Незримый участник

      Небольшая детская комната утопала в ночной темноте. Лишь изредка единственный лучик света пробивался сквозь занавеску, очерчивая силуэты мебели и разбросанных по полу кукол. Хрупкую тишину помещения разрезало только едва слышное посапывание маленькой девочки, Тамары Окишевой, которая, свернувшись калачиком на низкой кроватке, крепко прижимала к груди плюшевого медведя. Алексей и Аграфена, её родители, по своему обыкновению, сидели в просторной общей кухне, чаёвничая в кругу соседей. Оттуда изредка доносились лишь звон хрусталя и почти неслышные разговоры про новую набережную.       Летняя ночь была удивительно тиха, звуки с улицы отсутствовали, а знойный дневной воздух остыл и теперь проникал в открытые форточки, услужливо насыщая кислородом дома и крохотные комнатки коммунальных квартир. Город, казалось, погрузился в сон вместе с жителями, не желая нарушать образовавшуюся идиллию. Всё сейчас ощущалось таким безмятежным и далёким от всех жизненных проблем, будто предлагало лишь возможность отдохнуть после тяжёлого дня.       В небе стали появляться первые проблески рассвета, завоёвывая каждый кусочек у ненасытной ночи. Тяжёлые тёмные тучи медленно рассеивались, освещаясь где-то на горизонте мягким розовым светом, а восходящее солнце неспешно, словно нехотя, тянуло яркие лучики к пустынным улицам. Первые птичьи трели донеслись до слуха Тамары, медленно возвращая из сонного царства в бодрое утро. Тихо скрипнула входная дверь, а следом послышался невнятный шёпот сразу двух человек, словно те наперебой пытались высказать собеседнику свою точку зрения. К кроватке осторожно подошли ближе, и та скрипнула, прогнувшись под тяжестью чужого тела. Спустя мгновение на тонкое плечико девочки опустилась тёплая ладонь, мягко поглаживая сверху вниз.       — Просыпайся, солнышко! Птицы уж давно поют за окном, а ты всё никак не можешь расстаться с подушкой.       Тамара едва слышно хнычет, слыша голос матери, и слабо потягивается, приоткрывая глаза и сонно глядя на неё и отца, стоящего за спиной жены с понимающей улыбкой.       — Неужто наша соня решила вздремнуть до полудня? А кто вчера обещал маме помочь с покупками в гастрономе?       Девочка на вопрос отозвалась неясным бормотанием и с усилием села, скидывая с себя одеяло. Аграфена тепло ей улыбнулась, погладив по спине, а Алексей, коротко хмыкнув, покачал головой и вышел из комнаты.       Руки матери умело перебирали локоны дочери, заплетая их в тугие косы. Запах наваристого борща заполонил коридор, проникая в комнаты и зазывая жильцов на ранний завтрак, и смешался с ароматом свежих блинов, исходящим из кухни. Когда причёска была готова, женщина со вздохом напомнила Тамаре о необходимости привести себя с утра в порядок и вышла вслед за мужем, тихо прикрывая дверь. Нарядившись в красное платьице, девочка стянула с кровати своего медвежонка и вышла в коридор.       Крепко прижимая к груди любимую игрушку, она неспешно зашагала вдоль чужих квартирок в сторону умывальника. Звук её шагов затерялся в утренней суете взрослых, снующих туда-сюда с вычищенной одеждой, вёдрами и кастрюлями. Тамара, наскоро умывшись и сонно потерев глаза, вошла в кухню и уселась за стол. Девочка с интересом наблюдала за взрослыми, которые заканчивали приготовления завтрака, переговариваясь и тихо посмеиваясь. Запах свежесваренного кофе и блинов наполнил помещение, вызывая аппетит.       Тамара с удовольствием уплетала завтрак, со всей своей детской серьёзностью, на которую была способна, вникала в разговоры старших, изредка деловито кивая вместе со всеми. После завтрака они вместе с мамой, как и договорились, отправились в гастроном, одолжив у одной из соседок авоську. Пока они выбирали продукты и предметы первой необходимости, неспешно разгуливая вдоль полок, старались не упустить ничего из списка, почти ежесекундно смеясь с какой-нибудь чепухи.       Несмотря на столь прекрасное утро, едва заметная тревога на лице матери не укрылась от девочки. Тамара пыталась разузнать у неё о том, что случилось, но женщина избегала ответа, отвлекая её другими темами. Её взгляд был отстранённым, а руки слабо тряслись, когда она пыталась делать вид, что всё в порядке. Но младшая знала, что с мамой что-то происходит, и решила больше не спрашивать, чтобы больше не расстраивать её. Вскоре время подошло к обеду, солнце уже давно было в зените, опаляя своими лучами головы людей. Томка, отпросившись у отца, убежала во дворик к соседским ребятам Ваньке и Павлику. Они носились наперегонки, радостно смеясь, прятались за деревьями и строили замки из песков. Заигрались настолько, что не заметили, как медленно стемнело. Мальчишки, махнув девочке на прощанье, подхватили свои мячи и унеслись в соседний двор. А та, отряхнув от песка медвежонка, двинулась к себе, попутно ругая плюшевого друга за забывчивость.       Дойдя до двери комнатки её семьи, Тамара остановилась, внезапно услышав приглушённый разговор родителей. Их голоса были тихими, и она не могла понять, о чём конкретно шёл разговор, но смогла уловить натянутость и явную тревогу. Припала ухом к замочной скважине, с осторожностью прислушиваясь к звукам и стараясь не выдать своего присутствия.       — Лёш, ну как же так?.. А мы? Мы с Томочкой что делать будем?       — Послушай меня, внимательно послушай. Я должен пойти туда. Обязан защитить страну в такое тяжёлое время. Всё будет в порядке, слышишь меня? Я вернусь, вернусь жив и здоровым. Ты главное Томку забирай, и уезжайте подальше... К маме моей, в деревню. Там хорошо, свежий воздух, природа, и дочке понравится.       — Обещай мне, — послышался короткий всхлип, а затем скрип кровати. — Обещай, что вернёшься.       — Клянусь тебе.       Сжав кулачки и чувствуя, как сердце стало учащённо биться от ужаса, Тамара продолжала вслушиваться в образовавшуюся тишину в надежде услышать хоть что-нибудь ещё. Но родители молчали, заставляя девочку переживать лишь сильнее. Голову стали заполонять мысли, услужливо подкидывая версии того, почему папа должен был куда-то ехать, как и они с мамой. Что же изменилось? Оказывается, всё...       Скрипнув дверью, Тома вошла в комнату, заметив замолчавших родителей, которые перевели на неё расстроенные взгляды. Не сказав ни слова, Аграфена утёрла выступившие на глаза слёзы и отошла в угол, усевшись на стул. Алексей, следил за ней со своего места, указал дочери на кровать, мол, пора отдыхать. Девочка, коротко кивнув, сменила платьице белую рубашку отца, в которой всегда спалась, и залезла под одеяло, кутаясь в него чуть ли не с головой.       Спустя несколько часов глаза Тамары так и не закрылись ни на минуту. Она лежала, поместив голову на подушку, неотрывно наблюдая за папой, который тихо собирал немногочисленные вещи в сумку. Мама по-прежнему сидела в углу, тихо всхлипывая и пытаясь успокоиться. Тревожная тишина окутала комнату, и девочка чувствовала себя беспомощной и напуганной, не понимая, что должна сделать, чтобы вернуть на лица родителей привычные улыбки. Пока старший Окишев компактно укладывал предметы в подобие мешка, он время от времени бросал взгляд на жену, но та, казалось, была полностью поглощена своими мыслями. Её плечи тяжело поднимались и опускались, а комната наполнялась одними лишь рыданьями. Эта ночь ощущалась бесконечной, совсем не такой безмятежной, как прошлая.       Сунув мешок под стол, Алексей вышел в коридор, на мгновение осветив комнатку слабым светом лампочки. Через пару секунд помещение снова погрузилось во мрак, и девочка поёжилась, всматриваясь в расправившую плечи маму. Та утёрла глаза и щеки тыльной стороной ладони и тихо встала, медленно приблизившись к дочке. Уселась на краешек кровати и положила руку поверх одеяла, начав медленно поглаживать плечико Тамары.       — Послушай, солнышко, мне нужно тебе кое-что рассказать... Ты уже достаточно большая девочка, и я знаю, что ты наверняка меня поймёшь, — тихо, почти шёпотом, Аграфена прервала тишину, не переставая ласково поглаживать дочь и смотреть куда-то в сторону окна. Тамара подняла на неё вопросительный взгляд, чуть заинтересовавшись. — Понимаешь, сейчас дома очень небезопасно, поэтому мы с тобой поедем к бабушке в деревню, хорошо?       — Но зачем нам к бабушке? У нас ведь всё хорошо дома.       — Бабушка прислала папе письмо с просьбой приехать и помочь по хозяйству. Мы ведь любим бабушку, правда? — Аграфена прикусила губу, силясь снова не расплакаться.       — Любим, — отозвалась Тамара, глядя на неё. — А папа поедет с нами?       — Нет, солнышко, папе нужно уехать по делам.       — По делам? А можно мне с ним? Я обещаю вести себя хорошо, честно-честно!       — Нет, милая, ему нужно решить взрослые дела, — не в силах подавить всхлип, женщина снова беззвучно заплакала, пока девочка расстроенно насупилась, надув губки. — Мы с тобой поедем в деревню, поможем бабушке и отлично проведём время.       — Ладно... А когда мы поедем?       — Я завтра схожу на вокзал и всё узнаю, договорились?       — А можно и мне?       — Нет, посидишь с тётей Катей. Она мне по секрету сегодня сказала, что получила какую-то новую косметику от родственников, и очень просила тебя помочь ей опробовать её. Что скажешь?       — Я с радостью! — счастливо улыбнулась Тома, уже представляя завтрашний день.       — Но для этого тебе сейчас нужно поспать, иначе новый день не наступит.       С того разговора прошло уже больше двух недель. Одни дни словно сливались в другие, однообразно сменяя друг друга в бесконечном ожидании. Казалось, что время остановилось, наполняя жизнь монотонным циклом ожидания. Каждое утро начиналось одинаково: ранний подъём, тихий завтрак, короткая прогулка на свежем воздухе и снова дом, выжидание и молчание. Различия начинали появляться только ближе к вечеру, когда Тамара играла сама с собой, пытаясь отвлечься от одинаковости своего существования.       Алексей уехал на следующий же день после того, как девочка подслушала их с Аграфеной разговор. Спустя два долгих месяца ожидания, когда тревожные ночи сменились такими же беспокойными днями, наконец наступил момент, когда сборы стали основой реальности. Чемоданы медленно наполнялись одеждой и предметами первой необходимости, и Тома с нетерпением ждала, когда сможет сесть в настоящий поезд и отправиться вместе с мамой к бабушке. Крохотные ручки крепко держали любимых кукол, и девочка упрямо смотрела на родительницу, не желая их отпускать. Мольба в её глазах была очевидна: без этих игрушек поездка казалась просто невыносимой.       — Мама, они же мои лучшие подружки! Как я могу оставить их дома? Они ведь не увидят поезд и деревню... Можно их взять? — спросила она жалобным тоном, надеясь на согласие матери.       — Солнышко, я знаю, что они тебе очень дороги, но места в наших чемоданах не так уж и много. Пожалуйста, выбери одну, самую любимую, которая отправится с нами в поездку. Тамара насупилась, но спорить не стала. Сунула куклу в розовом платьице в чемодан, попутно наказав той:       — Не забудь рассказать Оле, когда мы вернёмся, где мы были и что видели, ясно? Аграфена на это лишь ласково улыбнулась, укладывая последние вещи внутрь, и отодвинула чемодан к двери. Не смотря на поздний вечер, на улицах царили сумятица и хаос — люди спешили куда-то, пробираясь среди толпы. Тамара крепко держалась за руку матери, силясь не отстать и не потерять её в общем потоке. Казалось, город знал, что происходит, и воздух неосознанно наполнялся паникой.       Вокзал был огромным и шумным, наполненным спешащими женщинами и мужчинами, что не стеснялись оттолкнуть мешающего рукой или, того хуже, вещами. Тома и Аграфена устроились у стены прямо на холодном полу. Девочка сидела на коленях матери, прильнув к ней и спрятав лицо на груди, впервые осознавая беспокойство вокруг.       Женщина внимательно вслушивалась в отдалённый разговор людей, стоящих неподалёку. Они тихо переговаривались между собой, время от времени бросая тревожные взгляды по сторонам. Слова «вагон почты» внезапно мелькнули в разговоре, и Аграфена напряжённо выпрямилась, крепче прижимая дочь к себе.       — Солнышко, будь взрослой девочкой и посиди здесь с чемоданом, а мама сейчас вернётся.       — Можно я с тобой? — ухватив край рукава её платья, спросила Тома, на что получила отрицательный ответ, почти мгновенно.       — А кто же будет смотреть за нашим местом? Посиди, я скоро.       Женщина встала и быстро слилась с толпой, пропадая из поля зрения Тамары. Поезд громко гудел, и девочка нервно ёрзала на своём месте, ожидая её возвращения. Мгновение спустя она увидела, что мама возвращается, уже издалека жестами показывая двигаться за ней. Встав с пола, младшая схватила ручку тяжеленного чемодана и попыталась поднять, однако руки матери довольно быстро перехватили предмет, без труда потащив в сторону перрона. Томка ухватилась за край её платья, стараясь не потеряться. Спеша в сторону последнего вагона, Аграфена подсадила на ступеньки Тамару, а после влезла и сама. Заскочив внутрь и усевшись на свободное место, они выдохнули. Прохладный воздух перронов сменился тяжёлым, насыщенным запахами людей и машинного масла. Пихнув чемодан под полку, мать помогла дочери удобно расположиться на сидении, приготовившись к ночному путешествию.       Спокойные тихие часы прошли на фоне тихого разговора сидящих напротив них людей. Старичок и старушка были очень милой парой, неустанно переговариваясь между собой и время от времени перекидываясь лёгкими шутками. Тамара наблюдала за ними с постепенно растущим интересом, удивляясь их дружелюбному поведению. Аграфена проверяла вещи, поэтому не заметила, как пожилая женщина, смущённо улыбнувшись, предложила младшей попробовать свежих булочек. Спрятанные в полотенце, они источали такой аппетитный запах, что Томка не смогла отказаться. Она благодарно улыбнулась, принимая угощение из рук мужчины, и откусила кусочек. Старики, наблюдая за ней, продолжили тихую дискуссию, время от времени протягивая новую пышку.       Девочка, положив голову на руки, внимательно слушала их диалог. Её мама тем временем развернула сложенный лист бумаги и быстро пробежалась по нему глазами, иногда хмурясь или улыбаясь. Взгляд Аграфены время от времени возвращался к дочери, а затем снова устремлялся на буквы. Губы были плотно сжаты, чтобы случайно не проронить и звука. Пришедшее от мужа письмо полностью поглотило её внимание, заставив забыть обо всё на свете.       «Моя дорогая, на фронте всё по-прежнему сложно, но наши ребята держатся молодцом. Не поверишь, что недавно сделал наш старшина Иванов. Перепутал соль с перцем во время ужина и насыпал целую ложку в кашу. А когда понял, что натворил, долго кричал, что мы его отравить пытались! В общем, смеялись мы ещё долго.       Из прочего, у каждого из парней здесь свои надежды на будущее, даже несмотря на тяготы. Мы с товарищами стараемся поддержать друг друга, хоть это и не так просто. Завтра наше подразделение пойдёт в наступление, надеюсь, всё пройдёт хорошо. Не волнуйся за меня, ладно? Всё будет в порядке, я ведь обещал вернуться. Ты знаешь, как сильно я люблю тебя и Томку, поэтому будь сильной ради нас двоих, хорошо? С любовью, Алексей».       Аграфена сложила лист в чемодан, а после повернула голову к дочке, которая, не смотря на усталость, всё ещё слушала разговор старичков. Мягко улыбнувшись, женщина потрепала её по волосам и помогла поудобнее улечься на подушку и накрыла её одеялом. Вскоре, убаюканная стуком колёс и покачиванием поезда, Тамара уснула. Сон был совершенно особенным, наполненным радостью и счастьем. Девочка крепко держала за руку маму и, чувствуя поддержку, шагала рядом с вернувшимся папой по знакомым серым улочкам города. Они весело прогуливались, время от времени останавливаясь, чтобы сфотографироваться или посмотреть на что-то интересное. Тёплое солнечное сияние наполняло несуществующий мир давно позабытым покоем.       Приятный сон был нарушен внезапным взрывом и сильной тряской, наполненными грохотом и жуткими звуками. Плафоны освещали перепуганные лица людей в вагоне, и мрак ночи казался теперь пугающим и тревожным. Взрывы продолжались, то и дело вызывая новую тряску и волну испуганных возгласов среди пассажиров. Поезд громко заскрипел тормозами, внезапно принеся панику в ряды граждан. Они спешно выпрыгивали из вагонов, в общей суматохе осматривая разруху и бросаясь куда-то в сторону леса. В воздухе распространялся запах гари, а неподалёку полыхал огонь, освещая темноту ночи своим ярким светом, неприятно при этом потрескивая. Аграфена крепче прижала к себе Томку, выскальзывая на улицу.       Схватив дочку на руки, женщина бросилась вслед за всеми в сторону леса, продираясь сквозь густой кустарник. Заметив бегущего навстречу солдата, который, рассмотрев в её глазах неподдельный ужас, без слов перехватил Томку, прижав к себе, и побежал обратно, помогая пробираться глубже. Аграфена, поджав губы, остановилась, глядя им вслед, и, несмотря на панику, ринулась обратно к поезду. Последнее, что она помнила из того дня, это крик Красноармейцев и последний сильный взрыв.