Чикагский треугольник

Йен Йен Клейтон Галлагер. Альфа. Сильный доминант с мощными феромонами и таким же голосом, умеющий подавлять одним тембром или рыком. Ещё мальчишкой мечтал стать офицером, к чему имел все предпосылки, как физические, так и психологические. Он всегда был выносливым парнем с упрямым характером. Хоть он и был средним ребенком в большой семье Галлагеров, но никогда не позволял помыкать собой и быть незаметным. Незаменимым — да. Но уж точно без синдрома среднего ребенка. Старшая сестра Фиона ещё в юном возрасте увидела в Йене лидера, а когда Йену было около пятнадцати и его альфа-самец вылез из пубертата была вынуждена прислушиваться к младшему брату и подчиняться. Сама она была омегой, этакой классической матерью-наседкой, благодаря чему их многодетная семья выжила, ввиду отсутствия адекватных родителей. Фиона взяла на себя все заботы о младших братьях и сестре, таща на себе непосильную ношу быта и рутины. И когда Йен стал проявлять свою альфа-натуру, не только как главный самец семьи, но и беря многое на свои плечи, Фиона даже благодарно вздохнула, с удовольствием подчиняясь рыжему младшему брату. У них в семье не было принято подавлять друг друга: все всегда выносилось на общий совет и обсуждалось за большими семейными ужинами, но решение все равно всегда оставалось за Йеном, как за главным альфой. Филипп Ронан Галлагер, второй по возрасту, тоже был альфой, но его мало интересовало управление и устои семьи. Он больше был молчалив и в основном не лез в споры, пока его мнения не спрашивали. Он хотел поскорее поступить в универ и уехать из Чикаго, жить своей жизнью, поэтому никогда не претендовал на пост главы семейства. Собственно, по окончании школы Лип поступил в МТ, получил грант и без сожаления покинул отчий дом, уехав за тысячу миль учиться, а позже строить карьеру. Появлялся Лип с каждым годом все реже, больше звонил или писал смски на праздники или дни рождения. Дебби, младшая сестра Йена, была тоже омегой, но с очень сильной природой и как оказалось, ранним инстинктом размножения. Поэтому, когда в шестнадцать ее живот невозможно было скрывать даже под самыми свободными кофтами, все поняли, что в их и так небогатой семье скоро будет пополнение. Кто были отцы ребенка Дебби наотрез отказывалась говорить, но рожать была намерена сразу после того, как узнала о своем интересном положении, никому ничего не сказав. Когда беременность Деббс вылезла наружу, как и ее пупок, что либо предпринимать было уже поздно и все смирились с ещё одним ртом, который вскоре появился в доме Галлагеров. — Господи!!! Люди платят бешеные бабки, чтобы завести спиногрыза, а наша Дебби не успела закончить школу, уже брюхатая! — в панике верещала Фиона, понимая, на ком именно повиснет вся финансовая обязанность по взращению этого неожиданного дитеныша. — И что ты мне предлагаешь?? Может мне его продать на аукционе?? — орала в ответ рыжая, подбоченясь и понимая, что никто ничего не сможет предпринять и помешать ей стать матерью. — Я предлагала тебе пользоваться контрацепцией, Дебби! Знаешь, такие резиновые изделия номер два А ты по своей тупизне напялила, видимо, изделие номер один и теперь нам всем тянуть ещё одного ребенка! — Фиона нервно складывала чистые вещи из сушильной машины в стопки, чтобы потом разнести их по комнатам. — Да пошла ты!!! У самой никакой личной жизни, а на мне срываешься! — Откуда у меня будет личная жизнь, если я тяну на себе весь дом!? Я работаю, Дебби, на двух работах, слежу за расходами и тем, что ты будешь есть на ужин! Неблагодарная ты сучка! — Сучка здесь ты! Вон, даже Джимми-Стив сбежал от тебя в Калифорнию. — Он не сбежал, он поехал туда, чтобы найти нам дом. Скоро и я уеду к нему. Вот тогда ты узнаешь, что такое тащить на себе семью. — Иди трахнись уже с кем-нибудь и может подобреешь. — Это только ты у нас можешь с кем-нибудь. Тебя поди драли в два смычка, раз обрюхатили так скоро, что только цикл успел устаканится после начала месячных. — Сама ты шлюха!! — Так, все! Замолчали сейчас же! Обе! — рыкнул Йен и сестры аж присели, тут же заткнувшись и потупив глаза. Йен почти никогда не использовал свой доминантный голос, но ситуация уже выходила из под контроля и нужно было как-то налаживать хоть хлипкий, но мир в доме. — Значит так. Ребенок наш и он будет рождён и полностью обеспечен всем необходимым. Я беру на себя часть расходов. Если я ещё раз услышу оскорбления от вас в адрес друг друга, мало не покажется. Я понятно выразился?! — Да, Йен. — промямлила Дебби. — Да, Йен — подтвердила тихо Фиона. — Деббс. Такие серьезные вещи решаются вместе, на семейном совете. — уже мягче обратился Йен к сестре. — Но это мой ребенок!! Почему я должна обсуждать это с вами!? — Потому что ты живёшь в этом доме и пока что за счёт других. Я не упрекаю, но я напоминаю тебе об этом. Карл продает себя, как шлюху, чтобы починить крышу к зиме и купить новый бойлер. — Вот-вот. А ты ток ебешься по подворотням, как крольчиха. — не смогла не вставить свои пять центов Фиона. — Фиона, блять!!! — заорал рыжий. — Молчу, прости.... Карл был бетой и, судя по всему, он единственный чувствовал себя здесь прекрасно. Особенно когда в бетах появилась реальная нехватка, он, не долго думая, отправил свою анкету в самое элитное брачное агенство, как только ему исполнилось шестнадцать. Отбоя в желающих заполучить молодого здорового бету не было. Тем более, что Карл был очень красив. Большие глаза, чувственный рот и копна волнистых волос привлекали бездетные семьи. Платили Карлу нереальные деньги и он, как член семьи, большую половину вносил в беличий фонд. Йен не приветствовал занятие Карла. Он считал, что это неправильно, также как воровство или проституция. Хотя туда шли тоже не от хорошей жизни. Но по мнению Йена дети должны появляться только в любви, согласии и только от тройственный союзов-соулмейтов. Но Карл действительно вносил львиную долю своего заработка в общий бюджет и Йен неохотно закрывал на это глаза. Он сам не так давно был вынужден написать рапорт на увольнение из армии, и, так уж случилось, не по собственному желанию. Он неплохо зарабатывал и уже был на хорошем счету у командования. У Йена было с десяток вылазок в горячие точки и выгодный контракт, по которому ему исправно переводили деньги из министерства обороны. Йен мог бы дослужиться до командного состава, если бы в гарнизоне не появилась дочь генерала. Капризная манерная омежка, не знающая отказа, запала на высокого рыжего альфу. А когда тот дал ей от ворот поворот, честно признаваясь, что предпочитает омег-мужчин, превратила его жизнь в ад. Подключив своего папочку-генерала она зло мстила за отказ и в оконцовке довела дело до военного трибунала, написав на Галлагера заявление об изнасиловании в особо извращённой форме. Разбирательство было долгим, нудным и тяжёлым и лишь то, что Галлагер был на хорошем счету и имел много добрых друзей-сослуживцев, смог доказать, что он вообще-то не по женской части. Многие пришли в суд подтвердить, что Йен имеет безупречную репутацию: пара его парней из отряда, которых Йен не раз вытаскивал из под огня и спасал им тем самым жизни, сами пришли и сказали, что Йен действительно предпочитает только мужчин и даже имели с ним интимную связь, хотя по факту этого на самом деле не было. Просто именно этот весомый аргумент повлиял на решение. Йену выплатили огромную неустойку за клевету и потерянное время, но оставаться служить он уже был не в силах и написал рапорт на увольнение. Как ветеран боевых действий он имел пенсию и выплаты и почти все эти деньги вливал в бюджет семьи. Когда Фионе позвонил ее жених и сказал, что все устроил, она собрала свои вещи и переехала в Калифорнию к Джимми-Стиву, оставив Йену год назад приобретенную на скопленные деньги прачечную. Йену было уже 26, а Дебби 20. Ее маленькой дочери Френни почти четыре года и Йен души не чаял в девчушке, такой же рыжей и конопатой как он сам и ее мать. Деббс окончила курсы сварщиков и, слава богу, тоже начала зарабатывать. Карл все также жил вместе с Йеном и Дебби в их общем доме, никуда не торопясь и наслаждаясь размеренностью своей жизни. Деньги у него всегда водились, тем более что за столько лет работы в брачном агентстве он имел отличнейшую репутацию плодовитой беты и теперь мог сам выбирать те контракты, которые хотел. Когда Дебби окончательно встала на ноги, Йен переехал в квартиру над прачечной, но все равно одним глазом следил за своими младшими, незримо опекая их и помогая во всем, о чем бы его не попросили. Дела в прачечной шли довольно неплохо. Изначально, когда Фиона уехала, Йен провел ревизию и понял, что чтобы это предприятие начало приносить прибыль, нужно вложиться: поменять кафель на полу, освежить цвет стен и заменить половину оборудования, вышедшего из строя и не подлежащего ремонту. На это нужна была энная сумма денег и Йен намерен был взять кредит в банке. Он никогда не просил ни у кого помощи, будучи взрослым мужиком, да и к тому же альфой, для него это было неприемлемо. Но Карл узнал о намерениях Йена и принес сумму в целофановом пакете, даже большую, чем была заложена в смету. Йен и Карл в этот вечер долго ругались и препирались, потому как Йен отказывался брать деньги брата, а тот категорично настаивал на своем. — Бля, Йен, вернешь, как сможешь. Считай, что я тебе их в долг даю. — Я в состоянии взять эти деньги в банке. Не нужно, Карл. — Ты настолько брезгуешь моими деньгами, что готов платить невъебенные проценты банку, лишь бы не касаться моего бабла?? — Нет, Карл. Это не имеет отношения к тому, как ты их зарабатываешь. — А как я их зарабатываю? Я даю людям возможность иметь детей! Иметь счастливую полноценную семью! Что плохого я делаю, Йен!? — Ты знаешь, как я у этому отношусь. И я тебя совсем не осуждаю. Мне просто претит брать деньги у младшего брата. Я Альфа. Я сам. — Да ты заебал хуями мериться. Вы с Фионой растили меня, пиздюка, ни в чем мне не отказывали! Помнишь, как вы мне на новый год "PSP" подарили, на деньги из беличего фонда? — Это не мы. Это Санта Клаус. — улыбался Йен. — Ага. Он. Взял бабло из железной коробки из под чая и купил мне подарок. А ты всю зиму проходил в осенних кроссовках, только что скотчем их не перематывал, как ковбой Мальборо*. Только жизнь тебе это не спасло, а ты слег с воспалением лёгких. — К чему ты это? — К тому, что теперь моя очередь помогать. Тем, чем могу. А я могу. И если ещё потребуется бабло, я возьму пару тройку семей вне плана и сделаем ремонт в той конуре на втором этаже. Это же чулан, Йен, а не квартира. Карл был очень убедителен и настойчив, а Йен благодарен до опиздинения. Йен взял деньги у младшего брата и сделал все то, что планировал. Даже на ремонт в квартире над прачечной хватило. Через год он полностью вернул долг Карлу, хоть тот и не хотел брать. Тогда на небольшом семейном совете было решено купить на эти деньги ахуенную джакузи за задний двор, где они частенько закатывали вечеринки, да и малютка Френни все лето с восторгом купалась там, как в бассейне. Как человек военный, Йен всегда все держал под контролем: кассу, бухгалтерию, профилактику оборудования, закупку моющих средств и оплату счетов за электричество. Галлагер понял, что он слишком много денег тратит на мастеров, приходящих починить стиралку или сушилку, почистить стоки и засорившиеся трубы, произвести очередное ТО оборудования. Суммировав все расходы за последний год, Йен понял, что ему будет проще нанять в штат постоянного мастера на зарплату, чем платить каждый раз частнику за выезд. Он дал объявление на сайт вакансий и повесил такое же на витрине прачечной. С работой в нынешнее время было туго и Йен надеялся, что рукастый мужичок с невысокими амбициями вскоре отыщется на должность мастера по ремонту бытовой техники. Микки Выйдя в очередной раз из окружной, Мик уже пару дней наслаждался свободой. Свобода — это подъем не раньше обеда, пиво у телевизора и возможность жить по своим правилам. Даже захламленный дом и видавшим виды диван не смущали его, два года отмотавшего срок и спящего на жёстких неудобных нарах. Очередное УДО, на которое тот даже не рассчитывал, внезапно скостило его срок, превратив из десятки в два года. Михайло Александр Милкович. Бета. Умный, расчётливый и прагматичный, как большинство бет. Микки отличался лишь неотразимой красотой, нетипичной для бет. Они обычно бывали достаточно посредственными внешне и скучны внутренне. Микки же был похож на своего бета-отца: белокожий брюнет с яркими голубыми глазами и сексуальным ртом, аристократичным тонким носом и выразительными бровями. Его часто принимали за альфу, потому что и тело у Микки было больше похоже на самцовское: мускулистое, плотное, мощное. Что только роста немного не хватало. Но сбивало людей не это. Микки не пах альфой. Он для большинства вообще никак не пах. И тогда все понимали, что этот лакомый кусочек ещё вкуснее, потому что альф, как говна за баней, а такого бету ещё надо поискать. Микки не гнушался любой работенки, приносившей какие-то деньги, поэтому если надо что-то украсть, спиздить, угнать, взломать, обчистить или ещё какая-либо подобная дичь, не смущала брюнета. Тут деньги не пахли. Он конечно слышал про недостаток бет и про то, какие бабки те получают, трахая семейную омегу по контракту. Но вот тут вот Мик даже не задумываясь, говорил "нет". Для него это была чистая проституция, а у Микки и так была куча пороков и недостатков, чтобы ещё к этому огромному списку добавить "шлюха". Деньги были большие, работёнка не пыльная, но принципы самого Милковича были выше этого всего. Ещё его очень стопарило в этом то, что все таки 30% генетики остаётся в ребенке от беты. Он не хотел, чтобы где-то по миру бегал пиздюк с его мордой лица и даже в душе не знал, кто его второй отец и почему его нет рядом. Слишком плохие воспоминания детства были у Микки Милковича связаны с семьёй. Все те шрамы, которые "украшали" его тело были непосредственно связаны с его бета-отцом, которого он совсем не знал, ни разу не видел, но был похож на него, как две капли виски. За эту копировальную похожесть он и огребал от разъяренного Терри, альфа-отца, который не мог вынести, что пиздюк мало того что взял внешность залетного беты-донора, так ещё и сам был бетой, а не альфой, как рассчитывал Терри. Боль от побоев, оскорблений и ненависти к маленькому Мишеньке с годами притупилась, как и скорбь по скоропостижно умершей матери. Но оставались незажившие, невидимые глазу шрамы, которые тянули, как неправильно сросшиеся сухожилия. Тянули и не давали покоя, возвращая тревожность и какое-то странное желание что-то с этим сделать. Микки присел на десятку, когда Терри осенила гениальная идея, как можно использовать нерадивого сына для так себе нехуевого заработка. Надо чтобы Микки трахал подогнанных Терри клиентов в целях оплодотворения, а Терри косил бы бабло, как траву в поле. Но Микки наотрез отказался от таких перспектив. Сначала начался скандал, упрёки и оскорбления, а потом все перешло в потасовку. Когда Терри открыл свой поганый рот и начал поносить умершую мать, красная пелена поплыла перед глазами Микки и подвернувшийся под руку утюг закончил смрад, извергающийся изо рта Терри, проломив седую голову и оставив в ней дыру, несовместимую с жизнью. Микки сам позвонил в полицию, набирая 911 руками, перепачканными в крови. Он не отнекивался и не собирался бежать. Он готов был отсидеть за убийство ублюдка, если того требовал закон. Микки знал, что многие вздохнули с облегчением, узнав, что теперь постоянное место жительства Терренса Милковича где-то на уровне шести футов под землёй. Но видимо есть справедливость ещё в этом несовершенном мире и то, что привело Микки в тюрягу, его же и вытащило оттуда. Пока он отбывал свой срок, был принят новый закон о защите бет и о полной опеке их государством. Микки попался неплохой, хоть и бесплатный адвокат, который подал апелляцию. Этот адвокат, мистер Ричардс, рьяно взялся за дело со всей своей ответственностью и знанием законов. Мик искренне удивлялся этому, потому как и платные адвокаты порой не так добросовестно вели дела своих клиентов. Самое интересное, что этот защитник как появился, так и внезапно исчез с радаров. Закон был новый, но сильно пролоббированный и тюрьмы тоже должны были показать свою статистику по содействию. Поэтому Микки был полностью оправдан и отпущен домой, хотя и по УДО, но не на весь срок, а лишь на три года контроля у инспектора. С этим можно было жить. Теперь было главное найти что-то, что не противоречило букве закона и приносило хоть какое-то бабло. Внезапно выйти из тюрьмы и сдохнуть с голода — такое себе. Поэтому оттянувшись с неделю в отчем доме на найденную заначку, оставленную им же ещё до убийства Терри в тайнике под половицей в его старой комнате, Микки открыл сайт с предложениями о работе. Ему нужна была официальная работа, где дадут справку для инспектора по условно досрочным и с оплатой, чтобы хватало на сигареты и еду. За время, пока Микки сидел в окружной, в доме Милковичей ничего не изменилось: два старших брата никогда не были близки с Микки, поэтому его никто не посещал в тюрьме, лишь исправно кидали на карту пару сотен долларов раз в месяц, чего Микки хватало за глаза. Микки тоже удивляло такое проявление заботы от старших братьев, потому что они оба были альфами и хоть не издевались над маленьким Мишей, но и особой любви и приязни к нему никогда не испытывали. Занимались своими мутными делами, судя по всему, продолжая дела Терри, и кормить младшего брата не планировали. Поэтому рассчитывать Микки мог только на себя. Но за деньги, пересылаемые ему в тюрьму был им благодарен. Просмотрев первые две страницы предложений о работе, Милкович наткнулся на вакансию мастера по ремонту бытовой техники. Он сразу запомнил адрес и захлопнул старенький ноут, собираясь наведаться к работодателю, пока вакансия актуальна. Дело в том, что Микки все два года в окружной работал в прачечной, как раз таки занимаясь ремонтом стиралок и сушильных машин. Ещё он не плохо разбирался в электрике и немного в сантехнике, а так как прачечная, ищущая себе мастера находилась в этом же районе, не очень далеко от дома Микки, и зарплата была вполне сносной, если хозяин объявления не пиздел, то Микки быстро надел свои старые потрёпанные джинсы, видавшие виды конверсы и рубашку с оторванными рукавами поверх черной футболки, тоже помнящей лучшие времена и направился в сторону указанной прачечной.