нормально

Лицо Ки Хуна слабо освещено светом, исходящей из копилки-свинюшки, и он чувствует ту медленно накатывающую усталость, которая заставляет неосознанно глаза слипаться и тут же, моментально встрепенуться, не давая себе возможность даже на минуту сна.  Он протирает глаза и старается сконцентрироваться на мыслях, которых слишком много. Он не знает сколько сейчас времени и понятия не имеет сколько еще до подъёма, но вздыхает, когда понимает, что сидеть так еще пару часов он точно будет.  Чья-то удивительно горячая ладонь слишком резко легла на плечо и вынудила забавно подпрыгнуть от неожиданности.  —Ки Хун, это я… Вы в порядке? — Сон чувствует неловкость, когда замечает, как Ен Иль поджимает губы и сдерживает улыбку, — может, вас подменить?  Ки Хун отмахивается и принимает прежнее положение. Слишком поздно понимает, что его жест можно расценивать как грубый, и поворачивается обратно к нему.  —Не нужно. Идите спать, — он устало улыбается, словно мученик, тяжело вздыхая.  —Не хочется, если честно. Могу я… составить вам компанию?  Ки Хун тут же снова хочет отправить Ен Иля спать, уверяя, что в этом нет необходимости, но потом понимает, что не отказался бы. Даже просто посидеть в тишине вдвоем было бы не так угнетающе и одиноко, чем сейчас. А может у них завяжется разговор, и тогда даже мысли о сне не будет.  Он не отвечает, опускает взгляд в пол и лишь отодвигается чуть в сторону, освобождая место рядом с собой для еще одного человека.  Ен Иль спокойно садится рядом, задевает плечом, и благодарит. Ки Хун кивает, не понимая, за что именно.  —Как вы? — после затяжного молчания первым решается заговорить Ен Иль.  Ки Хун тихо потирает ладони и в мыслях смеется с такого глупого вопроса. Серьезно? Как он? —Нормально.  —Нормально-нормально… — Ки Хун по прежнему не смотрит на него, но отчётливо слышит по голосу, как Ен Иль спокоен и даже весел. Еще бы, зараза, после сна всем бы так, — А если серьезно?  Ки Хун задумывается над ответом, чтобы не дать его резко и не показаться (опять) грубым. Можно ли в одном слове описать состояние Ки Хуна? А в двух? В трёх? Странное чувство внутри, когда, казалось бы, были долгие, тяжелые годы, чтобы все обдумать, но весь тот адский ужас, имеющий накопительный эффект, выливается всего лишь в одно слово.  —Нормально, — Ки Хун слабо улыбается, действительно не понимая, какой ответ хочет услышать Ен Иль, если не этот. Так уж и хочет он выслушивать чужие проблемы? Зачем нагружать человека, имеющего проблемы не хуже… И он задаёт встречный вопрос, в попытке перевести тему, — а вы? Почему не спится? Ен Иль усаживается поудобнее, будто бы и в прямь намереваясь поведать о своем моральном состоянии и не пожалеет на это оставшегося времени, а потом весело, коротко выдыхает:  —Все нормально, Ки Хун. Нормально.  И тихо, хрипло хихикает. Ничего смешного, но от такой простоты сам Ки Хун бодреет и, понимает, что чувствует себя чуточку лучше. По крайней мере сейчас.  —А если серьезно? — Он наконец поворачивает голову и смотрит ему прямо в глаза, мягко улыбаясь.  Ен Иль выжидает такую же паузу, что и Ки Хун ранее, когда тот думал над ответом, и выдает уже серьезно:  —Нормально.  —Нормально-нормально… —передразнивают его в ответ, и напряженные плечи Ки Хуна наконец опускаются. От Ен Иля это не остаётся незамеченным.  Они снова замолкают и эта тишина даже уютная. Как будто не о чем говорить, хотя вопросов у обоих куча. Но Ки Хун не уверен, что захочет отвечать даже на один из них, и поэтому сам молчит, не спрашивая ничего.  —Иногда я думаю, что все могло бы быть по-другому, — вдруг начинает говорить Ки Хун, стараясь не пугать своими мыслями, — я действительно много где ошибся, и я так хотел бы все исправить, извиниться за многое, но потом осознаю, что не все так просто.  —Я вас понимаю.  И Ки Хун лишь коротко кивает. И нету в голове сомнений. Ен Иль действительно может понять и от этого становится вновь нехорошо. Как же так вышло?  —Но прошлое не изменить и его нужно просто принять. И учиться на совершенных когда-то давно ошибках, а не повторять их снова.  Ин Хо пусть и действительно сильно ждал этого разговора, но не может не упрекнуть Ки Хуна за повторное, — и самое главное добровольное! — возращения в его игры. Но тем не менее, кажется, Ки Хун не задумывается об этом с такой точки зрения. Ну и пусть.  Мысли Ки Хуна возвращаются вновь к мёртвой матери, чей труп он неожиданно нашел в их старом доме сразу же после возращение с игр и лежал рядом очень долго, пока не пришла мысль, что мама такого не заслужила; Сан Ву, который еще живой и с ножом в шее пытался что-то сказать, но тот не услышал его из-за собственных отчаянных воплей; Сэ Бек, что на его руках истекала темной, липкой кровью и в бреду просилась домой, чуя собственную смерть уже за спиной умоляла позаботиться о младшем брате и маме; к дочке, которую не видел уже очень-очень давно и все по собственной глупости.  Целая жизнь пронеслась перед глазами и горло противно сдавило, не давая возможности говорить дальше. А так много… так много Ки Хун хотел бы рассказать, да только вот, думает, нет никакого в этом смысла. Легче ему уже не станет.  —Не переживайте. Можете не продолжать, все в порядке. Расскажите лучше про Чон Бэ, как вы с ним познакомились?  Ки Хун моргает пару раз, избавляясь от накопившихся слез, прочищает горло и свободно начинает рассказывать.  Воспоминания с Чон Бэ не такие уж и приятные; напоминают про точно такой же неприятный период в жизни, но зато это намного лучше, чем прокручивать в голове смерти близких ему людей. Он закончил рассказывать какую-то очередную историю с работы и понял, что не хотел бы видеть смерть Ен Иля. Не только его, конечно же, но ведь он именно с ним сейчас разговаривает глубокой ночью.  —Я… Я не хотел бы потерять и вас, Ен Иль, — Ки Хун говорит резко, выделяя короткой паузой «вас» и отводит взгляд в сторону, и Ин Хо, хмурясь, не может понять, кого именно имеет ввиду он. Одного Ен Иля или всех, из их команды?  —Да. Больше всего переживаю за Чун Хи. Заслужила ли эта бедная девочка находиться здесь?  Ответа не было. Ответа на вопрос, который в нем и не нуждался. Оба прекрасно понимают — нет, не заслужила. Как и большинство, что хотят уйти и ходят с крестиками на кофтах.  —А вдруг она… прям тут рожать начнет? Это бесчеловечно впускать в игру беременную девушку, у которой срок уже вот-вот.  И Ин Хо соглашается. Что тут еще скажешь? Не будет же он рассказывать, почему на правах так ненавистного ими всеми Фронтмена добавил ее в игру. Разговор только-только пошел.  —Самое страшное — это неизвестность. Это мы сейчас команда, а если в следующей игре мы должны будем убивать друг друга? — его голос дрогнул при мысли о чертовом старике Иль Наме, который тогда позволил Ки Хуну победить. Не умер тогда, конечно же. Умер после. Этого таракана онкология живьем сожрала и Ки Хун лично видел его последние минуты жизни.  —Даже если так, то что нам остается?  И Ки Хун снова замолкает, ведь не находит, чем ответить. Действительно. Только сидеть и послушно ждать свою участь.  Они сидят молча еще пару минут, и наслаждаются этой тишиной. Днем на играх так шумно и страшно, а тут так спокойно, они впитывают это умиротворение, сидя плечом к плечу.  Тишину опять разрывает Ен Иль.  —Ки Хун, послушайте… — он говорит гораздо тише, будто боясь, что кто-то может услышать, — пожалуйста, не поймите меня неправильно, хорошо?  Ки Хун напряженно кивает головой и начинает заламывать пальцы на руках.  —Можно… я так подумал, ведь действительно, в следующей игре мы можем просто не выжить, поэтому… можно попросить вас?  Ки Хун вспоминает, как раненная Сэ Бек просила позаботиться о ее семье, и Сон подумал, что Ен Иль собирается попросить о том же. Вполне логично, и поэтому он расслабляется. И кивает головой.  —Могу… могу я вас поцеловать?  —А?  Ен Иль нервно проводит ладонью по волосам, поправляя их, и глупо усмехается.  —Черт, простите! Простите, Ки Хун, я не хотел… Просто я подумал…  Ки Хун поворачивается к нему, вглядываясь в лицо и подмечает, что кроме удивления и понимания, что отказать вряд ли сможет, больше ничего не чувствует. Хотя, казалось бы, такой же взрослый мужчина, с больной, беременной женой просит его…  Точно… его больная, беременная жена.  —Ен Иль, постойте… как же ваша жена? — Ин Хо про себя усмехается, и опускает голову вниз, будто бы в раздумьях, но думает лишь о том, что очень давно произносил имя этой женщины вслух.  —Знаете… Мне казалось, что я должен сделать нечто подобное перед смертью.  —Нечто подобное? — переспрашивает Ки Хун, удивленно подняв брови, — Под этим вы имеете ввиду целоваться с мужчиной? Странные у вас предсмертные желания.  Ен Иль смеется, и находит это и вправду чем-то забавным, а потом цепким взглядом принялся изучать чужое, исхудавшее лицо.  Остановившись на тонких, пересохших губах он облизнул свои, и придвинулся немного ближе.  —Ен Иль… Вы действительно этого хотите?  —Да, — он улыбнулся, — Ки Хун, просто поцелуй, ничего большего, обещаю. Хорошо? Ки Хун в ответ медленно кивнул, и Ин Хо зачарованно наблюдал за рвано дёргающимся кадыком, когда 456-ой тяжело сглотнул.  Он нервно поджал губы и Ен Иль больше не мог просто смотреть. Придвинулся ближе, сначала просто коротко чмокнув в уголок губ. Положил руку на загривок и притянул к себе, с удовольствием замечая, как шея Ки Хуна уже взмокла и сам он тихонько подрагивает.  Ки Хун приоткрывает рот, выдыхая, когда чувствует, как чужой язык проводит по губам и сам жмется к Ен Илю, запуская в его волосы пальцы.  Ен Иль оторвался от губ и начал зацеловывать под подбородком, иногда несильно кусая. Ки Хун прикусил губу, чтобы случайно не заскулить от приятных, до дрожи в ногах, ощущениях.  Ки Хун не сразу заметил, как остался в футболке, и когда именно Ен Иль успел снять с него кофту, но достаточно быстро ощутил горячие, взмокшие ладони у себя на животе, оглаживающие его мышцы пресса. Только когда Ен Иль сомкнул зубы на шее и место укуса начало гореть, Ки Хун будто бы очнулся и оттянул за волосы назад, от себя и своей шеи.  —Просто поцелуй, — напомнил Ки Хун Ен Илю, когда тот удивлено хлопал глазами и тяжело дышал, — Ничего большего. Ты обещал.  Ен Иль ухмыльнулся и посмотрел на его шею. На горящий укус, с удовольствием подмечая, что скрыть такое под кофтой будет тяжело. Практически нереально.  —Вам не понравилось? — Спросил он, уже зная ответ на собственный вопрос. Вряд ли бы Ин Хо чувствовал твердый, крепкий член бедром,когда вновь прижимался ближе, если бы Ки Хуну это не нравилось.  Ки Хун промолчал, стыдливо опустив взгляд вниз, и отпустил волосы Ин Хо. Вздрогнул, когда чужая рука опустилась на его коленку и крепко сжала.  Ен Иль придвинулся и снова поцеловал его. Ки Хун охотно ответил на поцелуй, открыл рот сразу же и принял в себя, уже сомневаясь, хочет ли он прекратить. Он притянул за ворот кофты 001-го, выдохнул, больше даже застонал, когда тот возобновил поцелуи, засосы, укусы на шее.  —Ен иль… подождите, пожалуйста… — он тихо заскулил, когда Ин Хо оставил еще один укус, уже ближе к ключицам, и зализывал, мокро и горячо, — вдруг… вдруг увидит кто-нибудь… — он зашептал, боясь быть слишком шумным, — Ен Иль… Ен Иль, я не смогу, пожалуйста… И он отстранился. Резко, и Ки Хун почувствовал одновременно облегчение, и разочарование от отсутствия чужих губ на своей шее.  —Идите спать, Ки Хун. Я подменю вас.  —Да… да, спасибо. Спокойной ночи.  Спать абсолютно не хотелось, но был страх, что если он сейчас не уйдет — они не смогут остановиться. Ки Хун подобрал рядом лежащую кофту, встал на дрожащих ногах и уже было развернулся, чтобы уйти, но услышал голос Ен Иля снизу:  —Вы не злитесь? Извините, я фактически нарушил свое обещание… Ки Хун машинально провел рукой по шее и слабо улыбнулся, снова чувствуя усталость.  —Нормально, все нормально, не переживайте. Если вам стало легче, то пусть.  Он натянул наспех кофту и пошел к своему месту под кроватями. Лег, и уснул только за час по подъёма, но проснулся на удивление бодрым и не уставшим.  *** Они, как и все, проснулись от резко включившегося света и весёлой, неподходящей для такого места, музыки. Потирая глаза, Дэ Хо помогал маленькой, похожей на пингвинёнка, Чун Хи подняться, пожелав своей команде доброго утра.  Чон Бэ вылез из под кроватей, зевнул и странно, пристально посмотрел сначала на Ки Хуна, а потом перевел взгляд на Ен Иля, который видимо с того момента больше не ложился, потому что тот до сих пор сидел на месте, где ночью они… разговаривали.  Им выдали завтрак и они молча сидели, набирались силами и пытались поддержать 222-ую, та смущенно опускала глаза и пыталась убедить взрослых мужчин, что она справится, и что за нее не нужно переживать. Потом выдвинули пару предположений насчет следующей игры. Ки Хун молчал, точно понимая, что все игры новые, и кроме куклы ничего повторяющегося не будет.  —Ки Хун, — тихо позвал Чон Бэ, когда они могли говорить так, чтобы никто больше не слышал.  Ки Хун взволнованно, настороженно повернулся, и Чон Бэ искренне, не осуждающе улыбнулся.  —А могу я попросить тебя о предсмертном желании?  Ки Хун вспыхнул, почувствовал, как горит его шея, натянул кофту повыше, чтобы скрыть следы и, обидевшись, отвернулся от Чон Бэ, когда тот откровенно заржал, игнорируя непонимающие взгляды товарищей, и сам же насладился собственным подъебом.