Хорошо, целую, — ответил Ваня и сбросил трубку. Рома же все это время удивлённо смотрел на Барашкина, чем вызвал взгляд полный непонимания. — Никогда не понимал, как можно иметь такие отношения с родителями, завидую тебе, если честно, — выпалил Сиякин и отвёл глаза, а сам обнял Ваню покрепче. Его мать тот ещё нарцисс, звезда катка, фигуристка, покорившая сердце капитана хоккейной команды. А отец, ну он бывшая легенда хоккея, знаменитый капитан тех самых Метеоров. Целеустремленный и циничный, жаждущий победы любой ценой. Они хотели идеального сына, чемпиона везде и во всем, лидера и отличника. Но вышел Рома, который закончил школу с тройкой в аттестате, не стал капитаном команды и толком ничего не добился. Ваня все это знал, иногда у Ромы начинается словесный понос из-за какой-то триггерной ситуации, и все это выливается на Барашкина. А ему остаётся только сидеть, обнимать Рому и слушать его. — Ладно, надо вести тебя домой, барашка, — ласково ворчит Сиякин и спихивает с себя юношу. Тот встаёт и идёт собирать свои разбросанные по квартире вещи, пока его кавалер одевается и ждёт его. — Шапку надень или хотя бы шарф. — Не хочу, мне нормально. — Сука, ты опять с температурой лежать хочешь? — Это было всего один раз! — Рома уже хотел начать ругаться, но решил не спорить, так уж и быть, шарф на шею повязал. Тем более если он собирается зайти к Барашкиным на чай, то нужно выглядеть прилично. А то ещё скажут, что их драгоценный Ванечка связался с дурной компанией. Наконец-то они выходят на улицу, перед этим чуть не переругавшись из-за "модного" прикида Сиякина. — Ну вот кто в январе, в -27, ходит в кожаной куртке? — продолжал возмущаться Барашкин, сам-то умудрялся мёрзнуть в пуховике и шапке. Рома лишь глаза закатил и фыркнул, понимает, конечно, что это все забота, но о нем мать родная так не заботилась, а тут… — А сам-то? Без перчаток, блять, ходишь, а потом руки ледяные, про ноги молчу. Дай сюда, — вдруг резко сказал нападающий и забрал правую руку Вани в свой карман. Руку капитана окутало тепло, и он расслабился, руки у Сиякина всегда были тёплые, а сейчас прямо горели огнём. Так что, сжав руку Ивана в кулак, Рома накрыл её своей ладонью и сжал покрепче, чтобы точно согреть. На этом разговор закончился, и дальше шли парни молча, говорить было холодно, ветер зубы выбивал, но Барашкину было тепло и хорошо. Так они дошли до подъезда Вани, и руки пришлось расцепить, все-таки какая-нибудь старая пизда могла их увидеть и доебаться, или матушка Вани могла их в окно увидеть. Чего Роме хотелось меньше всего на свете, эта странная паранойя преследовала его постоянно. Вдруг их увидят, застукают, спалят, изобьют или заявление напишут, в тюрьму или на принудительное лечение Роме меньше всего хотелось. — На чай зайдёшь? Мама сегодня блинов напекла, да и спрашивала, придёшь ты или нет, — сказал Ваня, видя, как Рома опять завис где-то в недрах своего сознания. — Хрен знает, твои против не будут? Неудобно как-то, тем более с пустыми руками, — брюнет неловко пожал плечами и посмотрел на шестой этаж, где мягко горел свет одного окна и кипела жизнь. — Да боже, мама не против, раз сама спросила, придёшь ты или нет. Давай, яйца в кулак и попиздовал, — сказал Ваня и буквально заталкал своего спутника на крыльцо. Рома поддался, делать ему было нечего, тем более блины на дороге не валяются, ради них можно и в гости зайти. Тем более Ваня уже открыл дверь и утащил Рому за собой. В подъезде было чуть теплее, чем на улице, руки у Сиякина стали мокрыми от нервов, не любил он ходить в гости к Ване, там все было как в параллельной вселенной. Любящие родители, которые стучат в дверь, прежде чем войти, личная комната с дверью, блять! Это все Сиякина поражало до глубины души. — Да ёбанный в рот, Рома, не нервничай ты так, ты ко мне в гости идёшь, а не к моим родителям, — пытался успокоить того Ваня, но слова не имели никакого эффекта. Пришлось переходить к действиям, иначе они никогда до квартиры не дойдут. Сиякина аккуратно обняли за плечи и прижали поближе, так чтобы его лицо уткнулось в ложбинку между шеей и плечом Барашкина. Рома послушно уткнулся в полосатый шарф русика и сделал глубокий вдох. — Вот так, а теперь выдыхай, вот так, и ещё раз вдох… выдох, — Барашкин проговаривал эти слова как мантру, параллельно поглаживая сырые от снега волосы Ромы. Хватило минуты, чтобы Рома пришёл в себя и отстранился от капитана. — Все, пошли, мне потом ещё домой переться, — сказал Сиякин, будто это не из-за него сейчас они торчали на лестничной клетке первого этажа. Лифт, слава богу, сегодня работал, так что подъем был не долгим, хотя для Ромы он казался как проводы на казнь. Отступившая на первом этаже паника вернулась к Сиякину со скоростью света, особенно когда Ваня открыл дверь и снова затащил его внутрь. В квартире было тепло и светло, пахло блинами, на кухне закипал чайник, и были слышны торопливые шаркающие звуки шагов. — Я уж думала, вас там снегом замело! Давайте раздевайтесь и мыть руки, чайник уже вскипел, — сказала женщина в домашнем длинном халате и аккуратных пушистых тапочках. Рома неловко улыбнулся и кивнул, а Ваня улыбнулся и начал снимать верхнюю одежду. — Хорошо, мам, — коротко ответил Ваня, вешая свои и Ромины вещи на вешалку в прихожей. В голове Ромы крутились мысли разного рода, но самой прекрасной из них была та, что умоляла его съебаться домой, да побыстрее. Но всё же, здесь ему были хотя бы рады, его ждали, его хотели видеть, это место даже хотелось назвать домом.