Противник

После штрафа за аварию в гонке Италии искры летели отовсюду. Подключились инженеры, механики, стратеги обеих команд. Кажется, ругательствами те обменивались больше, чем их руководители. — Как ваш болид? Смотрите, чтобы Макс не сжёг шины прямо перед стартом. С таким-то характером! — Взаимно. А что, Хэмилтон уже испугался и отсиживается в паддоке? С такой стратегией он ни одного очка не получит. Пока Кристиан Хорнер всеми силами сдерживал свою команду от бойни с Мерседесом, Макс в тренажёрном зале уже готовился к кровопролитной битве на трассе. Сейчас он был один, потому что большинство пилотов предпочитали отдыхать или проводить лёгкие тренировки в личных комнатах. Но Макс с приближением гонки всегда усиливал физические нагрузки и соблюдал диету. Во-первых, так он поддерживал тело в хотя-бы удовлетворительной форме. Раз уж в накаченного альфача ему не суждено было превратиться. Во-вторых, от усиленных нагрузок и дефицита калорий омежья сущность пряталась внутри и проявляла себя меньше всего. Организм чувствовал истощение и думал, что он находится в опасности и минимизировал затраты на течку или выработку феромонов. Даже сидя на подавителях, нельзя исключать риск проявления синдрома отмены или резкого скачка гормонов. Так что спорт по всем показателям ему был жизненно необходим. Футболка окончательно намокла и прилипла к телу. Поэтому Макс заканчивает с силовыми тренировками и переходит на тренажёр для развития скорости реакции. Он представлял собой конструкцию с попеременно мигающими фонариками, на которые нужно очень быстро нажимать. Омега старался побить свой прошлый рекорд, однако навязчивые мысли мешали ему сосредоточиться. Он остановился, смотря расфокусированным взглядом куда-то сквозь тренажёр. «Это уже которая гонка с ошибкой. Может, я действительно не способен ни на что, потому что омега. Я слишком импульсивный, слабый, не способен действовать наперёд. Вдруг я переоценил себя…» На Гран-При в Монца судьи признали его зачинщиком происшествия, потому что он недостаточно поравнялся с Хэмилтоном в повороте и не имел преимущества. Он мог бы избежать столкновения, если бы просто затормозил и свернул влево. Если бы он уступил. Как виновник аварии Ферстаппен получил наказание внутри той гонки. Но поскольку для них обоих она была досрочно завершена, штраф перенесли на гонку в России. Он всё время прокручивал в голове недавние события. Вспоминал, как Хэмилтон первый проезжал клетчатый флаг, как смеялся на подиуме, и обливал команду крымским шампанским. Альфа снова был на шаг впереди него. Ферстаппен из-за штрафа стартовал с последнего места и смог прорваться лишь на второе. Если бы не штраф, он бы победил. Не будь он омегой, ему не пришлось бы скрывать себя. Интересно, как люди могут отреагировать, узнав его вторичный пол? Обсмеют просто потому, что он омега не способный к гонкам? Есть ли шанс, что его поддержат? Может, Макс действительно безрассудный идиот и псих раз решил, что вообще на что-то годен. В зал зашёл Кристиан и посмотрел на одиноко сидящего у тренажёров парня. Мужчина на протяжении нескольких дней наблюдает одну и ту же картину — его лучший пилот подавлен и винит себя во всём, стремясь прыгнуть выше своей головы. — Макс. Парень оборачивается в сторону Кристиана: — Вы хотели поговорить? — Нет, я пришёл подкатить к тебе, — парирует мужчина. Парень наигранно закатывает глаза, пытаясь выглядеть бодро: — Пф, вы же не любите такие шутки. — Больше всего я не люблю, когда мой пилот ходит, будто уже завтра ему придётся закапывать свой болид в землю. Ну, конечно, Кристиан заметил. — Я не выгляжу так. Просто обдумываю результаты последней гонки. Если бы не штраф, я бы победил! Кристиан подошёл к Максу и присел рядом на пол прямо в костюме. Они вдвоём несколько секунд сидели и просто смотрели на мигание огоньком тренажёра. — Я не буду просить тебя забыть ту ситуацию. Мы все находим свои ошибки в процессе гонок и стремимся их исправить. Без этого не было бы Ред булл. Можно сколько угодно говорить «а что было бы если не…» Но как это изменит сложившуюся ситуацию? Мы находимся там, где находимся. И прямо сейчас ты на месте новичка, который обжигается на первых ошибках, — он жестом показывает Максу молчать, когда тот открывает рот, чтобы возмутиться — Да, я как лидер, хочу нашей победы. Но кроме этого я хочу долгосрочных и тёплых отношений внутри нашей команды. Может, при подписании контракта это не было заметно, но я семейный человек и мне важно состояние моих подопечных. — Кристиан показывает на Макса пальцем — И ты один из них. Мы можем не получить этот сраный кубок сейчас, но я буду знать, что моя команда не отчаивается. Мы быки! Мы будем упрямо идти годы до этой победы. Я верю, что если чудо существует, то случается в нужный момент. И в первый раз оно случилось, когда я взял тебя к себе в команду. Так что покажи на гонках нам всем настоящего Макса Ферстаппена жаждущего победы! Того парня, которого я увидел на Формуле-3 и не смог пройти мимо. Секунду Макс сидел и обдумывал слова мужчины, а потом вдруг усмехнулся: — Долго, наверное вы отрабатывали эту речь — Иди к чёрту! Я старался, — попытался возмутиться Кристиан. Он посмотрел в глаза Максу ловя его взгляд. Все важные слова были произнесены, мужчина сделал всё что, мог как лидер. Но вот как сам Макс справится со своими мыслями, уже зависит от него самого.

***

Естественно, Ред булл не могли оставить противников на шаг впереди. И у Кристиана был план. Правда не совсем честный… »#Ред булл выдвигают протест против антикрыла Мерседес! #F1» «Мы готовы подать жалобу на заднее крыло Мерседес в Катаре. Когда на трассе у другой команды преимущество в 27 км/ч нам совершенно ясно, что происходит…»

К. Хорнер

Несмотря на это, протест, как ожидалось, всполошил не только команду противников. Журналисты цеплялись за всё, чтобы добыть любые крохи информации первыми. Так что Макса стабильно везде сопровождали камеры и вспышки. Такое излишнее внимание со стороны его бесило. Если бы пилотам разрешалось носить с собой оружие, то многие журналисты уже пострадали при встрече с разъярённым омегой. Настолько он зол. И, возможно именно благодаря злости он впоследствии стремительно нагоняет Мерседес по очкам в Стамбуле, США и Мексике. Ферстаппен для себя решил, что даже если Льюис и получит кубок, он как противник постарается сделать его победу максимально тяжёлой. Просто из принципов и гордости.

***

Тем временем в боксах Мерседес происходили печальные вещи. Хэмилтон стоял в гараже и недоумённо смотрел на сотрудников ФИА, снующих туда-сюда. — Льюис, мне очень жаль, — к парню подошла инженер-конструктор из их команды. — Что происходит? — прямо сейчас работники крепили его болид к тросам и готовили к перевозке. — Ред булл подали жалобу на наше антикрыло. Они считают, что мы жульничаем, и хотят провести внеплановую проверку, — женщина глубоко вздохнула. — То есть они хотят проверить то, что мы сами никогда не тестировали? — Боюсь, мы не можем им отказать. ФИА не допустит оба наших болида к гонкам без этого тестирования. К тому же я не думаю, что нам есть что скрывать — Альфа приободряюще похлопала Льюиса по плечу — Тебе нужно будет сказать пару слов СМИ по поводу всего этого так же спокойно, как и Тото. Мы должны показать свою честность и спокойствие — сказала инженер, хотя оба слышали, как за дверью Тото Вольф уже несколько минут громко ругался с журналистами и работниками ФИА. После того как стало известно о жалобе со стороны Ред булл, обе команды вновь попали под прицел камер. Не успел закончиться прошлый конфликт, как началась новая шумиха. Теперь журналисты преследуют альфу повсюду. Хоть он и привык к папарацци, но прямо сейчас настроения давать комментарии у него не было. Его болид разбирают прямо перед гонками! Для Льюиса это большое давление. Ситуация с его вторым напарником также не улучшала состояние. Сейчас Валтери Боттас в зоне риска больше, чем он. Пусть альфы не были близки как друзья, но на трассе очень быстро появляется привязанность к своему сокоманднику. И сейчас от них двоих зависит, останется ли Валтери в Мерседес в предстоящем 2022 году в зависимости от показателей на трассе. Пока Льюис шёл по улице сквозь вспышки камер и обдумывал план, один из журналистов в очередной раз подобрался близко к Хэмилтону. Он случайно споткнулся и упал с тяжёлой камерой прямо ему под ноги. Это окончательно довело альфу: — Я считаю, что для камер есть время и место. Просто дайте мне ответить на вопросы, а потом я попозирую для камер. Под объективами он чувствовал себя буквально как под лупой. Мало того, что его болид буквально разбирают перед гонками! Так ещё и не дают личного пространства для тренировок и жизни. Льюис так же мельком видел реакцию Макса на повышенное внимание прессы. Кажется, тому не нравилось это намного больше, чем Хэмилтону. Парень стал раздражённый, часто хмурился или еле заметно вздрагивал, когда прямо на пути ему в лицо тыкали и щёлкали камерой. Но вся ситуация абсолютно не сказалась на гоночных результатах. Кажется, Макс сосредоточился и теперь выигрывал! В последнее время взгляд альфы часто ненароком падал на пилота Ред булл в толпе или боксах. Так он случайно и заметил, что Ферстаппен регулярно принимает какие-то таблетки. Хотя было ясно, что парень старается открыто не акцентировать на этом внимание. Но узнать, что это за лекарство и от чего оно было бы Льюису очень любопытно. После той конференции они вдвоём практически не контактировали. Но, несмотря на вражду со стороны, альфа миролюбиво относился к своим противникам, в том числе и к Ферстаппену. Он не думал, что парень виноват в том, что их руководитель гандон и постоянно строит планы мести для Мерседеса. Как бы не хотелось быть далеко от всей шумихи и разбирательств, в конце концов это часть соревнований, в которой они обязаны принимать участие.

***

«Доха. Катар. Добро пожаловать в пустыню. На первую из новых трасс в Ближнем Востоке. Эта гонка будет не только жаркой, но и напряжённой. Пока Мерседес лидируют. Сегодня день квалификационного заезда? Посмотрим, кто вырвется вперёд или укрепит позицию»

Незадолго до начала гонок пришли результаты проверки Мерседес. И Тото с гордостью прокомментировал: — Все отметки на торцевых пластинах крыла входят в рамки дозволенного. Наши болиды полностью соответствуют регламенту гонок. Так что мы снова можем доказать свою идеально слаженную работу на трассе уже в это воскресенье. Ред булл не преуспели в маленькой междоусобной борьбе и остались ни с чем. После этого команды почти перестали цапаться, и руководители немного успокоились. Но зрители чувствовали — это затишье перед бурей. — Макс, не ускоряйся на поворотах. У нас мало информации об этой трассе. — Я не понимаю…кажется, с тормозами что-то не то…они плохо регулируются Во время прогона Макс с трудом мог контролировать замедление. Казалось, что педаль заело, и болид не сразу реагировал на торможение. — Программа не выявила нарушений, с тормозами всё хорошо. — вновь заговорил Кристиан после нескольких секунд молчания — Если не слишком критично, мы перепроверим после прогона. А сейчас сделай всё что можешь.

«У Пьера Гасли прокол колёс. Он останавливается прямо на трассе!»

Макс чертыхается. " Жёлтый флаг. Там авария. Чтоб их!!! Я уже почти у финиша!» Макс проезжает финишную черту не сбавляя скорость. Правда после нему с трудом удаётся остановить болид. Тормоза совсем не слушались его. Главное чтобы ФИА ничего не заподозрили и не дисквалифицировали их команду. — Макс, у тебя вторая позиция. Молодец! — передал Кристиан по связи. Парень радостно улыбнулся. Игра начинается

***

— Вы считаете это честно? — Тото стоял над монитором и невозмутимо смотрел на квалификационный заезд Ферстаппена. Он уже направил запрос судьям ФИА и ждал их вердикта. Сейчас он обсуждал инцидент с Михаэлем Маши– Невозможно оспорить два чёртовых жёлтых флага. На камерах это видно. Он обязан был снизить скорость! — Тото, не беспокойся. Мы рассмотрим это нарушение — ответил директор ФИА.

***

«Как уже известно, на квалификации Макс Ферстаппен нарушил один из пунктов регламента гонок. Судьи рассмотрели инцидент, и пилот получит штраф в пять мест на старте»

Объявляет комментатор

Кристиан поворачивается и зло смотрит в сторону боксов Мерседес. — Сукин сын! Тото почувствовав взгляд оборачивается и ухмыляется. Теперь игра станет намного жёстче. — Макс, забей на аккуратность. Сегодня будем рисковать — бросает мужчина в упор сверля взглядом Тото Вольфа. — Будет сделано — Ферстаппен берёт бутылку воды и наспех запивает омежьи подавители. Сразу пять штук. Тут же он ловит на себе пристальный взгляд Хэмилтона со стороны боксов Мерседес. «Что ему надо?» Макс зло зыркает в ответ. Но альфа, на удивление, настроен миролюбиво и жестами спрашивает, всё ли у парня хорошо. Это неожиданно Макс показывает Льюису большой палец вверх и сразу же отворачивается. Он вообще не должен с ним разговаривать. Они противники.

***

Старт, огни гаснут, и двадцать болидов под рокот двигателей срываются с позиций.

«Гонка в Катаре начинается!»

Хэмилтон хорошо стартовал и вышел вперёд. Ферстаппен активирует DRS и обходит Гасли. Теперь он прорывается на второе место, а впереди снова маячит знакомый задник болида Мерседес «Надо же, какое дежавю» На протяжении всей гонки Макс и Льюис устраивают своим командам эмоциональные качели. Почти на каждом повороте они меняются позициями, не желая уступать сопернику ни секунды. Под конец у Хэмилтона появляется возможность окончательно расставить позиции. Он переключает настройки на максимальную передачу и выдавливает педаль газа в пол.

«Вот он, шанс Хэмилтона!»

Два болида обходят поворот колесо в колесо. До финиша остаётся пятьдесят метров, а комментатор уже кричит обратный отсчёт. Макс делает последний рывок и в ту же секунду чувствует резкий толчок справа заднего колеса. События молниеносно проносятся мимо. Крутой занос, визг шин и темнота.