Ключи и Ножи

Металлический щелчок автомата оглушающе раздался в напряжённой тишине. Нам Гю вытащил пластиковый шарик. Лёгкий страх пробежал по спине. Синий. Он пытался попросить кого-то поменяться с ним, но все отказывались, меняясь со своими знакомыми, поэтому, когда время обмена закончилось, он послушно встал в колонну с синими. Танос стоял по соседству, неестественно неподвижный, с отблескивающим ножом в руке, но, заметив взгляд «друга», он заулыбался и вскинул руку с оружием, как бы «помахав» ему. Нам Гю устало закатил глаза — мол, опять ты со своими выходками. Сигнал сирены взвыл, запуская обратный отсчёт. Нам Гю уходит с остальными синими игроками, лишь кинув короткий взгляд на репера. — Намсу, my boy, я тебя защищу! — выдаёт Танос и победно вскидывает руки вверх, издавая какие-то непонятные звуки. Остальные лишь с опаской оглядываются на него. Люди вокруг шарахнулись, разбегаясь. Нам Гю тихо фыркнул, но внутри ему стало теплее. Танос всё-таки рядом. Он побежал по извилистым коридорам, минуя двери, лестницы и тупики. Не все двери поддаются, он замечает, что его ключ формы квадрата, к этой двери подходит круг, а к соседней треугольник. Значит нужны все три ключа... Найдя подходящий замок он скользнул вглубь лабиринта, в комнату, где стены были покрыты странным неоновым рисунком на чёрной краске. Он забился туда, привалившись к стене, и стал ждать, слыша оглушающий сигнал. Началось. Сердце стучало всё быстрее. Он слышал вопли, бег, приглушённые крики. Где Танос? Нам Гю напряжённо вглядывался в темноту. Шаги. Методичные, тяжёлые. Холодный пот проступил на спине. А потом раздался очень знакомый голос: — Я знаю, что ты здесь, Намсу, – Из тени выступил Танос. Все его лицо было в кровавых брызгах, в руке нож, с которого капали одинокие капли красной жидкости. Но улыбка прежняя: слегка безумная и тёплая. – Танос, – он отстраняется от стены и медленно, так же методично, подходит к нему вплотную, обвивая шею рукой, – воняешь, как бойня, аж тошно. Определенно мой типаж. — Я только что ради тебя чуть не порезал на куски какого-то парня. — Чуть? — с притворным ужасом Нам Гю округлил глаза, — Вот это преданность. А где, прости, подарок? Ухо? Палец? Или ты теперь добрый клоун с ножом? — Хочешь, чтобы я тебя придушил? — Ты и так не даешь мне дышать, Танос, – наконец хватая его за затылок, приближает голову репера ближе, проводит языком по измазанной щеке, вылизывая кровь, пока тот удовлетворенно смотрит за тем, как Нам Гю облизывается. – Бесишь, – Танос хватает его за плечи, припечатывая обратно к стене, проводит по шее ножом, без нажима, легонько, чтобы кровь выступила лишь тоненькими струйками. Несколько секунд он смотрит на то, как они стекают к ключицам, – восхищаешь. – Возбуждаешь, – а потом припадает к шее, вылизывая и с наслаждением, оставляет красные отметины, – good boy... – Ты чокнутый, – улыбается Нам Гю с прищуром и хватает его за лицо двумя руками. – Мы чокнутые. Смотри, как идеально, – и впивается своими губами в его голодным поцелуем, будто хотел проглотить его или откусить хотя бы кусочек.. Пальцы легли на скулу Нам Гю, размазывая кровавые следы, прошлись вниз по линии челюсти, оставляя за собой липкие метки, его. Нам Гю задыхается, но не отталкивает — наоборот, прижимается крепче, цепляясь за ткань его зипки, словно утопающий. Дыхание смешиваеся с запахом железа и пота, сливаясь в яркий, пульсирующий ком. – Всего испачкал, – наконец отстраняясь, все еще прерывысто дыша, спрашивает Нам Гю, – доволен? Танос не отвечает, будто не слышит ни Нам Гю, ни что либо вокруг. И с особенным смаком проводит большим пальцем по его нижней губе, оставляя последний и завершающий след. Густой, алый, тёплый. А второй рукой всовывает ему в руку два ключа: круг и треугольник. – Более чем. Где-то за углом снова взвыла сирена. Время шло. Игра продолжалась.