Один раз, когда Джейс предложил Виктору выйти замуж

Прошло пару лет с момента совместного почти-преступления и начала работы Виктора и Джейса, когда в их слаженном, не дающем сбоев механизме обнаружилась проблема. — Как это, нет фамилии? — Джейс удивленно поднял брови. Ему отсутствие у человека фамилии показалось таким же странным, как если бы у Хеймердингера отсутствовали усы. — В Зауне почти ни у кого нет фамилий. — Отмахнулся Виктор, поглощенный пайкой одной крошечной, как хуй у птички, с его же слов, детали к другой. — Как ты жил в Пилтовере всё это время без фамилии? А как же тогда документы оформлять, или ты тоже без них? Джейс воображение имел богатое и мог представить, как в Зауне — ложе хаоса и анархии, можно жить без единой бумажки, но как жить без них в Пилтовере, не представлял никак. Виктор только мотнул головой, мол, нет и нет, закрыли тему. В тот момент всё упиралось в подпись на документах их первого по-настоящему крупного проекта, и Джейс подумав, приписал партнёру свою фамилию. — Выглядит так, словно мы женаты. — Пошутил тогда Виктор. Они посмеялись и закрыли вопрос. Но проблема самоустраниться не пожелала, и только заострилась со временем, огранённая новыми обстоятельствами. — Ты не можешь поехать туда вот так! — Возмутился Джейс — Я и не собирался. Ты поедешь, и будешь привлекать иностранное финансирование, а я тут поработаю. — Озвучил, как ему казалось, очевидное, Виктор. — Ну нет! Это наш общий проект, приглашение тоже общее, они хотят не только меня там видеть. — Как жаль, что без нужных бумаг это всё равно невозможно. — Вздох был трагичный-трагичный, но на хитрой морде лица Виктора было написано, что ему совсем не жаль. Джейс стремительно терял внимание Виктора к столь важному вопросу, тот уже отвернулся обратно к датчикам. Прикинув в уме все возможные решения, он выбрал самый короткий и очевидный путь. — Выходи за меня. — Хаха, Джейс — Ровным тоном произнёс Виктор. — Этой шутке уже сто лет. — Я серьёзно. — Продолжил Джейс невозмутимо. — Давай распишемся. Сейчас девять утра, мы как раз успеем до обеда. Это решит кучу проблем для нас обоих, и ты поедешь со мной на конференцию. Виктор аж поднял взгляд от прибора, поражённый аргументацией. — А у тебя-то какие проблемы? — Меня перестанут пытаться женить на каждой вечеринке. — Не перестанут. — Но их усилия станут абсолютно бесполезны. Джейс представил, как в следующий раз напустив на себя для приличия огорчённый вид скажет “я обручён”, и как перекорёжит всех огорчившихся. На лице сама собой проступила довольная улыбка. — Ты готов пойти на такие жертвы, только чтобы затащить меня на эту конференцию? Я польщён. — Это значит “да”? — Это значит “я подумаю”. На конференцию они поехали.

***

— К тебе или ко мне? — Вопрос Виктора был скорее риторический, и ответ был очевиден. Джейс едва стоял на ногах после трудового дня и хотел поскорее упасть в горизонтальное положение, но острая потребность заботиться и треснувший ортез товарища не позволяли ему предложить прогуляться до удобных, но далёких джейсовых пенатов. — К тебе ближе. — А у тебя есть кровать и диван. — Ты стесняешься спать со мной в одной постели? Я же твой муж. — Шутливо воскликнул Джейс, изображая глубокую обиду на такое недоверие. — Может я любовника в шкафу прячу. — Пожал плечами Виктор, стрельнув хитрыми лисьими глазами. Джейс театрально схватился за сердце справа, через секунду понял, что ошибся, схватился слева, а после взглянул серьёзно и спросил. — Симпатичный хоть любовник? — И заржал аки конь. Виктор не сдержавшись, тоже рассмеялся. — Уговорил, идём ко мне. Только не шуми, а то соседи опять решат, что ты и есть любовник. Объясняться с соседями не хотелось. Джейс первое время порывался всем представлять Виктора именно как мужа, пока пару раз не схлопотал тростью. После воспитательных мер, он на публике вернулся к слову “партнёр”, но наедине не уставал напоминать Виктору о новом статусе. Обещание не шуметь Джейс сдержал, упав ничком в кровать и заснув в тот же момент. Утром его разбудил пинок в бедро, и перекладывания тушки Виктора с боку на бок. Пришлось открыть глаза и сползти с друга, которого он загрёб под себя ночью, пока тот, не приходя в сознание, тыкал в Джейса острыми локтями и тощими коленками. Оставив Виктора досматривать сны, Джейс привычно нырнул в душ, где так же привычно увернулся от одинокого, неизвестно кем, вбитого в стену гвоздя, и где давно дожидалась его собственная зубная щётка. А после отправился готовить завтрак, легко маневрируя на маленькой кухоньке, давно уже не врезаясь ни во что головой. Через час в ванной зашумела вода, и ещё через час на кухню выполз сонный Виктор в пижаме. Зрелище это было преумилительное: встрёпанный, с ещё закрытыми глазами и мягкий в движениях, Виктор напоминал слепого котёнка, который если и кусает, то совсем не больно, и весь тёплый такой, и рот смешно открывает. — Мне всю ночь снилось, что на меня дом падает. Ты не знаешь почему? Джейс сделал вид, что совсем тут не причём, поставил перед Виктором завтрак и пошёл переодеваться. В шкафу, там же где и в прошлый раз, висели запасные рубашки и пара брюк. А галстука не было. Джейс попытался вспомнить, куда он его кинул, и на волне мыслительного процесса в его голову со свистом влетела гениальная в своей простоте мысль, перевернув все планы на ближайшее, и не очень, будущее. Осмысление открывшихся истин прервал толчок в бок с просьбой подвинуться. Но Джейс остался стоять недвижимой скалой, только взгляд опустил и внимательно посмотрел в красивые медовые глаза. — Вик, а давай съедемся. — Куда? — Сюда. Или другую квартиру снимем. Тонкая, бледная рука прижалась ко лбу Джейса. Виктор посмотрел на него подозрительно. — Температуры нет. С чего такие мысли? Джейс мгновенно придумал аргумент, хотя ещё сам не до конца понимал с чего. — Удобно же. И ты под присмотром и мне к работе поближе. Или может, купим или снимем что попросторнее, а то я тут еле помещаюсь. — Я в присмотре не нуждаюсь, а ты сам виноват, что такую тушу наел. — Это не я, это гены. Ну, так что? — Я подумаю. Оказалось, в Пилтовере отличная семейная ипотека.

***

Семейная жизнь, которая всегда казалась Джейсу такой далёкой и несущественной, оказалась малоотличима от жизни холостяцкой на фоне гармоничного сосуществования двух людей, которые и до этого почти жили друг у друга, не желая отвлекаться от строительства прекрасного будущего. В первые же сутки на новом месте было решено, что лишняя посуда, как и шторы — вещи в быту необязательные, и вторую кровать они купят как-нибудь потом. Одна комната плавно и незаметно превратилась в рабочее пространство, мгновенно и навсегда поглощавшее в себе любую вещь, попавшую внутрь, а вторая в спальню, где по общему же негласному решению стул временно был превращён в шкаф на неопределённый срок. Гармония семейного гнёздышка стойко сносила споры о туалетной бумаге, и выяснения, кто и куда спрятал второй носок. И так бы оно и продолжалось, пока в груди Джейса не зашевелилось неясное и необъяснимое чувство, будоражащее своей непостижимостью и крайне отвлекающее от дел. Мягкое, как кошачий живот, и тёплое, как собачий язык, оно возникало где-то за грудиной каждый раз, когда солнечные лучи особенно удачно подсвечивали аристократичный профиль Виктора, или когда тот изящно накручивал на палец в задумчивости локон, или когда страстно и с огнём в глазах матерился на какой-нибудь компрессор. То есть, каждый раз, когда Джейс смотрел на Виктора. Выдернутый из потока работы в реальность сильным и внезапным, как когда-то пережитый пубертат, ощущением, Джейс осмотрелся по сторонам и принялся наводить порядок, решив, что они оба, особенно Виктор, заслуживают лучших условий. Он же, в конце концов, муж, чья святая обязанность позаботиться о партнёре, который сам о себе заботиться явно не собирался. Джейс на волне энтузиазма и крыльях вдохновения собрал шкаф, принёс разной посуды и даже повесил шторы. О второй кровати он решил пока не вспоминать. Виктор же, не будучи слепым, оценил масштабы активности и уточнил, не собирается ли Джейс привести в их квартиру девушку, дабы провести с ней ночь, и может не одну, на что получил резкое отрицание, и чтобы задобрить обиженного, до глубины души Джейса, долго обнимал того и гладил по голове, оставив при себе все комментарии. С тех пор весь день и каждый день неназванное чувство пылало в груди, питаясь от источника восторгов, и только к вечеру утихало, задавленное голодом и недосыпом. Но ровно до того момента, как рядом в кровати не оказывался Виктор. Поначалу Джейс смотрел на спящего партнёра, получая лишь эстетическое удовольствие, пока молодой здоровый организм не продемонстрировал однажды утром, что же за странное томление поселилось в груди. Сконфуженный Джейс сбежал в душ, где целых две минуты думал о том, как удобно и анатомически правильно ему удалось устроиться между чужих ягодиц, а после тщательно смывал результат дум с плитки. Весь следующий день Джейс был нервный, дёргался от каждого звука и шарахался от Виктора, осмысляя утреннее происшествие. Работа валилась из рук. Он не ел и спустился в кузницу на весь день в надежде измотать и утомить тело до невозможности. Но к вечеру легче не стало, ничто не могло перекрыть стыд и волнение. В кровать Джейс ложился со страхом быть пойманным. Полночи он ворочался, старательно держа руки при себе и решая извечную дилемму: подождать до утра или не подождать. — Ты чего не спишь? — Внезапно раздался тихий голос из темноты. — Да так. Думаю. — Так же тихо отозвался Джейс. Виктор придвинулся ближе, обнял и просунул ледяную ногу между тёплых бёдер. Джейс замер, в груди разлился тёплый свет и ангелы запели над головой. Он понадеялся, что Виктор ничего не заметит. Виктор заметил. — Ты поэтому не спишь? — Он двинул ногой повыше и Джейс в ответ тихонько застонал. Ему показалось, что у него искры из глаз посыпались, когда об него обтёрлись ещё раз. — Подожди немного. — Сладко шепнули куда то в грудь и горячие губы прижались к шее. — Что? — Подожди, говорю, я руки грею. Ответ на вопрос “зачем” нашёлся в момент, когда тёплая, с ещё холодными кончиками пальцев, ладонь проскользила по животу, заставив внутренности поджаться, царапнула кожу под пупком и нырнула за край трусов. В тот момент Джейс был самым счастливым человеком на планете, даже если счастье врезалось в него и снесло, как грузовик, напрочь вышибая дух и мозги своей наглостью и бесцеремонностью. Всё, что оставалось, целиком отдаться счастью в руки, не задавая лишних вопросов. В момент достижения пика блаженства, Джейс почувствовал в уголке губ нежный, как лепесток сирени, поцелуй. Отдышавшись, он отстранил Виктора ровно настолько, чтоб заглянуть ему в глаза, а когда заглянул, сам набросился с поцелуями в желании разделить обретённое им счастье.

***

На следующий день Джейс отправил Виктора в лабораторию одного, чтобы позже явиться с цветами и, встав на одно колено, сказать. — Виктор, я люблю тебя. — И после вчерашнего ты, как приличный мужчина, собираешься жениться на мне? — Виктор, — начал было Джейс, но споткнулся, зарделся и потупив взор спросил. — Ты пойдёшь со мной на свидание? Виктор покраснел в ответ и нервно смял букет роз. Тут же зашипел и отложил колючие цветы подальше. — К чему столько торжественности? Джейс взял его за руку и нежно погладил такие красивые пальцы, взглянул ласково и влюблённо. — Я хотел сделать всё правильно. У нас свадьбы же не было, просто расписались, потом съехались как бы между прочим, вчера вот… Поэтому первое свидание будет как положено с рестораном, музыкой, вином. Виктор протянул руку и взъерошил короткие волосы на затылке, отчего захотелось заурчать. — Я согласен. — Душа Джейса пела от того, как трогательно звучал Виктор, такой прекрасный. — Я тоже люблю тебя, Джейс. Хрупкий, как крыло бабочки момент, звонко разбился о решительное викторово — Надо работать. — А как же поцеловать мужа? — Не удержался Джейс, вставая на ноги. Виктор посмотрел на него странно, притянул за воротник рубашки и поцеловал. Поцеловал так, что крышу снесло. Жарко, голодно, с искрой. Отстранился он так же внезапно, но прежде чем отпустить совсем, прижался губами к уголку рта, и улыбаясь, словно ничего не произошло, ушёл искать вазу для роз.