Выбор

      Тихие размеренные шаги таяли в пространстве, казавшимся почти что эфемерным. Узорчатые снежинки покрывали задний двор собора: скамейки, фонтаны и еловые кусты были бережно укрыты мягким одеялом зимы. От этой картины исходил холод, пробирающийся в каждую клеточку тела, и заставляющий кровь течь медленнее по сосудам. Здесь не было лишних звуков. Все они словно погибали, когда приходило время столкнуться с высокими стенами и полуарками. Между белесыми каркасами виднелись красочные витражи: синие, черные, белые и красные стеклышки создавали образы прекрасных безмятежных ангелов. Если слишком долго смотреть, могло показаться, что они тихонько улыбаются или подмигивают, как бы говоря: "Я оберегаю тебя так же, как и Господь мой". Может это и был чей-то плод воображения, а может в этом святом месте и правда происходили подобные чудеса.       Клейн вышел из оцепенения, когда заметил вдалеке силуэт. Тень двигалась неспеша и замерла, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Но это не заставило необычного посетителя поменять свой курс, наоборот, он с еще большей скоростью двинулся к Клейну.       Внутренне Богу хотелось тяжко вздохнуть, но он подавил это желание. Наверное, стоит лучше сейчас разобраться с зарождающейся бурей, чем ждать, пока она наберется сил и будет медленно, шаг за шагом уничтожать все на своём пути...       — Мистер Шут! — раздался веселый и приятный мужской голос. Клейн медленно перевел взгляд с витражей на стоящего рядом с ним человека. Вернее сказать, человеком он был в глазах простых людей, но как "Его" Господь, Провидец знал и понимал больше других.       — Как ты думаешь, чего им не хватает? — излучая почти осязаемое спокойствие, кивнул на изображение крылатых существ Клейн.       Молодой человек резко остановился, словно не ожидая, что с ним заведут беседу. Его темные глаза уставились на стройную, одетую в классическую одежду фигуру. Из примечательно было то, что в такой холод Клейн стоял без верхней одежды. На его рубашку падали редкие белые хлопья, которые сразу впитывались в ткань, оставляя влажные следы. Почему-то в голове Амона промелькнула мысль о том, чтобы накинуть на эти плечи свою древнюю мантию, но как быстро она появилась, так и пропала. Боги не чувствуют холода, верно?       Сложив руки на груди, Ангел с подобным Шуту спокойствием ответил:       — Я считаю, что у того по середине не хватает остроконечной шляпы.       Клейн перевел взгляд с Амона обратно на цветное стекло. На втором витраже красовался образ прекрасного темного ангела. Позади него располагался узорчатый колокол, в который должно было бить это божественное создание. На правом глазу у него был отчётливо виден монокль, а со спины вырастали несколько пар огромных чёрных крыльев с неведомыми знаками. Это был никто иной, как сам Ангел Времени.       Для Клейна было вполне ожидаемо услышать такое, но в мыслях он немного посмеивался над сложившейся ситуацией. Возможно, через некоторое время на одной из ярких картин взаправду будет добавлена ведьменская шляпа. И будет это сделано совсем не по воле Мистера Шута.       Ангел терпеливо ждал, когда Божество ответит ему.       Спустя пару мгновений губы Клейна тронула легкая улыбка, и он задал вопрос:       — Как твои успехи? Человек в мантии будто только и ждал этого момента. Подняв руку и поправив хрустальный монокль на правом глазу, "Он" с ухмылкой произнёс:       — Я постарался следовать всем вашим советам, и судя по всему вышло неплохо. Помните то задание, которое вы мне поручили на прошлой неделе?       Клейн плавно кивнул. Несмотря на свое нынешнее шаткое состояние, он мог спускаться в специальные "сосуды" и лично поручать задания своим благословенным. Бог не хотел терять и так исхудавшую нить с реальностью, постоянно коротая время в Замке Сефиры. В одну из таких встреч Клейн поручил доставить и запечатать артефакт нулевого уровня Амону. Провидец считал, что таким образом Бог Озорства сможет привыкнуть к современным реалиям (ну или они к нему), а так же поработать над своей человечностью, работая с окружающими "Его" потусторонними и обычными людьми.       "В последнее время Амон все реже покидает собор", — подумал Клейн с лёгкой печалью. Ангел с воодушевлением продолжил:       — На самом деле нет ничего сложного в общении с людьми. Мистер Шут, вы меня сильно недооцениваете, я специалист в области светских бесед.       "Не сомневаюсь, у меня до сих пор в памяти твое ребяческое поведение в Земле, Забытой Богами..." — Клейн никак не прокомментировал жалобу своего благословенного вслух.       — Когда мы ехали в поезде, ситуация стала немного щепетильной, но мне удалось все уладить.       На этих словах Бог почти незаметно нахмурил брови. Будь на месте Амона другой Святой или Ангел, они бы точно не заметили перемены в настроении Мистера Шута, но "Он" не они. Клейн подавил тяжёлый вздох, прежде чем спросить почти чарующим голосом:       — Что случилось? Темные глаза блеснули. Они внимательно разглядывали каждое изменение на лице Провидца.       — Вам не о чем беспокоиться. Просто им следовало держать язык за зубами, а мысли под контролем. Но сейчас это уже не проблема, потому что нет смысла волноваться за то, чего больше не существует.       "И это Амон называет "вышло неплохо?" — Клейну искренне хотелось потереть свои виски от такого проявления "человечности" со стороны Ангела Времени, но к сожалению это не соответствовало статусу могущественного Божества. Честно, он порой искренне желал подвесить Мародера за ноги к потолку и оставить так на пару ночей, чтобы впредь не было подобного "своевольничества". Как бы Клейн не старался, сколько бы не сидел вместе с Амоном за обсуждением человечности, все было бесполезно. Он ужасно устал разбираться с проблемами, которые создавал Ангел. Может быть рожденный мифической сущностью "Он" и правда не был способен на такие глубокие чувства... Клейн дал себе мысленную затрещину за подобные раздумья.       "И когда это я стал таким слабохарактерным?" — недовольно пронеслось в его мыслях. Шут посмотрел на своего Ангела. Амон все так же держал руки сложенными на груди. Слегка прикусив покрасневшие от холода губы, он смотрел на открытую часть двора, подставив лицо свежему ветру. Бог Обмана напоминал провинившегося ребёнка, которому предстоит выслушать всевозможные нравоучения от взрослых. К счастью, Клейн не собирался никого отчитывать. Он тихо подошел к молодому человеку в элегантной мантии и аккуратно положил ладонь тому на плечо. Рассматривая лицо напротив, Божество отмечало про себя странную привлекательность слегка дрожащих ресниц и опущенных в пол бездонных глаз. Ему идет быть смиренным — словно констатируя факт, заключил Клейн.       — Пойдём сядем, — кивнув в центр двора, Провидец сразу отстранился. Амон поднял глаза и тупо смотрел на удаляющуюся фигуру, а на плече все так же фантомно отдавалось тепло этих бледных тонких пальцев. Еле ощущаемый шлейф приятного аромата ещё витал в воздухе. Секунда и Мародёр оправился от странного наваждения и неторопливо последовал за Мистером Шутом. Через пару мгновений два человека оказались у одной из немногих стоящих здесь резных каменных скамеек.       Смахнув тонкий слой снега, Клейн опустился и похлопал рядом с собой, как бы приглашая сесть нежданного гостя. Амон немного помедлил, но все же устроился на предложенное место , правда на более почтительном расстоянии. Двор снова погрузился в тишину.       Бог Обмана искоса поглядывал на сидящего рядом с ним Мистера Шута: тот, опустив плечи, смотрел высоко в небо. В его потускневших глазах изредка мелькали первые звёзды. Представший образ источал ауру неведомой ни для кого тоски, которую "Он" всегда хранил где-то глубоко в душе. Шмыгнув носом, Амон отвернулся.       — Человечность, – это не когда ты стремишься повторить её, следуя моим указаниям. Она должна исходить из искренних побуждений. Если ты будешь просто притворяться, то разве можно ей научиться?       Ангел ничего на это не ответил. По нему нельзя было сказать, какие мысли крутятся в этой ветренной, на первый взгляд, голове. Спустя некоторое время послышались тихие небрежные слова:       — Наверное я и правда не могу осознать её в полной мере. Мне не нравится тратить свое время на налаживание кратковременных связей с маложивущими сошками. Амон почувствовал на себе полный сочувствия взгляд и улыбнулся:       — Разве совсем нет других способов? Кажется, я начинаю чувствовать ваше разочарование.       Клейн отвернулся, погрузившись в пучины собственного сознания. Он перебирал всевозможные варианты из своей прошлой и нынешней жизни, выбирая наилучший. Наконец-то ему пришла в голову идея.       — С другой стороны, осознание человеческих чувств – это не всегда про честные и добрые слова . Оно может заключаться и в действиях, направленных на близкого тебе по духу, иначе говоря сострадание. В тебе должно быть желание помочь или облегчить боль другого человека. Главное чтобы это действие вызывало в тебе отклик и являлось искренним, — быстро уточнил Клейн.       Амон кивнул, будто что-то заново открывая для себя. Приложив палец к губам и закинув одну ногу на другую, он старательно что-то обдумывал. Клейна забавляла эта картина: он с удовольствием представил, как от столь напряжённого осмысления человеческих чувств у его благословенного от головы потянется дым.       В следующее мгновение на плечо Ангела опустился крупный ворон, прилетевший словно из пустоты: черные перья блестели, а крылья редко подрагивали от холода. Птица немного подождала, а затем потрепала клювом одежду своего хозяина, явно недовольная отсутствием его внимания. На это Амон лишь махнул пару раз рукой, отгоняя надоедливое создание. Громко каркнув, ворон подлетел ближе к Клейну, надеясь получить от него капельку сочувствия.       "Какой толстый... Это верующие его так откормили или сам Амон?" — Клейн лениво протянул руку, чтобы погладить птицу, на что та с удовольствием ответила и медленно прикрыла глаза. Он думал о предстоящих делах связанных с церковью, что было удручающе. Не то чтобы великий Шут уставал от этой работы — просто рутина к которой стоило привыкнуть. Из вязких мыслей Клейна вырвала размытая тень, пронёсшаяся на огромной скорости прямо перед его глазами. Конечно, для столь высшего существа не составило труда разглядеть в этом объекте скомканный снежок. Медленно повернув голову, Провидец посмотрел на Амона , который отошёл на некоторое расстояние и с лукавой улыбкой подбрасывал в руке точно такой же снежный шар. Клейн на это только выгнул бровь:       — Не боишься, что я отвечу на твое неподобающе поведение?       — Я буду очень признателен, если вы это сделаете, — и с этими словами Ангел снова замахнулся для нового броска. Он не целился в Бога, наоборот, мощный удар пришелся по несчастному ворону, прилетевшему сюда по воле случая. Птицу отбросило на добрую половину двора, но та, как ни в чем не бывало снова поднялась и встрепенулась. Возможно это был "Его" очередной аватар.        — Мистер Шут, в чем дело? Разве в прошлом вы не любили забавляться в подобного рода игры? Звезды так сошлись, что мы как раз на прогулке и можем устроить небольшое развлечение...       Амон жадно следил за поднимающийся фигурой. Он был в предвкушении от возможных действий со стороны своего Бога. Это был тот момент, когда Мародёру в голову прокралась шальная мысль, перемешанная с чувством в груди, о котором говорил Шут. Амону искренне хотелось увидеть проблеск решимости в пустых глазах напротив, как было ранее. Продолжая наблюдать за Клейном, Ангел заметил, как на чужие руки внезапно опустились черные перчатки. Они красиво облегали тонкие пальцы, подчёркивая каждую выпирающую косточку, то и дело натягиваясь от любого крохотного движения. Сказать честно, на это было приятно смотреть. Только когда одна из этих элегантных рук поднялась на уровень лица её обладателя, Амон отнял взгляд. Почему-то ему не хотелось смотреть прямо в потемневшие глаза, не сейчас. Словно одного короткого осмотра будет достаточно, чтобы все его тайные помыслы стали как на ладони. В действительности так и было, но Ангел знал, что Шут не станет этого делать без необходимости, поэтому прежняя уверенность разлилась по его телу. Он уже знал, что скажет его Бог.       — Использование потусторонних сил здесь запрещено. Коротко усмехнувшись, Амон спросил с издевкой:       — Разве это обязательно? Не лучше ли разбавить эту простую игру чем-то новым, или иначе вы со мной не справитесь?       Клейн дежурно улыбнулся на эти слова и решил подыграть.       — Мне просто не хочется, чтобы бедный Деррик заново отстраивал стены храма из-за того, что кое-кто не рассчитал свои силы перед броском.       — Мистер Шут, я не настолько самоотвержен, чтобы рушить ваш собор, в конце концов последствия очевидны. — поправляя монокль проговорил Ангел.       "Что это? Неужели я слышу нотки обиды в твоем голосе?" — насмешливо отметил про себя Клейн. Не желая больше тратить времени, Божество просто наклонилось вперед и собрало горстку снега в руки. Под умелыми движениями образовался небольшой шар от которого исходил холод, ощутимый даже через перчатки. Взвесив в руке образовавшийся снежок, Клейн резко развернулся и замахнувшись, бросил его в Амона. Мародёр без труда уклонился и отпрыгнув в сторону, пригнулся к земле, чтобы набрать еще снега. Двор наполнил редкий и тихий смех, становившийся время от времени все громче. Их небольшая игра походила на танец мотыльков возле керосиновой лампы, одиноко освещающей темную улицу. Только в роли изящных мотыльков были Бог и его верный Ангел, а лампой служила алая луна, вступающая в свои законные права на звзедном небе.       Амон в последний момент увернулся от еще двух крупных комков снега и с новыми силами бросился вперёд. Легкие начинали болеть от холодного воздуха, пробирающегося внутрь при слишком частых вдохах. Бог Озорства растянул губы в хитрой улыбке от этого ощущения. В такие моменты он был очень похож на довольного кота. Монокль на правом глазу покрылся каплями от растаявшего снега и мешал четко видеть надвигающегося соперника. Подул сильный ветер, поднимая метель и приводя волосы на голове Амона еще в больший беспорядок. Подняв замёрзшую и покрасневшую руку, Ангел собирался быстро вытереть лицо, чтобы убрать доставляющие дискомфорт темные кудри, но в этот момент он почувствовал, как что-то плавно, но уверенно оплетает его ногу. Опустив черные глаза, Амон увидел полупрозрачные щупальца с необыкновенными мистическими символами, поднявшиеся уже до его бедра. Из-за умиротворяющей обстановки осознание накрыло его слишком поздно.       — Мистер... Он почувствовал как земля уходит из под ног и как остроконечная шляпа моментально слетает с головы. Секундный полёт и вот Бог Обмана откашливаясь, лежит поверженный в детской игре возле ног стоящего над ним Клейна.       — Это было бесчестно с вашей стороны. Даже я такого себе не позволял, — поправив сползший монокль, расстроенно сообщил Амон. Но все его недовольство развеялось, когда он услышал мелодичный, еле сдерживаемый смех сверху. Быстро переведя взгляд на источник звука, Ангел застал очаровательную картину: одно из самых могущественных существ в мире прикрывает ладонью рот и щурит глаза в попытке не выдать свое веселье от удавшейся шутки. Амон смотрел словно зачарованный, то и дело открывая и закрывая рот. Он определённо хотел бы украсть этот момент, ведь из-за "Него" Провидец выглядит сейчас таким несерьёзным и открытым.       Наконец-то успокоившись, Клейн опустился на корточки рядом с Амоном, вглядываясь в его лицо. Прилипшие ко лбу волосы делали Ангела похожим скорее на озорного мальчишку, чем на мифическое существо. В глазах прыгали чертинки, и на ресницах скопились полурастаявшие снежинки. Взгляд Бога опустился к острым скулам, на которых проступал почти незаметный румянец, а затем к красным и обветренным губам. Словно почувствовав чужой интерес, Амон медленно облизнул собственные губы, заставляя их блестеть в лунном свете. Клейн на это лишь тихо хмыкнул, забавляясь его действиям . В потускневших глазах промелькнуло что-то отдалённо похожее на тоску, смешанную с нежностью. Обычно с таким взглядом люди предаюся приятным воспоминаниям, которые бережно хранятся в памяти до самых последних дней. Протянув руку и мягко убрав вспотевшие черные кудри, чем заставил их обладателя вздрогнуть, Клейн произнес словно в трансе:       — Действительно ангел... Амон нахмурился, и на его взолнованном лице проступило недоумение. Он не знал этот язык. Перебрав в памяти всевозможные знания он вспомнил, как в их первую и личную встречу с Клейном, тот произносил набор звуков, отдаленно похожих на эти. Неужели язык до первой эпохи? Непонимание уступило место любопытству, и Амон задал вопрос:       — Это ваш родной язык? Из места где изначально жили вы и мой отец? Клейн сначала не понял о чем его спросили. Только через долю секунды Бог осознал, что произнес в порыве необъяснимой тоски по родному дому. Удивительно, Амон действительно заставил его задуматься о прошлой жизни, о том, как ничего неподзревающие люди представляли себе небесных существ. Наверное, встреть он Ангела Времени еще в те времена, то определенно принял бы его за посланника свыше. Вынырнув из своих мыслей, Клейн спокойно произнёс:       — Ты прав, этот язык со времен, давно канувших в лету. Он называется китайским, — на последних словах он печально улыбнулся. Амон заметил перемену в настроении Божества и почему-то в его груди тоже разрасталось необъяснимое чувство — давящее и неприятное. Мародёр не знал, что следует предпринять в сложившейся ситуации. Что обычно делают люди, когда видят как другому человеку становится плохо? Подействует ли это точно так же и на Клейна? Неизвестность терзала. В то же время Мистер Шут продолжал:       — Как ты знаешь, Розелль писал личные дневники, и все задавались вопросом: "что за шифр он для этого использовал?" Загвоздка в том, что никакого шифра и не было, вместо него использовался китайский язык, — объяснил Клейн, запустив пальцы глубже в шелковистые волосы цвета вороньего крыла. На это движение Амон прикрыл глаза и неслышно выдохнул. Вытянув руку, он аккуратно положил её поверх чужой, словно боялся отпугнуть дикого кота.       — Что означает фраза, которую вы произнесли? –прикусив нижнюю губу, спросил Бог Обмана.        Клейн свободной рукой подпер подбородок и сделал вид будто о чем-то глубоко задумался, но в следующее мгновение его лицо изменилось на менее серьёзное, а тон стал напоминать снисходительный, подобный тому, когда родитель не хочет отвечать маленькому ребёнку на неудобный вопрос.       — Может быть, в ближайшем будущем ты узнаешь ответ.       — Почему не сейчас? – сщурив темный глаза, спросил Ангел. Тяжело выдохнув, Клейн, недвольно проворчал:       — Потому что я сказал это не подумав, а все что говорится таким образом зачастую глупость. Тебе не стоит беспокоиться.       — А я слышал, что когда говорят необдуманно, значит сознаются в том, что у них на уме, — с лукавой улыбкой ответил Ангел.       "Боюсь представить, где и от кого ты такое слышал. В здешнем пантеоне Боги не умеют обучать своих детей чему-то правильному." — сетовал Клейн, но все же задумался над вторым вариантом. Неужели он действительно стал воспринимать Амона как нечто прекрасное, понимающее и возвышенное, одним словом ангелом из более ранних представлений? Тот был безусловно красив, но все касающееся характера оставляло желать лучшего. С другой стороны, он действительно меняется в лучшую сторону, по крайней мере пытается. Осознать и принять человеческие чувства дело непростое, но Амон прикладывает все усилия: приходит к нему отчитываться и не уходит, не задав при этом уйму вопросов. Клейн пропустил тот момент, когда их отношения от избегающих перешли к более дружеским. Частые незаметные для других касания, разговоры в стороне, прогулки по вечерам и обсуждения последних новостей стали чем-то обыденным для Провидца. Словно паразит, Ангел медленно проникал под кожу, впитывая остатки тех немногих человеческих эмоций и чувств, пока Клейну не стало комфортно в "Его" обществе.       Видя, что Божество глубоко погружено в раздумья и смотрит куда-то в сторону, Амон незаметно поднялся с земли и теперь находился на одном уровне с Мистером Шутом. Их руки все еще были соединены, передавая друг другу толику тепла разгоряченных тел, и разрывать этот редкий контакт совсем не хотелось. Вокруг снова стало тихо, и даже ветер больше не пробирался под одежду. Осталось лишь хорошо скрываемое желание смотреть на точеный профиль перед собой, на тонкую линию бледных губ, которым пошел бы более яркий цвет; на растрепанные волосы, которые хотелось привести в ещё больший беспорядок; на бледную кожу шеи и выпирающие ключицы, которые никогда и никем не были тронуты. Что это были за чувства? Принадлежали ли они самому Богу Обмана или были навеяны радушной атмосферой момента? Такие мысли возникают все чаще и чаще, но всегда остаются глубоко внутри, захороненные и спрятанные под замками, ключи от которых давно потеряны. А может их и не теряли? Может их изначально не существовало? Так что же это за чувства? Почему только этот человек, нет, уже Бог вызывает столь непонятное ощущение — царапающее и пугающее? Амон противился этому, возможно отчасти потому, что уже знал ответ. Знал и то, что все это бессмысленно и не закончится чем-то положительным: слишком много ошибок было допущено, и они оставили свой отпечаток на каждом из них. Поэтому остается только одно — блуждать взглядом по лицу рядом, пока есть возможность.       — Мистер Шут? Ответа не последовало. Приподняв брови, Амон позвал в более шуточной манере:       — О великий правитель над серым туманом. Молчание.       Ангел поджал губы. Его Бог опять погрузился глубоко в раздумья, не следя за окружающим миром. Возможно следует... Приблизив собственное лицо к отрешенному напротив, Амон тихо произнёс:       — Клейн?       Вздрогнув, Провидец быстро развернулся и чуть не отпрянул, увидев черные глаза так близко. Терять связь с реальностью — плохая привычка, которую Божество приобрело в компании своего благословенного. Амон не отрывал взгляда от растерянного лица. Такая редкая возможность наблюдать, и она выпала именно ему — до чего же интересно. Только ли интересно? Хотелось стать ещё ближе. Тёплое дыхание согревало кожу на щеках и вызывало табун мурашек скользящих вниз по шее.       Ближе.       Незнакомое ощущение в груди давило и в тоже время подталкивало к действию. Амон бесчисленное количество раз видел как люди в порыве страсти сталкиваются губами, но сам никогда не испытывал ничего подобного, да и не было никого, с кем хотелось разделить первый поцелуй. Почему же сейчас это происходит... По его расчётам "Он" не будет сильно злиться. Максимум раздраженно выскажет замечание и будет насторожен к каждому лишнему движению в свою сторону. Стоит ли это их хрупкого мира? Какие же люди сложные — у всех разная реакция на одно и то же. Кто-то безразличен, кто-то счастлив, а иной и вовсе опечален. Пока у остальных можно предугадать реакцию, то Клейн и здесь особенный. Можно лишь представить примерный образ его поведения. На деле всегда всё случается иначе. Словно игра на выживание, где проигравший получит вознаграждение в виде пули в лоб. В случае Мародёра — потеря доверия. Клейн всегда предоставлял ему право выбора. Только что он сделал свой. Достаточно быстро на бледные скулы Божества легли тонкие руки, не давая тому отодвинуться дальше. Черные глаза стали непозволительно близко, и в них отражались тускло-карие радужки.       В следующее мгновение Клейн почувствовал мягкое и трепетное прикосновение сухих губ к своим. Сердце странно забилось, разгоняя кровь по телу.       Вместо того, чтобы нормально выдохнуть, он задержал воздух в лёгких и смотрел. Смотрел внимательно, как будто давно все понял и ожидал. В его взгляде не читалось осуждения, наоборот, там таилось безграничное спокойствие. Уловив момент, Амон прикрыл глаза и наклонил голову чуть вбок. На пробу прикусил нижнюю губу, но не слишком сильно: мысль о том, чтобы окрасить её кровью и распробовать металлический привкус была заманчива, но все же здравый рассудок здесь главенствовал.        "Нам подошли бы подобные поцелуи," — пронеслось в голове Мародёра.       Пальцы лежащие на щеках Шута медленно сползли к шее и надавили в месте, где обычно расположена сонная артерия. Слабый пульс отдавался в их кончиках и будто доходил до самого сердца Ангела Времени, что придавало уверенности. Амон двинулся дальше и толкнулся языком во влажный рот Клейна. Стало жарко, не смотря на окружающий холод. Почти осуществив задуманное, он внезапно почувствовал резкую боль и зашипев, отшатнулся от Бога, параллельно хватаясь за собственный рот. Послышался недовольный возглас:       — Ты чуть не откусил мне язык! Клейн на это лишь вскинул бровь и тихо выдохнул. Подняв руку, он бесцеремонно схватил Амона за подбородок и с нескрываемой усталостью спросил:       — Зачем?       — Что?       Приложив чуть больше силы и снова услышав болезненное мычание Божество повторило:       — Зачем ты это сделал?       Растерянно моргнув, Амон не сразу нашёлся с ответом. Все же улыбка вновь вернулась на его лицо.       — Мистер Шут, я часто замечал, как люди этим занимаются и захотел попробовать. Вы ведь не воспринимаете такую глупость всерьёз?       — Лжец. Не строй из себя глупца, Амон. — сщурив глаза, произнес недовольно Клейн.       Ха, попытаться стоило, даже при условии, что все старания останутся безрезультатными.       — Тогда что я должен ответить? — положив ладонь на тонкое запястье, Ангел притянул его к своей груди. — Мне не знакомы эти чувства, но я их по какой-то причине ощущаю в своей груди. Они будто стягивают мои внутренности в водоворот, а затем возвращают как было, но осознание неправильности не исчезает. Почему это происходит только рядом с вами? Тревога, радость, напряжение, спокойствие и особенно желание... желание быть единственным среди остальных. Это и есть человечность о которой вы говорите, Мистер Шут?       Клейн все время смотрел прямо в эти бесстыжие глаза, огромные бездны, пожирающие звёзды. Амон хорошо скрывал невысказанные мысли, а Провидец никогда ими не интересовался. Вот к чему это всё привело.       — Амон, ты... Договорить ему не дали.       — Но господин Шут, другие мне безразличны, я не чувствую к ним того же, и навряд ли почувствую. Они словно куклы, — на одно лицо и характер, — прозвучало как-то вяло со стороны Бога Обмана. — Ха-ха, я знаю, что из-за прошлых событий, ни на что рассчитывать не приходится...       Клейна позабавили последние слова Ангела, и он не смог сдержать короткой улыбки. Наткнувшись на непонимание во взгляде напротив, Бог объяснил:       — Амон, ты действительно глупый. Меня никогда не беспокоили твои прошлые действия после становления Великим Древним. Но ты говоришь о чувствах... более иного характера, чем я себе представлял. Наверное это моя ошибка, что я допустил подобное. Мародер на эти слова поджал покрасневшие от недавнего поцелуя губы, что не скрылось от Клейна.       — Что ты хочешь получить от меня, утратившего большую часть своих эмоций и желаний? Через определенный промежуток времени я исчезну вовсе, уступив Небесному Достойному свое место. Хочешь целоваться с Небожителем? Не думаю, что он оценит твой порыв, — на последних словах, Провидец сменил тон с серьёзного на более мягкий. Амон молчал. Конечно он все понимал и осознавал, что их не ждет счастливый конец. Расставание будет неизбежным — станет напоминать о себе с каждым днем все больше и больше через равнодушный взгляд Клейна, но хотя бы так попробовать стоило... Сам Клейн стоил того, чтобы окунуться в это море печали и пройти с ним путь до самого конца. Мародер подполз ближе к своему Богу и удобно устроил голову у того на плече. Вдыхая приятный аромат, исходящий от тела Клейна, Амон медленно закрыл глаза. Почувствовав, как теперь уже родные руки аккуратно касаются его рёбер, придвигая к себе ближе, он был абсолютно уверен в своём выборе.