Шёпотом по горлу

      Мы жили в одной комнате. Первый курс. Новые люди. Её кровать была в парах метров от моей. У неё были светлые прямые волосы, вечно заколотые крабиком. Зелёные глаза. Азиатский разрез глаз. Ко второму курсу она была забита татуировками, носила брендовые кроссовки и работала в каком-то баре. Я была чуть выше неё, хотя, наверное, мне просто хотелось так думать. Мы были скорее одного роста. И я на целый сантиметр выше. Я считала это победой.       Она приходила всегда поздно, уставшая, желая только принять холодный душ и заснуть. Я приходила заведомо позже, потому что работала в каком-то офисе, в который чудом попала. Но оставалась всегда допоздна, как плата за то, что могла получать хорошие деньги.       Кроме соседства, мы были хорошими друзьями. Я приносила домой ужин нам на двоих, зная, что она уже спит, и трапезничать я буду сама. Я приносила выпивку, зная, что распивать её буду при просмотре сериала в наушниках. Но я продолжала покупать её долю, надеясь на то, что она составит мне компанию. Она составляла. Иногда.       — Что ты смотришь? — интересовалась она, через плечо заглядывая в экран моего ноутбука. Её локоны спадали перед моими глазами. Я вечно возмущалась на это. Она закатывала глаза и толкала меня в бок. На самом деле я была не против.       — Сериал. Что-то про убийства и старшеклассников, — я незамысловато делаю глоток пива.       — А ты мне не брала случайно? — строит глазки, закатывая нижнюю губу. Я молча указываю на дверь холодильника, заставляя её улыбнуться и, подобно счастливому ребёнку, достать холодную бутылку.       На самом деле это было ужасно приятно. Просто сидеть вот так с ней и разговаривать. Слушать. Улыбаться. Иногда это переростало во что-то большее. Например, напористые поцелуи, тихий смех. Она толкала меня на кровать, где спала наша третья соседка, но приезжала ужасно редко. Если бы та только знала, в каких целях мы использовали её постель. Я ненавязчиво хихикала от этих мыслей.       Утром мы расходились на работу. Потом возвращались. Она уже спала. Потом выходные, во время которых мы были заняты парами, потом друзьями, потом личными интересами, и так по списку. Мы выходили на балкон курить. Я просто стояла рядом, потому что сигареты вызывали у меня рвотный рефлекс. Она же покупала какие-то недорогие, толстые сигареты, и воняла ими потом ещё очень долго. Но тогда мы могли просто побыть вместе. Молча. Я не могу сказать, когда именно мне начало казаться, что она мне нравится.       То есть не в том смысле, чтобы строить семью. Мне всегда нравились парни. А она встречалась. С парнем. Просто иногда мы смотрели друг на друга слишком долго, дышали предательски синхронно, тогда я и поплыла. Но я никогда не задумывалась делать первый шаг. Просто потому, что в этом не было необходимости. Мы обе девушки. И всё-таки. Когда же это произошло?       Кажется, на первом курсе. Тогда вечер за окном наполнялся мягким полумраком. Небо было окрашено в глубокие синие и фиолетовые оттенки, плавно переходящие в тёплую оранжево-розовую дымку на горизонте — там, где только что скрылось солнце. Я слышала, как из открытого окна ветер едва шевелил листву деревьев, наполняя воздух лёгким шелестом. Это была весна. В окнах соседних домов загорались огоньки — вроде крошечных звёзд на фоне сумерек. Также я слышала, как иногда доносился лай собаки или приглушённый смех прохожих. Я думаю, так это и было. По крайней мере, я так помню. Мы сидели снова в комнате, распивая зелёный чай. Говорили о другом потоке, сплетничали о тех, кого даже не знали лично. Затем мы плавно перешли на её отношения. Она о чем-то жаловалась, я слушала. Она была недовольной и почти взбешённой. Я подначивала её, подшучивала над ней и её парнем. Я уверена, ей хотелось ударить меня. Мне нравилось выводить её на эмоции. Это привело к тому, что она бросилась на меня, якобы задушить подушкой. Что-то вроде:       — Ты меня достала, идиотка, — шикала она, стараясь обездвижить меня на моей же кровати. — Если мы тебя сейчас приструним, мне хотя бы сессию автоматом закроют.       — Да какая тебе на хрен сессия будет интересна в кутузке?       Я извивалась под ней, намереваясь сбросить на пол. Я не помню, в какой момент она остановилась. Может, чтобы перевести дыхание. Это было, наверное, ошибкой. Её губы на вкус были как недорогая гигиеничка. Тело пахло гелем для душа, волосы — фруктами. Мне понравилось. Сперва я опешила, оттолкнув её.       — Что? Это ты на меня посмотрела так, — девушка застыла. — Почти умоляла, кстати.       — Ты чекнулась?       И всё-таки мне понравилось, потому что мы продолжили, а наутро я испугалась. Потому что она в отношениях. И она девушка. И вообще моя соседка. И вообще. Это повлекло дикие сны. Я всегда забывала их, стоило мне проснуться, но когда в них начала фигурировать Харпер, я поняла, что могу их вспоминать детально. Повторять в голове из раза в раз. Думать о них на работе, дуреть, сопоставляя с реальностью. В какой-то момент мне показалось, что из-за грёбанных снов я начала додумывать то, чего не было в действительности. Мне стали мерещиться её особенно томные взгляды, когда она просто смотрела на меня. Просто. Без подтекста. Я видела в этом желание. Я думала, что она хочет меня. Но стоило мне сделать первый шаг, как она аккуратно отталкивала меня, говоря, что это лишнее; что не стоит.       Поэтому, мне оставалось ждать, когда она действительно смотрела на меня так, как я хотела бы. Бывало я намеренно вынуждала её хотеть. Бывало, я просто уставала и хотела этого избежать. Бывало отталкивала сама, тогда она коротко извинялась и занималась своими делами. Я ловила себя на мысли, что отказывала ей из принципа. И мне было грустно, пускай она этого не видела. Со временем я пустила всё на самотек, дала ей волю выбора, и соглашалась, когда у неё был прилив. Иногда я думала, что она мной пользуется, но именно я давала ей соглашение, потому что хотела того же. Кажется, все оставались в плюсе. И, кажется, это развитие должно было повлечь за собой что-то.       Но мы не двигались. Харпер продолжала встречаться со своим парнем, ходила с ним на свидания, пропадала у него сутками. Иногда я писала ей, спрашивая, когда она вернётся, но ответ был одинаковый.       : Соскучилась?       : Не грусти, я скорой приеду)       И я ждала. Подобно дуре. Боже, как это унизительно. Я действительно ждала её, проверяла последнюю посещаемость в мессенджере. Я выучила простую формулу: если она заходит в сеть редко, значит, она хорошо проводит время и вряд ли собирается приехать. Меня это раздражало. Хотя бы то, что я разрешаю себе вести себя так. Она не какой-то обалденно красивый, свободный, самодостаточный парень, чтобы вызывать то, что нельзя банально объяснить. Она просто соседка. Симпатичная. На этом список закончился.       Чтобы искупить свою вину за то, что она так часто пропадает и мы мало общаемся, она приглашала меня в кино. Мы ходили в бары, кафе, по магазинам. В общем, как самые показательные подруги в выходной день. Я платила за неё, она платила за меня. Я ей покупала цветы, когда она больно грустно смотрела на витрины, она же задаривала меня сладким в ответ. Прекрасный тандем. Я любила это. Я хотела, чтобы так было всегда. И мне было так больно ночью, потому что вся эта фантазия быстро меркнет, а она отвечает на входящий звонок своего парня. Я могла думать об этом всю ночь, беситься, даже плакать. Боже, только не слёзы. В какой-то момент я возненавидела её парня. Просто потому, что он существует и мешает этим. Потому что из-за его дурного характера я могла прижимать Харпер к кровати, и потому что из-за его беспонтовых извинений она пропадала в его квартире. Потом я ненавидела её за то, что она позволяет вести себя так. И уже к утру я просто смотрю в зеркало и понимаю, что сама довела себя до того, что влюбилась. Потому что меня никогда не принуждали. Я сама повелась, придумала, создала целый мир, где мы могли бы быть только вдвоем. Я создала тот прекрасный сценарий, в котором она бросила своего придурка и осталась со мной.       Я знала, что со мной ей было бы лучше. Я подходила. Я бы могла. Я бы стала для неё самым показательным парнем. Изменилась бы внешне, единственное, придатного в штанах не было бы. И всё равно.       Временами я порывалась рассказать обо всем её парню, временами я закатывала истерики ей. Я не молчала. Отнюдь. Но и не решалась на что-то. Просто говорила. Высказывалась, бесилась, создавала ей проблему, кажется, на пустом месте.       — Блять, а ничего, что ты ему тупо изменяешь со мной? — фыркала я.       — Это же не твоё дело, а моё, — казалось, она действительно не видела проблемы для меня.       — Ты его любишь вообще? Или на хрена ты с ним?       — Люблю.       А меня? Почему ты не любишь меня?       — Боже, — я заныла. — Ты потаскуха.       А если бы мы с тобой были в отношениях, ты бы тоже мне изменяла? Или если бы у вас с ним всё было хорошо, ты бы не почувствовала то влечение, которому поддалась?       — Ава, я что, нравлюсь тебе? — она выгнула тогда бровь.       — Нет! — выпалила, казалось, быстрее, чем услышала вопрос до конца. — Просто это неправильно, блять, ты спишь со мной, а он думает, что у вас реально любовь! Это уже вопрос морали, принципов каких-то, я не знаю!       — Какие принципы? — она закатывала глаза в своей манере. Я бесилась. — Если бы они у тебя были, ты бы сама не позволила себе целовать меня.       — И? Ты бы ебалась с кем-то другим, а я бы тебя осуждала точно так же, в чем смысл? Это не моя ответственность, что ты в койку прыгаешь сразу, как он делает тебе больно.       — Нет, Ава, не переворачивай всё. Если ты говоришь громче, это не делает тебя правее. Ты согласилась. Ты знала, что происходит. Ты не просто оказалась в моей постели случайно — ты выбрала это. И теперь ты злишься, потому что тебе больно, а не потому что ты права. Не прикрывай свои чувства «принципами» — ты злишься не на меня, а на себя. И, возможно, на то, что тебе, в отличие от него, действительно было не всё равно.       Я словила себя на мысли, что хочу ударить её, уже когда звонкая пощёчина посеяла в комнате тишину. Харпер сидела на своей кровати, её голова отвисала в сторону. Я стояла перед ней, совсем не давая отчет своим действиям. Это было подобно всплеску. Я его не контролировала. Не пыталась даже. Просто слова, которые скребли меня изнутри, вдруг прозвучали из чужого рта. Я думала, что это полный пиздец.       Здесь не было любви. Не было счастливого конца. Харпер не была правильным человеком, время тоже было неправильным. Я просто повелась, потому что её касания всегда были нежными, они никогда не требовали и не просили взамен. Мне было достаточно не отводить от неё глаз, любоваться её походкой, тем, что она делает. Даже когда просто печатает на ноутбуке. Или делает чёртов бутерброд. Или заваривает чай, заранее спрашивая, делать ли его для меня тоже. Я просто тихо таяла из-за её внимательности и правильных слов. Она, казалось, была идеальной. И меня это цепляло. Потому что сны отыгрывали лучший сценарий, медленно погружая меня в иллюзию. А потом я трезвела. Кажется, тогда я вдруг вспомнила, что ничего, кроме секса, между нами не было. Да, гуляли, да, распивали пиво, смотрели один и тот же сериал, спали в одной комнате, сидели на лекциях в одной аудитории. Но это даже не процент от всей нашей жизни. Моя жизнь никогда не крутилась вокруг её. Она никогда не думала о том, чтобы, закупаясь в магазине, взять что-то и для меня. Просто чтобы порадовать. Она не искала меня никогда взглядом. Даже шутку, которая ей очень могла бы понравиться, она отправляла в первую очередь кому-то, но не мне.       Может, мне просто повезло, что тогда под её рукой была именно я. Иначе бы ничего даже не начиналось. Я бы не втрескалась, а она бы целовала другую. Или другого. Мне грустно от этого, даже слишком. Я вдруг перестала чувствовать себя особенной для неё, вдруг смешалась с серой массой. Мне очень хотелось опустить Харпер на тот же уровень, где была я, хотелось, чтобы мы больше не существовали друг для друга, или начали всё сначала. Харпер сделала для меня это одолжение. Летом, когда мы сдали сессию и успешно закрыли второй курс, она съехалась со своим парнем, а на её место заселили первокурсницу. Я уволилась с работы, перестала носить своё любимое кольцо. Не знаю, с чем это связано, просто считаю для себя это маленькой победой. Будто бы я иду дальше несмотря ни на что.       Иногда мне снится сон, где я могу прижать её к кровати, не давая рукам двигаться, и опускаюсь ниже. Мы о чем-то шутим, затем томно вздыхаем, затем смеёмся и вдруг сорванно дышим. Я просыпаюсь в непонятном настроении. Мне вроде хорошо, но осадок на вкус, вроде дешевой сигареты, которой меня угощала Харпер полтора года назад. Я иду на собеседование, на новую работу, и отвечаю на сообщение какому-то парню, с которым познакомилась совсем недавно. Не хочу больше вспоминать этот дерьмовый опыт. Не хочу больше возвращаться к коварным женщинам.