Ускользающий аромат

             Дом встретил колючим холодом и гулкой, звенящей тишиной, которая давила, но не настолько, чтобы сломить. "Надо собраться, – словно заклинание твердил он себе. – Срочно собраться и действовать. Что бы ни произошло, нужно отыскать их". Отчего-то глубоко внутри теплилась надежда, что все еще можно исправить.  Внутреннее чутье нередко подводило его, но еще до начала этой проклятой миссии что-то уже грызло изнутри. Но теперь-то что было толку об этом думать? Да и Олег был так невозмутим. Почему, Олег? Почему ничего не сказал, неужели не предчувствовал? Одно упоминание имени любимого резануло по сердцу, заставило издать не то стон, не то рык. И он закричал – так громко, как только позволяли легкие. Голос сорвался, охрип. Слезы пришли не сразу, а лишь спустя несколько мучительных минут беспрерывного созерцания трещины на потолке – откуда она только взялась? Олег давно говорил, что нужно заделать, а теперь она расползлась еще больше, стала похожа на зловещую нить паутины. Серёжа плакал, злился на себя за эту слабость, потом снова рыдал, в промежутках машинально прикидывая, когда вызвать ремонтников. Наконец, шатаясь, добрел до ванной – умыться. Ледяная вода брызнула в лицо, обжигая кожу, немного приводя в чувство, и он, словно сомнамбула, переступил через бортик ванной. Открыл кран и опустился в воду, дрожащими руками нашаривая на полке гель для душа. Тот самый, которым пользовался Олег. Обычный «морской» аромат, до оскомины банальный, с нотками можжевельника, водорослей и соли. В нём не было абсолютно ничего особенного. Но, едва открыв крышку, Сергей будто ощутил присутствие Олега, тепло его смуглой кожи, когда он возвращался в постель после душа. Хотелось вдыхать этот запах бесконечно, утонуть в нем, задохнуться от переизбытка – не надышаться. На себе он звучал чуждо и фальшиво. Поэтому, выдавив немного геля на руку, Сережа с усилием стер его – так должен пахнуть только Олег, но не он. Это неправильно, кощунственно.  Проведя бесконечные пятнадцать минут под обжигающими струями воды, прильнув носом к флакону геля для душа, Серёжа обдумывал, что делать дальше. Вода лилась и лилась, а он не мог заставить себя подняться. Хотелось забыться, но запах Олега держал на плаву… Казалось, перестань он его вдыхать, и сердце остановится… Наскоро вытеревшись полотенцем, он решительно направился в комнату Олега и сорвал с кровати покрывало. Тот, наверное, тысячу лет там не спал. Сергей выселял его туда только во время болезни, но даже так – постель хранила его запах. Конечно, он мог бы пойти в их общую спальню, где еще витал их смешанный аромат, но нет… Слишком больно; он не был готов. А спать в комнате Олега, на его кровати – это не так страшно. Это даже приятно… хорошо. Сергей бросился к шкафу и стал вытряхивать на кровать всё подряд – брюки, сорочки, ящики с нижним бельем. Зарылся в импровизированное гнездо из его вещей, обнял пару рубашек и только тогда, обессиленный, провалился в забытие.  Однако сон не принёс облегчения.  Он был прерывистым и мучительным – Сергей то метался в агонии, то вздрагивал от приступов леденящего ужаса, вновь и вновь осознавая, что Олега больше нет рядом. Рыдал, хотел покончить с собой. Уже потянулся к его пистолету, оставленному в особом ящике внутри шкафа с одеждой, но в последний момент остановился. Олег бы его не простил.  Прежде всего нужно было попробовать разобраться, что-то предпринять. Весь следующий день он судорожно искал информацию о проклятом «Око», прикидывал способы, как выйти на них, постепенно заполняя пол распечатанными из интернета бумажками даже с самыми короткими упоминаниями об организации.  К концу дня глаза устали, словно наполнились песком, но мысль о том, что он сможет лечь и снова вдыхать его запах, согревала сердце. Это было, словно, наградой за все старания. Среди ночи Сережа вдруг вспомнил, что два дня ничего не ел. Олег был бы недоволен, – промелькнуло в голове. – Снова бы сказал, что я о себе не забочусь. Надо поесть. Однако доставка круглосуточно не работала, нужно было как-то продержаться до утра. Перед глазами опять возник образ Олега в тот самый день, сосредоточенного и решительного. И снова захотелось кричать. Сергей закричал, а потом, выплакав все слезы, обложил себя его вещами и заснул, жадно вдыхая ускользающий аромат.  Проснувшись уже под утро, Сережа вновь запаниковал. Почему Олег почти все постирал? Его запаха почти нигде не осталось, приходилось прижимать ткань вплотную к носу. «Это невозможно», – взревел Сергей в отчаянии; поплелся в свою спальню и притащил оттуда простынь. Убедившись, что она ещё пахнет Олегом, завернулся в нее вместо одеяла, с головой. На следующий день он заказывал доставку трижды – на завтрак, обед и ужин. Ел бездумно, в перерывах между поисками информации в реках из распечаток,  запихивая в себя все подряд – от чипсов до молочного коктейля, от бургера до пирожка с вишней. Он намеренно выбирал все то, что они никогда не ели с Олегом вместе. Казалось, что хуже уже не станет, и поначалу даже было ощущение , что он сможет спокойно заснуть: за сутки он вымотался, наелся всякой дряни, и организм больше не сможет сопротивляться. Однако все оказалось не так просто – за целый день под открытым окном простынь выветрилась, и запах Олега почти рассеялся. Серёжа не мог без него заснуть. Паника сменилась раздражением – почему раньше было не так? Почему раньше ему было наплевать на этот запах? Серёжа быстро вспомнил, почему. Олег безусловно был рядом с ним всегда, а он этого не замечал и не ценил.  Через несколько минут нос заложило так сильно, что пришлось закапывать тройную дозу «Отривина». Простынь не пахла совсем, и это было ужасно. Серёжа пошел на крайнюю меру – его духи. Олег почти использовал тот флакон, что он ему когда-то подарил – пользовался слишком щедро, так, что шлейф тянулся за ним на несколько метров. Шлейф. Сносящий Сергею крышу. И вот сейчас он, отчаявшись, нанес на руку пару капель, чтобы наверняка, чтобы можно было уснуть, уткнувшись в этот спасительный запах. Но едва Сережа поднес к носу нежное запястье, внутри что-то болезненно перевернулось. В голове тут же возник образ Олега, обнаженного, с едва уловимым ароматом парфюма на коже. У Сергея побежали мурашки по телу, он не думал и не хотел, это было безумием. Но пальцы, не слушаясь, скользнули под резинку домашних штанов и слегка погладили между ног. Тело отозвалось на легкое прикосновение, член дернулся в предвкушении. В голове – блаженное беспамятство, ощущения топили, накрывали с головой. Он не заметил, как заснул – с собственной рукой на члене. Во сне они занимались любовью – так явственно и натурально, что Серёжа кончил от удовольствия наяву. Давно такого не было, он словно снова стал подростком в пубертате, наутро проснувшимся с влажным бельем. Голова была тяжелой, щеки горели, подняться с кровати стоило невероятных усилий. И без градусника было понятно, что у него поднялась температура. Простудился, сидя весь день у открытого окна, разглядывая записи об оковцах. Добраться до душа оказалось непосильной задачей, поэтому он ограничился влажными салфетками. Вытерев себя, скомкал бумажки и бросил прямо на пол. Осуждать его все равно было некому. Нужно еще поспать, - думал Сергей, - лучше бы, конечно, доползти до кухни за аптечкой и принять шипучий аспирин, но сил не было. Он провалился в зыбкую полудрему. В бреду ему привиделось, как Олег воюет где-то далеко, где жарко и пыльно, нет ни растений, ни воды – лишь трупы убитых солдат повсюду. Проснулся весь в испарине – голова гудела еще сильнее, но телу стало немного легче, с потом ушел жар. Срочно требовался запах, и, хоть нос и был заложен, Серёже нужно было убедиться, что он еще остался. Он в спешке вытащил наугад какую-то из футболок и впился носом в подмышечную область – ничего, даже запаха пота не осталось. Тревога захлестнула с новой силой, и если у Сергея еще и оставались силы, чтобы встать с постели, то только для того, чтобы принести подушку Олега из спальни и вдыхать оставшийся на ней аромат. Именно так он и сделал – принес ее и, обняв, снова заснул. За ночь он просыпался несколько раз, вдыхал запах с подушки, снова погружался в забытие. До тех пор, пока сон не ушел окончательно. Сидеть на полу и копаться в компьютерных файлах на следующий день давалось с огромным трудом – спину ломило из-за температуры, которая никак не хотела отступать, но он продолжал. Нужно было выяснить, как выйти на этих людей, что отняли у него Олега. Найти и отомстить за него. Одна эта мысль заставляла сердце разрываться на части – слез уже не осталось, лишь молчаливое отчаяние и бесконечная вина. В тот вечер он заснул на полу, посреди бумаг, положив голову прямо на них, и очнулся лишь к вечеру следующего дня в своей прохладной постели. Сергей сел на кровати, чувствуя себя разбитым и опустошенным. Голова гудела, во рту пересохло, а в теле до сих пор ощущалась противная слабость. В памяти всплывали обрывки вчерашнего дня: бесконечные поиски, смятые бумаги, злость, отчаяние… Медленно поднявшись, он направился в ванную. В зеркале отразилось измученное лицо с покрасневшими глазами и щетиной, которая обычно так медленно отрастала. Он умылся прохладной водой, надеясь немного взбодриться, но тщетно. В голове по-прежнему царил туман, сквозь который пробивалось одно навязчивое желание, с которым он был не в состоянии бороться. Немного помедлив, он направился к стиральной машине. Рядом лежала одежда Олега, свернутая в аккуратную стопку. Он сам вчера её туда отнес, и вспомнил только, когда увидел. Прикосновение к ткани вызвало болезненный укол в сердце. Серёжа боялся, что если запах Олега исчезнет, то и воспоминания начнут тускнеть, стираться, пока не превратятся в нечеткие силуэты на задворках памяти. Он провел рукой по холодной поверхности стиральной машины. Вспомнил, как Олег, смеясь, запихивал в нее вещи, как ворчал на её шумную работу обещая когда-нибудь ее починить. Теперь чинить было некому. Сергей глубоко вздохнул. Боль давила на грудь, словно бетонная плита. Он открыл глаза, посмотрел на вещи Олега и осторожно переместил их в стиральную машину. Теперь он увидел в них не только запах, но и воспоминания. Воспоминания, которые никто и ничто не сможет стереть. Дрожащими руками потянулся к кнопке старта. Сердце бешено колотилось в груди. Он задержал дыхание и нажал. Машина загудела, барабан начал вращаться, и вода стала заполнять его. Сергей отступил назад, чувствуя, как слезы текут по его щекам. Все стоял и смотрел, как исчезает запах Олега, как стираются последние следы его присутствия.  Когда стиральная машина закончила свою работу, и вещи были аккуратно развешаны на балконе, Сережа смог перевести дух. Воздух был свежим и чистым, пахло весной. Он закрыл глаза и вдохнул полной грудью, чувствуя, как боль постепенно отпускает. Его вновь охватило чувство, что всё поправимо. В спальне настойчиво звонил телефон.