Все в восторге от Мэри Сью!

Вот так официально начались отношения Сюаньюаня и Дугу. Однако была одна маленькая проблема. Будучи гордым и молчаливым человеком, Дугу, который не умел выражать свои мысли, чувствовал, что эти отношения не только противоречат его образу одинокого волка и крутого парня, но и сам он непрерывно находится под гнётом доброго, начитанного доктора, который постоянно его трахает. Хуже того, ему это нравилось! Дугу не очень-то хотел признавать этот факт, поэтому часто чувствовал себя странно и неловко. — Давай, детка, скажи «муж». Однажды, вскоре после начала их отношений, когда уже сгущались сумерки, Сюаньюань сидел на ротанговом кресле на балконе второго этажа, держа Дугу на коленях. Он терпеливо дрессировал своего любимого котёнка, любуясь закатом. Почти на бешеной скорости Дугу резко покачал головой и громко фыркнул: — Хмпф! «Смешной дурак! Я кровожадный одинокий волк, а у одиноких волков не бывает… как там… «м-мужей»…» Сюаньюань, казалось, ничуть не беспокоился. Улыбаясь, он продолжал уговаривать: — Тогда скажи: «Я люблю тебя». Я говорю тебе это несколько раз в день, как насчёт того, чтобы ты отвечал мне тем же время от времени? Дугу резко повертел головой с той же скоростью, что и раньше: — Хмпф! Когда Дугу был доминантом, из его рта легко лились сентиментальные речи, и это было естественно. Но теперь, когда он стал сабом, это стало до крайности неловко. Сюаньюань предложил компромисс: — Тогда как насчет «Ты мне очень нравишься»? Дугу открыл рот, но слова застряли у него в горле. Сюаньюань терпеливо убеждал: — Меня устроит даже если ты скажешь: «Сюаньюань, ты лучший». Ну что? Повернув голову, Дугу взглянул на Сюаньюаня, моргнул и, не сказав ни слова, внезапно вскочил с его колен. Оттолкнувшись рукой от перил балкона, он перепрыгнул через них гибкими ногами, а затем и всем телом спрыгнул с балкона и бесследно исчез. Сюаньюань улыбнулся, покачал головой, а затем допил последний глоток красного вина из бокала на круглом стеклянном столе. Когда солнце полностью скрылось за горизонтом, в саду начали цвести лунные цветы. По форме напоминающие полные луны, они раскрыли нежные, бледные лики и наполнили весь сад своим неповторимым сладким фруктовым ароматом. Спустившись по винтовой лестнице с балкона в сад, Сюаньюань сорвал несколько лунных цветов. Сюаньюань не был уверен, почему, но ему казалось, что лунный цветок и Дугу похожи по характеру. Оба были бледно-белыми, в их одиночестве ощущался пронизывающий холод; и оба были спутниками луны после заката. Внешне они казались холодными и отстранёнными, но, подобно крыльям бабочки, на ощупь были мягкими и хрупкими. Доктор стоял один в тихом саду, держа в руке букетик лунных цветов, его тень выглядела немного одинокой в сумерках… Пока Сюаньюань пребывал в своих мыслях, сзади внезапно подул прохладный порыв ветра, и раздался голос, словно свалившийся на доктора с неба. Тогда же из-за его спины вытянулась чуть прохладная на ощупь рука и коснулась кончиков пальцев Сюаньюаня, а ледяной голос Дугу произнёс в самое ухо: — Не двигайся, не говори и не оборачивайся. Сюаньюань беспрекословно повиновался и застыл, словно глиняная статуя. После молчаливой паузы Дугу тихим голосом повторил слова, которые Сюаньюань хотел услышать от него десять минут назад: — Сюаньюань, ты лучший. Потом добавил, немного подумав: — Ты мне очень нравишься. Потом: — Я люблю тебя… И ещё: — Муж. Почти на одном дыхании Дугу сказал всё, что Сюаньюань хотел, чтобы он сказал. Охваченный радостью, доктор был настолько тронут, что забыл о приказе Дугу оставаться на месте, и поспешно повернулся, чтобы обнять его. — Я же говорил тебе не оборачиваться! — Дугу был в ярости. В мгновение ока его пальцы с глухим стуком ударили Сюаньюаня по болевой точке. Всё верно, для бывшего убийцы, имеющего удостоверение, атаки болевых точек из «Руководства Подсолнуха» были просто детской игрой. Как только его муж окончательно окаменел, застенчивый Дугу бросился бежать. Он проследовал вдоль внешней стены виллы и быстро забрался обратно в спальню, оставив Сюаньюаня глупо стоять в саду, словно садового гномика, на растерзание комарам. Цена, которую пришлось заплатить, услышав от Дугу слово «муж», была поистине колоссальной. Однако доктор Сюаньюань дал понять, что готов заплатить эту цену. Без предупреждения гордый котёнок прыгнул к ветеринару на колени и лизнул его лицо, сладко мяукая. Но как только ошеломлённый ветеринар повернулся, чтобы обнять котёнка, котёнок бросился бежать, дрыгая задними лапами, и оставил два отпечатка лап в форме сливовых цветов на лице ветеринара, когда молниеносно помчался обратно в кошачий домик! * * * После той ночи Сюаньюань ещё больше уменьшил дозу лекарства для Дугу. Ещё через месяц температура тела бывшего убийцы пришла в норму даже без лекарств. Тело и сердце полностью оттаяли, и гипотермия прошла совершенно. Итак, оставалось неразгаданной загадкой, намеренно ли коварный доктор Сюаньюань дал Дугу слишком большую дозу лекарства в ту первую ночь… Как только Дугу излечился от переохлаждения, Сюаньюань сосредоточил свое внимание на его отсутствующей чувствительности. Дугу сказал Сюаньюаню, что не умеет смеяться и чувствовать боль, потому что в детстве ему удалили части мозга, отвечающие за восприятие и эмоции. Он не чувствовал боли даже при ранениях, ощущая лишь побочные эффекты, вызванные травмами: слабость мышц, озноб и головокружение от потери крови. Что касается смеха, Дугу мог сознательно двигать мышцами лица, изображая смех. Он даже мог изображать такие выражения, как презрительная усмешка, ухмылка и улыбка, в соответствующем контексте. Однако он не мог понять тот тип юмора, который заставлял людей смеяться вслух, и не мог выразить ту искреннюю радость, которая шла изнутри. Сюаньюань решил вернуть своему любимому котёнку утраченные ощущения. Естественно, Дугу был полон любопытства и предвкушения, когда дело касалось смеха, но он не очень-то стремился восстановить своё восприятие боли. — Разве это не хорошо, что я не чувствую боли? — Дугу был озадачен. — Нет, — решительно ответил Сюаньюань. — Способность чувствовать боль — это не плохо. Это важный защитный механизм человеческого организма. Если ты не чувствуешь боли, то не сможешь почувствовать многие болезни, которые могут развиться в твоём организме. Ты также можешь откладывать лечение травм, потому что не осознаёшь, что получил травму… так что отсутствие болевого восприятия на самом деле довольно опасно. Гильдия не строила столь далеко идущих планов в отношении своих убийц. Дугу кивнул и тихо ответил: — Хорошо, я попробую по-твоему. Маленький котёнок полностью доверился ветеринару! Видя, что Дугу согласился на его предложение, Сюаньюань продолжил: — У меня есть бывший одноклассник, который теперь хирург номер один в мире. Он работает в составе бригады экстренной медицинской помощи в главной резиденции Хуанфу и проводит там большую часть времени, обслуживая семью Хуанфу. Я звонил ему пару дней назад, чтобы проконсультироваться по поводу твоего состояния. Всё верно, бывшего одноклассника Сюаньюаня звали Ючи, и он был тем самым хирургом, который лечил ожоги на руке гендиректора на свадьбе. И поскольку его характер был склонен делать из мухи слона, на лечение крошечного ожога у него ушёл целый час, а на операцию на открытом мозге, по той же причине, у него мог уйти целый год. Сюаньюань передал Дугу свой разговор с Ючи: — Ючи сказал, что с помощью новейших биотехнологий он может извлечь клетки из твоего тела и, используя генетическую информацию, хранящуюся в этих клетках, синтезировать большое количество нейронов, глиальных клеток и нервных волокон, совместимых с твоим организмом. Затем, реорганизовав эти клетки и ткани, он сможет провести операцию по восстановлению твоих утраченных ощущений, воссоздав соответствующие системы нейротрансмиссии и синаптические пути в твоём мозге. Проще говоря, это означало, что он мог бы отлить новый большой кусок мозга Дугу и вставить его обратно в его голову. Это, конечно, была очередная несусветная чушь… Однако, раз уж Ючи был признан хирургом номер один в мире, он всё равно точно мог вылечить Дугу. Несмотря на то, что убийца не понял ни слова из того, что только что сказал Сюаньюань, он счел, что слова его мужа прозвучали очень впечатляюще, поэтому он без колебаний ответил: — Хорошо, я сделаю операцию. Услышав ответ Дугу, Сюаньюань вздохнул с облегчением. Затем, немного помолчав, он добавил: — Ючи, возможно, и лучший хирург в мире, но есть одна маленькая проблема… — Хмм? Сюаньюань потёр лоб, в его голосе слышалось легкое беспокойство: — Его операции обычно носят показной характер, тебе следует быть морально готовым. Дугу понятия не имел, что это значит, поэтому пожал плечами, показывая, что ему всё равно. * * * И Сюаньюань, и Дугу отчётливо помнили, что день, когда операция началась, был очень холодным. Ночью выпал густой снег, укрывший небольшой садик Сюаньюаня мягким белым покрывалом. Перед операцией Сюаньюань спустился вместе с Дугу вниз, чтобы полюбоваться зимним пейзажем. После завершения подготовки Дугу перевезли в первоклассную операционную доктора Ючи, построенную на площади в один гектар. Поскольку для лечения лёгкого ожога была задействована целая бригада врачей, такое масштабное мероприятие, как операция на открытом мозге, требовало ещё большего количества ассистентов. В тот день в операционной доктора Ючи царило оживление: в ней собралась огромная толпа. Тысячи врачей, медсестёр и анестезиологов столпились вокруг доктора Ючи, готовые оказать ему помощь в любой момент. Казалось, никого не волновала возможная бактериальная инфекция… Вероятно, в мире Мэри Сью таких плебейских понятий не существовало. Под действием анестезии Дугу впал в глубокий сон. — Скальпель, — доктор Ючи протянул руку. * * * Дни шли, зимний снег таял, росла новая трава, щебетали птицы, и всё просыпалось от спячки с приходом весны. Снова наступил брачный сезон, когда Дугу наконец вышел из роскошной операционной доктора Ючи… Даже его волосы, сбритые перед операцией, уже отросли снова. Сюаньюань, который почти превратился в каменную статую, ждал его перед операционной. Дрожа, он поднёс руку Дугу к своим губам и прикоснулся к ней в лёгком поцелуе. — Я так по тебе скучал, — ласково воскликнул Сюаньюань. — Я не видел тебя больше трёх месяцев. — Я тоже. Дугу улыбнулся, это была искренняя, самая настоящая улыбка. Словно капля росы, пробежавшая по каждой крошечной прожилке лепестка цветка, улыбка Дугу пробежала по его лицу, окутывая уголки глаз, придавая им плавный изгиб. Затем улыбка медленно перетекла в сами глаза, заставляя их сиять мягким блеском. Это была искренняя, самая настоящая улыбка. Дугу больше не улыбался просто так, за компанию. — Ты снился мне каждый день. Каждый день я видел по сто снов, связанных с тобой, — прошептал Дугу. Силуэт Сюаньюаня отразился в нежных глазах бывшего убийцы, тёплых, как река, оттаявшая весной. И они обнялись. Объятия были невозможно крепкими и непоколебимыми. Когда тысячи врачей, медсестёр и анестезиологов вышли из лучшей в мире операционной, коридоры больницы наполнились нескончаемыми аплодисментами. (конец экстры 1)