Огонь и лёд

Всё утро было тёплым, наполненным смехом, лёгкими касаниями и украдкой сделанными фото. Но сейчас совсем другой ритм. В их взглядах уже давно тлела искра, и когда Ферст закрыл за ними дверь, он обернулся к Кхао, поймал его за руку и без слов повёл на кухню. В центре стоял массивный, широкий деревянный стол, идеально отполированный, с матовой тёплой поверхностью. — Разденься, — сказал он, низко, глухо. Кхао задержал дыхание, но не стал спрашивать. Он молча снял рубашку. Затем брюки. Трусики. Остался полностью обнажённым. На его коже играли отражения от панорамных окон, город мерцал где-то вдали, но весь мир сузился до одного взгляда Ферста. Ферст подошёл, обнял его сзади. Провёл руками по груди, животу, бедрам. Затем, приподняв, легко усадил его на край стола. И без предупреждения повалил на спину. — Ложись. Руки — вот так. — Он раздвинул их в стороны и положил над головой. — Не двигайся. Кхао дрожал. Не от страха. От предвкушения. Ферст принёс два предмета. Маленькую свечу. И кубик льда. — Сегодня ты узнаешь, как может чувствоваться огонь и лёд. Одновременно. Он зажёг свечу. Дал ей немного прогореть, пока на кончике не образовалась капля. Кхао смотрел, затаив дыхание. И когда первая капля горячего воска упала прямо на его грудь. Он выгнулся, сжав зубы. — А теперь… — Ферст взял кубик льда. Провёл им совсем рядом с тем местом, где только что был огонь. Холод ударил резким контрастом, заставляя Кхао всхлипнуть. — Чувствуешь? — Да… чёрт, да… Следующая капля, ниже. На живот. Лёд вдоль линии таза. Горячо. Холодно. И снова горячо. Их дыхание участилось. Кхао стонал, дрожал, выгибался, но послушно оставался на месте. Ферст опустился, провёл языком по следу от льда. Взял кубик и провёл им по внутренней стороне бедра, а в другой руке держал свечу. Огонь падал прямо между рёбер, на чувствительную кожу. Он играл с ним. Мучил. Любил. — Ферст… пожалуйста… — Кхао был весь в каплях воска, влажный от льда и пота. Его член был твёрдым, пульсирующим от напряжения. Ферст взял в руки бутылочку со смазкой, которую прихватил с собой заранее, и выдавил себе немного на пальцы. Разогрев ее в ладони, он вошел в него двумя пальцами, растягивая его дырочку для будущего проникновения. Он активно трахал его нутро пальцами, разминал стенки, раздвигая их ножницами, сгибая внутри, и кончиками касаясь простаты. Кхао стонал, выгибался, и умолял Ферста дать ему большего. Но Ферст продолжал его мучить. Кхао вскрикнул, когда пальцы толкнулись особенно глубоко, а после, сказал хриплым голосом: — Ферст... Возьми меня, пожалуйста… И тогда Ферст встал между его ног, наклонился, убрал всё лишнее, надавив еще немного смазки, распределил ее по своему члену, и вошел. Глубоко. Сразу. Кхао закричал от переполняющего чувства. Он впился ногтями в край стола, не в силах сдерживаться. — Мой. Только мой, — прорычал Ферст, начиная двигаться. Медленно. Но с силой. Толчки сотрясали тело Кхао. С каждой секундой темп становился выше. Капли воска всё ещё блестели на его груди, но теперь всё горело от другого жара. Он стонал, шептал имя Ферста, терялся в ощущениях. Тело тряслось. Ферст нависал над ним, держал его крепко, целовал его лицо, уши, шею. Глубже. Сильнее. Входил в него, все больше увеличивая темп. Вколачивая Кхао в стол. Оставляя засосы, клейма. Кхао обхватил его шею, и притянул его к себе, чувствуя, что вот-вот закончит. Кульминация накатила бурей. Кхао вскрикнул, когда кончил, разбрызгивая жар на свой живот, всё ещё ощущая толчки внутри себя. Ферст вошёл ещё несколько раз, и с глубоким стоном, заполнил его до последней капли. Они замерли. Молча. Только дыхание. Только сердца. Только любовь, которая ощущалась без слов. Но это было не всё. Когда Ферст немного отдышался, он сел на стул, стоящий около того самого стола, а Кхао медленно опустился на колени. Он поднял на него взгляд, провёл ладонями по его бёдрам, а затем губами. Дразня. Лаская. Упиваясь вкусом. С благодарностью. С нежностью. Ферст только закинул голову и тихо выдохнул: — Господи, Кхао… Кхао провел по его члену языком, и тот моментально начал твердеть. Он обхватил его своими губами и начал посасывать его. Сначала он уделил внимание розоватой головке, которая уже истекала предэякулятом. Но облизывал ее, брал в рот, делая языком круговые движения вокруг нее. После чего он взял в рот всю длину, сдавленно простонав от того, как он заполнил его глотку. Он двигал головой, вылизывая каждую венку, и рисуя непонятные узоры языком. Втянув щеки, он посмотрел Ферсту в глаза, и снова начал двигаться, трахая свой рот его членом, не разрывая зрительный контакт. Ферст не выдержал, и кончил ему глубоко в глотку, с длинным гортанным стоном. Он прикрыл глаза, и откинул голову назад. Тем временем Кхао выпустил его член изо рта с пошлым, хлюпающим звуком, и проглотил всю сперму, которая была даже на уголках его губ. Он поднялся с колен, и сел Ферсту на бедра, обняв его шею, и поцеловав. В этот раз нежно. Чувственно. С любовью. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, за то, что ты мой… — Прошептал Кхао. — Спасибо, за то что любишь меня. Спасибо, за то, что я могу быть твоим… — Ответил Ферст, прижимая его ближе к себе, и закрывая глаза. Они есть друг у друга. Они любят друг друга. И это единственное, что было им нужно.