Зеркало.

Дождь за окном стучал в выверенном темпе ста двадцати bpm, Даня слушал его так, будто тот рассказывал Даниле какую-то историю. Капли вырисовывали узоры на стекле, искустные, так даже иней белобородый не рисует. Ноуки провел ногой по ворсистому ковру, следом потянулся, чтобы ладонью провести. В квартире Дани он второй раз, но этот ковер словно въелся в душу. Между пальцев пробиваются нитки-ворсики пушистого белого коврика, Илья от такой мелочи почему-то улыбается. Тишина стоит довольно долго, Данила залипает в компьютере, что-то настраивает после стрима и между жалюзи смотрит на вкрапления беспокойного дождя. Свет проливается на лицо блоггера, внимательно клацающего мышкой. И это клацание единственное, что разрушало тишину. Да, они действительно провели совместный стрим после долговременных просьб фанатов. Недурная трансляция в миг разрезала «ТикТок» на до и после, такого онлайна у Кашина не было давным-давно, Ноуки он вообще даже не снился. Но... теперь парню кажется, будто вне стрима они снова чужие, больше не друзья и просто показательный союз на время съёмок. Словно за камерами что-то совершенно меняется в их взаимоотношениях. *** Данила смотрит в зеркало (хотя, по правде говоря, старается не смотреть) и ненавидит себя. Он трет глаза раз за разом, потом трет зеркало в районе лица... Замызгивает только. Пытается стереть, поменять, преобразить, на худой конец убедить себя, что это не реальность. Что не может быть все так плохо. Данила смотрит на Илью, и впервые за долгое время его грудь приятно йокает. Он трет торс раз за разом, не понимая, что с ним. Данила смотрит в зеркало снова. Там кто-то другой глядит на него в отражении. Глаза уставшие, но в них на долю секунды пролетает искра — как комета, как молния. В мире есть вещи куда хуже надуманных даниных проблем, есть вещи куда хуже проблем в принципе. Даниле похуй. Абсолютно и кристаллически. Он зовет Ноуке к себе, платит за такси. В прихожей не смотрит в зеркало, зато поразительно внимательно ищет отражение в чужих зелёных глазах. У Ильи есть, казалось бы, всё на свете. И мир, который кажется для Дани чуждым и грубым — у Ильи цветет и благоухает, распускается и щебечет рулады на заграничных языках. У Ильи действительно есть всё. У Дани ничтожное «что-то». Пару карточек в картхолдере, покоцанное в рукавах худи, несколько пар вансов и старый матрас, по размеру как в поезде. А еще у Дани есть одиночество и зеркало, заляпанное поразительно точно на уровне даниного лица. Зато Ноуке в него может покрасоваться без проблем. У Дани в прихожей желтая лампочка — он ее никак не поменяет, там же неаккуратная тумбочка со скрипящей дверью. О квартире не заботится никто, Илья по ней идет как по библиотеке в Эрмитаже. Пол также скрипит в каких-то местах. Ах да, у Дани еще есть стримы, которые он беспорядочно ведет, когда захочет. Крутится на кресле, провод наушников путается. Ноуке на трансляции себя ощущает немного скованно, но даже не из-за поведения Данилы. И теперь он сидит, не решаясь слово сказать. Телефон давно наскучил. Он откидывается на старенький матрас и чуть не бьется головой о стену, делает вид, будто всё ништяк. Даня снимает наушники, встает с кресла, снова корячится, чтобы закрыть всплывающие уведомления от стима, и потягивается, поворачиваясь на парня сзади. — Ну шо, не заебал тебя? — зевает рыжий. — Ты — нет. Ковёр немного заебал. Хороший слишком. — сложив руки на груди и глядя в потолок, говорит Илья. А так... А так ему похуй. — Хорошие ковры не заебывают, — тешится Даня, подходит ближе и сам садится на край, теребя ниточки белоснежные. — Хорошие стримы тоже. Честно сказать, я слегка заебался от стрима... Вот скажи, ты считаешь меня другом? — Считаю, — скептически хмурит брови парень. — А что? — сразу же тянет вопросительно. — Вот именно, что ничего... — Ильи до чертиков много теперь в мыслях. *** У Ильи дома рыжий кот, он с ним ластится на миллионе фотографий, которые Кашин в «Пинтерест» раз за разом разглядывал. Тут он с каким-то блогером обнимается, тут – что-то с шоу, где он кого-то за спину и плечо теребит. Значит, тактильный, — думает Даня. *** Даня теперь смотрит на Илью почти не отрываясь. И сейчас, вспоминая прошлые мысли, резко обнимает Илью. Обнимает крепко, выдыхает в шею носом, почти мурчит в этих объятиях. Выискивая мимолетной нежности, они ложатся вместе на ебуче-узкую кровать, как будто не похуй, когда с тобой такой мальчик, а? Под коленками Ильи прогибается матрас, скрипит, когда они беззвучно молча лежат, задыхаясь в собственных мыслях, утопая в фантазиях. Данила скользнул вниз (или... вверх... для него) к бедрам Ноуки, и его муражчатые руки вздрогнули на даниных плечах. Нет, он не отстранился, прижался ближе. То ли желая, то ли протестуя, говоря подождать, повременить. Тогда Данила положил ладони на его спину, выводя татуированными пальцами между позвонков что-то на своем языке любви. И приходилось думать наперед: что делать в такой ситуации? Или стать смелее, спросить невербально у Ильи всё, что он хочет от процесса... Или просто остановиться, сказать «хватит» и остаться вновь в пустой квартире, засыпая не с Ноуки, а со своим закадычным «чем-то». Даня, естественно, предпочел бы первое. Да кто угодно бы предпочел. Он приподнимает голову Ильи за подбородок, и их лбы стукаются, а носы ложатся друг на друга, глаза в глаза, Илья робеет от такой запредельной наглости еще на съемках шести комнат. Шептать не приходится, руки всё сами говорят за себя, Даня на пробу еле заметно касается губами щеки Ильи, так приторно нежно, что казалось Данила все эти блёстки на утро выблюет в туалет. Но так горячо ему еще давно не было, пусть и руки покрыты мурашками – они потихоньку заглаживаются. Дане кажется, будто парень его не понял, но когда кожей чувствует ответный поцелуй обомлевших губ, просто не сдерживает улыбки. Он снова целует, но ближе к носу, и не один раз, и не так слабо. Он ждет, что ему просто показалось, что Илья сейчас отстранится, но все это превращается в своеобразную игру поцелуев. Млеют и дрожат их губы теперь вместе. Даня слышит сбитое дыхание, чувствует, что Илья не знает, куда деть свои руки. По правде сказать. Даня тоже в таком же замешательстве. Он продолжает играть, он же тут главный. Все это больше походит на салки, пока чужие красные губы чуть ли не касаются губ Дани. Тогда тот понимает, что сейчас это не салки и не чай-чай выручай — это ебаная Дженга. Сделай что-то не так — пизда всему остальному. Но конечно, он рискует. Всё или ничего. Но так Ноуки не целовался с пятнадцати лет. Словно это неловкий подъездный засососон, когда на пять минут вышли на улицу покурить. Данила сперва думает, что вообще по губам не попал, но когда парень сверху начинает отвечать, рыжий наконец вливается в процесс. Это неправильно? Пф, неправильно было то, что они вообще познакомились на этом злоебучем шоу. Сейчас о неправильности говорить становилось странным. Когда Данила тянет Илью ближе, рукав его кофты задирается, и на всеобщее обозрение показывается несколько белеющих шрамов на запястьях. Их немного, но можно отличить лишь то, что они довольно глубокие. Это почти что резцы. Абсолютно неизвестного происхождения. Ногти Данилы, словно когти зверя, впиваются в спину, парень в ответ слегка стонет и от губ отрывается. — Прекрати... больно... — шепчет он. Данила извиняется молча. Тот всегда считал, что лишь у него такие искустные методы без слова дать знать, что ему жаль. Он ведет руками по тонкой ткани, от копчика до шеи. от Марса и до Бетельгейзе. Всем известно, что звезды, планеты, кометы и астероиды образуют солнечную систему, являясь небесными телами, так вот — Нежность, светлость, доброта и безумная красота образовывали Илью., являясь главными его качествами. Даня верил в это, смотря так близко на чужое лицо. Выходило лишь смазанно говорить спасибо за предоставленную компанию. Целовать не пойми куда. То, горячее, что между их телами — только лишь их общий секрет. И Даня становится смелее. Спускается руками чуть ниже — на талию, водит по ребрам — они у блоггера до незаконного острые и выступающие. Данила только-только смог почувствовать, как сильно они в его грудь упираются. Руки ползут к бедрам, теперь Ноуки разрешает. Откидывает голову слегка назад, поворачивается, всматривается украдкой в движения в полумраке, ловит ушами выжидающее дыхание и капающий дождь за закрытым окном. Тут только они, и даже этот ливень не способен проследить за их интригой. Даня вдруг притягивает ближе: — А тебе не противно со мной? — голос дрожит совсем немного, Илюша сразу понимает, что даня хочет скрыть волнение. — Скажи честно. — Скажу честно — нет. — Он отстраняется непроизвольно и понимает, что это была роковая ошибка. Кулаки Данилы сжимаются. На протяжении стольких лет думать о том, насколько твоя внешность «не такая», бить зеркала в надежде рассыпаться самому на мелкие осколки... И теперь... Парень, который минуту назад целовал тебя трепетно-нежно, отстраняется после слов «все нормально»... Как будто пик. — Дань, ты не... — он открывает рот в недоумении, – ты же не делал этого с собой, правда? Скажи мне, дань. Даня не делал. Ладно, даня делал. И это еще сильнее разбило сегодняшний день. Засматриваться на парня, целовать его, прижимать ближе, а в кульминации он узнает, что ты тёлка без стержня внутри? Нет, определённо, абсолютно грязный стереотип, но Данила о себе в тот момент только лишь так мог подумать. Будто его сбили с ног. Резать руки — край отчаяния. Странно, что Илья так быстро все понял. В его плечи внезапно вцепляются, чужие коленки утыкаются в его, на кровати так тесно, что дышать трудно становится... Даня подозревал, что это не из-за тесноты, но ситуация располагала на враньё... Ноуке прижимает рыжего к себе вплотную, хватаясь за плечи, за ткань кофты, беспорядочное тепло устремляется по кораллам вен. Хотелось задышать этим моментом, будто он материален. Даня бы поклялся, действительно, что будь момент материальным, он бы ни за что его никогда не отпустил из своих рук. Будто немеркнувший светлячок. Они хотели другое, они хотели забыться, стать наркотиком друг для друга. Так жарко, что дыхание спирает, и всё в таком духе, но... Болтать всю ночь о насущном видилось более приятным решением и вариантом. Они так и сделали. Ну, конечно, когда оторвались друг от друга в неспособности услышать. Дождь стучал за окном