Всё начиналось с поцелуев

0.27..0.28..0.29.. Суна то следит за секундами на записи, то на двух братьев, устроивших драку. Опять. – М-даа… что-то модно, что-то вышло из моды, а что-то вечно. Аран, подняв палец вверх, с очень серьезным лицом занимается цитированием странных выражений. Суна только хмыкает, останавливая запись и переключаясь на режим фото: близнецы сидят, опустив головы перед своим капитаном. Кита создает ощущение непробиваемой бетонной стены, в которую с треском врезается бушующая натура братьев Мия — они моментально замедляются, становясь покорными. – Уборка зала в наказание. Голос Киты ровный и спокойный, но холодок по спине пускает. Ацуму и Осаму поднимаются и уныло шагают в сторону кладовки, остальная команда — в раздевалку и душевые. Суна ждет. Осаму оборачивается в последний момент, безошибочно находя его глазами, и смотрит. На какую-то пару секунд у Суны сжимается нутро, завязываясь тугим узлом. Он едва заметно кивает. Хорошо. *** Шум вентиляции — единственное, что нарушает идеальную тишину спортзала и раздевалки. Сокомандники разошлись по домам, а он остался ждать близнецов. Одного конкретного близнеца. И он очень надеется, что у Осаму получится обвести Ацуму вокруг пальца и сбежать. В раздевалке не горит свет, чтобы не привлекать внимание, и Суна поднимает глаза, когда дверь с тихим скрипом открывается. Осаму оборачивается, бросает взгляд на пустой, темный спортивный зал и заходит внутрь. Аварийное освещение дает тусклое неоновое свечение, но его хватает, чтобы Суна заметил его отблески в темных глазах Осаму. – Рин… Сумка Осаму падает рядом с сумкой Ринтаро. После душевой у Осаму все еще влажные волосы, Суна пропускает их между пальцами, когда тот его обнимает за талию и притягивает к себе. – Я соскучился. Суна довольно улыбается, чувствуя шевеление губ на своей шее: Осаму бормочет что-то про брата и как он не хотел отставать. Выдох срывается на тихий вздох, когда Осаму коленом протискивается между его ног. – Знаешь… Осаму расстегивает олимпийку Ринтаро, попутно оглаживая грудь и подтянутый живот. – Есть плюсы в небольшой разнице в росте. Мне даже нравится, что ты повыше. – Это всего пара сантиметров, Саму. – Угу-м. Губы у Осаму горячие и мягкие, но целуется он так же напористо и грубо, как играет на площадке. В отличие от осторожного и продуманного Суны. Это началось три месяца назад. Суна осторожно и продуманно решил, что очень хочет поцеловать Осаму. Сделал он это совершенно внезапно для себя: после посиделок у братьев Осаму пошел его проводить и закрыть дверь, и под крики Ацуму, чтобы брат шел скорее и продолжил видеоигру, схватил Осаму за ворот толстовки и прижался губами к его, используя язык, только чтобы эти же губы лизнуть на прощание. И ушел, оставив близнеца стоять с ошалелым взглядом перед закрытой дверью. Осаму, в свою очередь, сначала не понял, почему и зачем, и пару дней просто то пялился на Рина не моргая, то отворачивался и уходил, когда тот подходил ближе, чем на два метра. Уходил, потому что не хотел показывать краснеющее от смущения лицо. А через ещё пару дней сам поцеловал Суну. Неожиданно и робко, одними губами, прямо в раздевалке. Только в отличие от сегодня там горел свет, и ребята не все ушли, но этого никто не увидел. Суна застыл, а Осаму сбежал, чтобы позвонить ему вечером того же дня и попробовать объясниться. И они умудрились договориться, что «только поцелуи». Потому что, почему бы и нет. И когда они остались вдвоем в следующий раз, то это оказалось действительно приятно. И последующий раз тоже. И после него. А после десятого или пятнадцатого Осаму пустил в ход руки, трогая и гладя везде, куда доставал, и Ринтаро не стал ему возражать. – У тебя стоит. – Заткнись, Саму. Это все ещё страшно смущает. Близость Осаму, такая тесная и жаркая, заставляет голову Ринтаро кружиться, а колени подгибаться. Руки Осаму уже давно под футболкой, в то время как Ринтаро только и может, что вцепиться ему в плечи и хоть как-то держаться, стараясь не задохнуться во время глубоких поцелуев от Осаму Мии. – А, подожди, дв… ерь. Вопрос про закрытую или не закрытую дверь просто испарился, когда Осаму сжал член Ринтаро в ладони. Пока что через спортивные штаны. Они уже дрочили друг другу несколько раз, и Суна помнит каждый из них. Суна мычит в поцелуе, наконец-то отпуская его плечи, и сам тянется к резинке штанов Осаму, полагая, что дрочкой они займутся и в этот раз, но тот резко останавливается, хватая Рина за руки. – Саму? Ринтаро готов хныкать, когда Осаму смотрит на него так. Суна уверен, что у него температура под сорок и он, вероятно, красный, как маков цвет, потому что: – К-какого черта, Саму?! Громкий шепот, потому что то ли кричать хочется, то ли заткнуться, оттого как Осаму смотрит на него теперь снизу вверх, стоя на коленях и оглаживая бедра. – Я хочу попробовать. Можно, Ринтаро? На слове «можно», рука Осаму опять, опять, сжимает уже твердый член, и все еще сквозь брюки. Осторожный и продуманный Суна Ринтаро теряет последние связи с реальностью. Он может только кивнуть, и Осаму тут же стаскивает штаны до колен. – Прикольные трусы, Рин. Позорище, думает Суна. Синие трусы в ярко-желтых бананах это позорище. Но Осаму даже стоя на коленях с дебильной насмешкой в глазах выглядит горячо. Рин закусывает губу, чтобы не облизнуться. – Они мне нравятся. Ещё мне нравится, как ты пахнешь. Будто в доказательство своим словам он прижимается губами к бедру, делая глубокий вдох. Внутренняя сторона бедер у Суны очень чувствительная, что Осаму благополучно выяснил однажды и использовал при каждом удобном и неудобном случае. – Мне нравятся твои волосы и глаза, у них такой красивый цвет… Осаму сжимает кожу прямо у кромки белья, слегка царапая ногтями, не прерывая зрительный контакт. – И твой голос, когда ты кончаешь, мне тоже нравится. Теперь Суне кажется, что температура его тела достигла сотни. – Придурок Саму. – Ага. Осаму подцепляет края трусов и стаскивает их вниз. Облизывает пересохшие губы и горячей ладонью аккуратно берется за основание, вырывая у Суны короткие вздохи. – Я делаю это впервые, поэтому скажи, если что-то будет не так, хорошо? Суна кивает, не желая подавать голос. Минет от Осаму Мии поздно вечером в раздевалке. Суна ухмыльнулся этой быстро промелькнувшей мысли и тут же зажал себе рот рукой. Губы Осаму на его члене - это пиздец. – Это пиздец, Саму. Осаму, видимо, воспринял это тихое ругательство как знак того, что Суне нравится то, что он делает. Суна в свою очередь не был уверен в своей выдержке ни на секунду. Слишком приятно, слишком... Язык Осаму горячий и скользкий. – С-саму… ох… Блять. Ринтаро чертовски жалеет, что под рукой нет телефона. Потому что вид сверху просто… нечто. Осаму смотрит своими большими глазами, одновременно обхватывая губами головку и старается взять глубже. Осаму Мия сосет его член. Охуеть. Рука сама по себе опускается на выкрашенную в пепельный макушку, сжимает не сильно волосы, настраивая на правильный темп и Осаму поддается, подчиняясь. Всхлип вырывается наружу, когда Осаму меняет угол, и головка члена упирается в щеку, и ещё Осаму мычит, и это просто невозможно. Голос Ринтаро подводит, и никак не получается заткнуться, и он отпускает себя. Заслышав, наконец-то, стоны, Осаму хочется сделать всё, о чем бы тот ни попросил. Его первый, неумелый и неопытный минет с лихвой оправдывает старания сделать Ринтаро как можно приятнее. – Саму, Саму, я сейчас… Хааа… Сейчас кончу… У Осаму немного сводит челюсть, но он будто не замечает. Рука, давящая на затылок, солоноватый вкус смазки и бархат кожи - всё, о чем он может думать. Поэтому он не слышит шагов. И Суна не слышит их из-за грохочущего пульса в ушах. Дверь. Точно. Но поздно. Кончать, глядя в глаза одному близнецу, когда твой член все еще во рту другого, — не то, что входило в планы Ринтаро на ближайшую жизнь. Ацуму смотрит в глаза Суне секунды три, не больше, но этого хватает, чтобы он понял. Осаму поворачивается ровно в момент хлопка двери и звука удаляющегося полушага-полубега. Поднимая глаза к Суне, он видит только руки, закрывающие лицо и тихое нетнетнетнеможетбытьацумувиделэто. Ноги немного затекли, но Осаму поднимается достаточно легко, попутно натягивая на Ринтаро его потрясающие банановые трусы. – Ты такой милый, Рин. Суна смотрит на него сквозь пальцы, злобно зыркая светлыми глазами. – Тебя вообще то, что произошло, не волнует? – Это же был Цуму? Суна кивает. – Тогда не волнует. Кстати, а тебя не волнует, что ты кончил мне прямо в рот? Суна осознаёт это, снова закрывая лицо руками и старается не обращать внимание на то, как тот облизывает губы. – Боже, Осаму… Прости, я не… Поцелуй с собственным вкусом действует на Ринтаро опьяняюще. Ни секунды не противно, и, возможно, он подумает об этом позже. Запал теряется, и он обвивает руками шею Осаму, зарывается пальцами в волосы. – А единственное, что меня волнует, так это то, что Цуму видел твое лицо, когда ты кончал от моего минета, Рин. А я не видел. Осаму треплет свои волосы. – Ты так в меня вцепился, что я даже взглянуть наверх не мог. От взгляда Осаму хочется плавиться. Ну или врезать ему, чтоб не смотрел. Суна пока не решил. – Я поговорю с ним. – Конечно поговоришь, куда ты денешься. – Ага… Ну так, как тебе? Суна закатывает глаза и отпихивает Осаму в сторону, чтобы натянуть штаны, но застывает, глядя на недвусмысленно стоящий член Осаму, который прямо прекрасно видно сквозь светлые спортивные брюки. – А ты? Я могу… – Все в порядке. Надо догнать этого придурка, пока он себя не накрутил. Осаму отмахивается и тянет Ринтаро к двери, но около нее тормозит, чтобы вжаться в него и тяжело вздохнуть, мысленно уговаривая свой член перестать стоять в ближайшее время, потому что идти со стояком по улице не очень-то приятно. – Осаму… Рин кусает губы, чувствуя поднимающийся к лицу жар от ощущения прижавшегося к бедру стоящего члена Осаму. Тот только хмыкает и легко касается губами открытой кожи на шее. – Пойдем скорее. Суна бы пошел за Осаму куда угодно, но сейчас он ему точно этого не скажет. *** – Итак. – Ты выглядишь стремно с таким серьезными лицом, Цуму. – Саму! Ты! Вы! Сунарин! Осаму смотрит скучающе на свою точную, но чересчур эмоциональную копию. – Я отсасывал Рину и… – НЕ ГОВОРИ ЭТОГО ВСЛУХ! БОЖЕ МОЙ! Ацуму вскакивает и вылетает из комнаты, громко хлопая дверью. Осаму отсчитывает ровно пятнадцать секунд, и Цуму возвращается уже более спокойным, но по-прежнему нервно сопящим. – Вы встречаетесь? Почему ты мне не рассказал? – О. – О!? Осаму выглядит так, будто только что вспомнил что-то важное. – Что?! – Я ещё не предложил ему встречаться. Они действительно ещё не говорили об этом. Осаму просто не подумал. Суна, наверное, подумал, но пока Осаму ничего не сказал. – Ты ему… Ему… Отсасывал в раздевалке, и вы не встречаетесь? Теперь Ацуму выглядит ошалело и потерянно. Осаму забавляет наблюдать за сменой эмоций своего близнеца. – То есть… Ты и Рин-Рин… Но почему именно он? Ацуму правда интересно. Ему глубоко похуй на ориентации других людей и членов его семьи в частности, но ему не похуй на конкретных личностей. Тем более он сам недалеко от брата ушел. – Он красивый. Осаму пожимает плечами. Ацуму ждет продолжения, и тот вздыхает и начинает перечислять, загибая пальцы. – У него мягкие волосы, мне нравится, как он разговаривает, и его глаза выглядят притягательно, мне нравится, как он пахнет, а помимо красивого лица у него ещё и красивый чле… – ЗАХЛОПНИСЬ! ОСАМУ МИЯ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! – …а ещё у него потрясное лицо, когда он кончает. Ты же видел, Цуму? Осаму приподнимает брови и ухмыляется, когда Ацуму показывает ему средний палец. – Пошел нахуй. – О, я могу рассказать тебе, как я хочу пойти прямо на хуй Ринт… – АГРХ! Осаму заливисто смеется и говорит: – Но мне обидно, Цуму. Ты ведь видел лицо Рина в тот момент, а я нет. Это такое упущение… Лицо Ацуму поистине великолепно: смущение и прищур глаз, обещающий задушить немедленно. Улыбка Осаму становится ещё шире, он едва успевает уклониться от волейбольного мяча, который громко грохает о закрытую дверь. – Да что у вас там происходит?! Голос мамы моментально сдувает Ацуму, и тот оседает на пол, закрывая лицо руками. Осаму спасает положение: – Ничего, мам, поспорили из-за игры. За дверью слышен тяжелый вздох и просьба не ругаться и не ломать мебель, и братья отвечают хором «да, мам». – Это долбоебизм какой-то. – Наверно. Осаму улыбается на хмурый взгляд Ацуму. – Кстати, вы куда-то ушли с Китой-саном в тот раз, и я… – Завались, прошу. Ацуму машет на брата рукой, немного розовея. – Там вообще ничего непонятно. – Может, тебе как-то помочь? Ацуму смотрит на Осаму не сразу, но все же смотрит. – Может, и помочь. – Например, можешь ему отсосать в разд… Мячи под рукой закончились, но бросок у Ацуму такой же страшный, как и подача, даже если это просто подушка. – Кретин. – Значит, нужно придумать план. – План захвата Киты-сана. *** В тот вечер Кита Шинске чувствовал пробегающий по спине холодок и два раза чихнул, чему удивился, ведь он не болел. – Кто-то вспоминает, наверное…