Глава первая и последняя
12 июля 2025 г., 02:49
Чон У не знал, сколько времени проспал, когда очнулся от неоспоримого прикосновения — чья-то рука лежала на его плече, мягко, но настойчиво приподнимая его с больничной койки. Вокруг царила мёртвая тишина, гнетущая и безмолвная, но ничто не казалось ему более зловещим, чем человек, стоявший перед ним сейчас.
Противоборствующие чувства пульсировали в его жилах. Внутри всё сжималось от отвращения, но ум уже лихорадочно рвался вперёд, возбуждённый и жаждущий. С тех пор, как его увезли из того богом забытого места на скорой, он ловил себя на том, что ищет в тенях черты этого человека — мелькнувший силуэт, искажённый отблеск на стене. А теперь он был здесь, перед ним, Со Мун Чжо, протягивающий руку сверху.
— Мы уходим.
Глухой голос Мун Чжо обволакивал Чон У, пока тот осмысливал сказанное. Слишком надеясь и слишком жадно, он отвечал:
— Хорошо. Но меня ещё не выписали.
Чон У решил, что полная честность сейчас — лучшая тактика. Он хотел уйти с Мун Чжо не только чтобы сбежать из больницы, где тесные стены вновь начинали душить его, но и потому, что жаждал быть рядом с ним, продлить те короткие мгновения, которые им удалось вырвать у судьбы.
Улыбка Мун Чжо, казалось, ярко вспыхнула в лунном свете, лившемся из окон. Чон У видел, как она становилась ещё шире.
— Милый, я думал, ты уже научился мне доверять.
Он подал руку Чон У, который медленно пытался сесть. Мун Чжо поймал его ладонь, и лёгкий звон металла напомнил о том, что по-прежнему сжимало его запястье.
Дыхание Мун Чжо затихло, когда его пальцы скользнули по собственному же подарку — украшениям на руке Чон У. Каждое прикосновение к коже посылало электрические разряды вверх по руке; Чон У едва сдержал стон, когда Мун Чжо полностью охватил его запястье, большой палец вдавился в пульсирующие вены, и вытянул его руку на свет. Каждый трофей сверкал серебром под луной; Чон У видел, как Мун Чжо изучал свою работу. Это были короны, достойные короля.
Мун Чжо поднял взгляд, встретил непоколебимые глаза Чон У и ослабил хватку, лишь слегка проведя кончиками пальцев — лёгкий, стимулирующий шёпот прикосновения, — пока тот пересаживался на край кровати. Он ничего не говорил, потому что знал: слова были не нужны. Мун Чжо всё ещё улыбался, и Чон У понимал — его вопрос уже получил ответ. Да, он доверял ему.
Они ушли легко. Чон У не знал, чего ожидать от плана Мун Чжо, но «просто выйти через парадную дверь» точно не входило в список возможных вариантов. Мун Чжо поддерживал его с правой стороны, сильная рука обвивала талию, а крупная ладонь впивалась в бок. Посыл был ясен: он никуда не денется.
Чон У удивился теплу, исходившему от высокого мужчины за его спиной; он всегда думал о нём как о чём-то холодном и каменном, а не тёплом и живом.
На дороге появился чёрный автомобиль с обтекаемыми линиями. Мун Чжо слегка подтолкнул его к пассажирской двери, открыл её и бережно усадил внутрь. Та захлопнулась, и пока Мун Чжо обходил машину, Чон У позволил себе слабую ухмылку, всё ещё скрытую полумраком.
Эта улыбка — та, что он почти никогда не показывал; она появлялась только рядом с тем, кто некогда держал его в заточении. Дикая, безумная, но именно в такие моменты Чон У чувствовал себя наиболее свободным.
Как ни старался, он не мог полностью подавить гримасу боли, когда тянулся за ремнём безопасности. Рука инстинктивно хваталась за правый бок, зашитый после ранения, полученного в драке с кем-то… или чем-то.
Мун Чжо, только что заведя двигатель и сняв машину с тормоза, замер, наблюдая за ним.
— До моего дома недолго, постарайся отдохнуть.
Как ни странно, после всего обещания Мун Чжо действовали успокаивающе. Проиграв борьбу за бодрствование, Чон У сдался, позволив векам опуститься и погрузиться в темноту.
***
Чон У проснулся от яркого света уличных фонарей, бившего в глаза. Он оторвал голову от окна, на которое опирался, и тут же перевёл взгляд на Мун Чжо — тот всё ещё был здесь, спокойно наблюдал за ним. Машина стояла на месте. Он ждал объяснений, но молчаливое изучение друг друга затягивалось, и в конце концов Чон У спросил: — Мы… — Он замедлился, когда взгляд Мун Чжо опустился к его губам. — У твоего дома? Улыбка вернулась на лицо Мун Чжо. Он вынул ключ из замка зажигания и открыл дверь. — Да, — сказал он, жестом приглашая выйти. Чон У двигался осторожно, стараясь не потревожить рану. Оказавшись снаружи, он бросил взгляд через крышу автомобиля. За спиной Мун Чжо высилась металлическая стеклянная башня, уходившая так высоко в небо, что Чон У пришлось запрокинуть голову. Он не знал, что сказать, поэтому молчал. И знал, что Мун Чжо сейчас усмехался. — Я живу на самом верху. Он произнёс это так буднично, что Чон У резко перевёл взгляд на него. Глаза Мун Чжо по-прежнему были прикованы к нему. — Купил, когда встретил тебя. Вот и всё. Никаких пояснений. Мун Чжо направился к входу в лобби, будто у Чон У не возникло бы вопросов к такому заявлению. Тот смотрел, как он исчезает за раздвижными дверями, мысленно ругал его и шёл следом. Лифт поднимался неестественно тихо — ни скрипа старых шестерёнок, ни скрежета тросов, только лёгкое гудение электричества. Они стояли в полуметре друг от друга, не больше, не меньше. Наблюдая за Мун Чжо, Чон У заметил, как напрягались сухожилия на его шее, когда тот слегка поворачивал голову, как кадык двигался в такт дыханию. Он наконец понял, почему Мун Чжо, казалось, был так одержим его собственным. Чон У осознал, что увлёкся, слишком поздно — Мун Чжо повернулся с неестественной скоростью и поймал его взгляд. Чон У слегка отстранился, пойманный на месте. — Тебе холодно? — только и спросил тот. Придя в себя, Чон У понял, что это действительно так. Он опустил взгляд на тонкую больничную пижаму, которая одновременно и жалась, и болталась. Ноги тоже замёрзли — тонкие подошвы выданных тапочек явно не предназначались для ходьбы дальше палаты. Он кивнул, чувствуя, как жалко это выглядит, и избегал взгляда Мун Чжо. Следующее движение высокого мужчины оказалось непредсказуемым (хотя для него это было в порядке вещей) — он протянул руку за спину Чон У и лёгкими движениями растёр пространство между плечом и шеей. Тонкая ткань больничной рубашки не смягчала прикосновений; тепло снова разлилось по верхней части тела. Чон У почти набрался смелости взглянуть на него снова, как лифт прервал молчание мягким «динь». Рука Мун Чжо скользнула вниз по спине, вновь обвила талию и поддержала его, пока они выходили. Двери открылись в светло-серый коридор, освещённый круглыми потолочными светильниками. Здесь была всего одна дверь. — Ты владеешь всем этажом? — не удержался от вопроса Чон У. Хотя он и так знал ответ — это вполне соответствовало духу Мун Чжо. Последнее место, где тот действительно принадлежал, был Эдем. Мун Чжо смотрел на него с довольной ухмылкой, радуясь вопросу, и отвечал ровным голосом: — Разумеется. Ну да. Разумеется. Он терпеливо ждал, пока Мун Чжо откроет дверь, слегка опираясь на стену в отсутствие его крепкой руки. Замок щёлкнул, и его втянули внутрь. Пространство было безупречным — образец порядка и чистоты. Чон У не ожидал ничего иного от этого человека. Это была полная противоположность его прежнему жилищу, и Чон У невольно задумался: а не было ли это намеренным? Но ему было всё равно. Всё казалось лучше, чем то место. А здесь — лучше всего, потому что здесь был Мун Чжо. Он едва мог держать глаза открытыми, и, казалось, Мун Чжо читал его как открытую книгу, направляя в сторону, которую Чон У с трудом распознавал как спальню. Он уже готов был рухнуть на мягкое, пышное одеяло, но рука Мун Чжо сжалась на его талии. — Разве не хочешь сначала переодеться? Чон У чувствовал, что это было не столько предложение, сколько мягкое указание, но всё равно кивал. С собой из больницы он не взял ничего, кроме собственного тела, и, насколько он знал, Мун Чжо тоже ничего для него не принёс. Однако ответ пришёл мгновенно: Мун Чжо ненадолго отошёл, зашуршал где-то за его спиной и вернулся с мягкой на вид тёмной рубашкой с длинными рукавами. Чон У невольно задался вопросом — не та ли это вещь, в которой он был в день их встречи с Сок Юном? Он поднял взгляд, принимая одежду. Мун Чжо велел ему переодеться. Щёки Чон У потеплели при мысли, что придётся раздеваться при нём, но тот хотя бы отвернулся к стене, спиной к кровати. Методично снял обувь, носки, брюки, больничную рубашку. Оставил всё в аккуратной кучке рядом с собой — слишком устал, чтобы спрашивать, куда это деть. Трусы оставил: Мун Чжо не дал ему ничего взамен. Чон У определённо не думал о том, как выглядят мышцы его спины, когда поднимал руки, чтобы надеть футболку. И точно не размышлял о том, кто сейчас несомненно наблюдал за этим. Гладкая ткань приятно согревала кожу, замёрзшую за время пути. Рукава, как и ожидалось, оказались слишком длинными, но когда он повернулся, собираясь закатать их, что-то во взгляде Мун Чжо остановило его. Он попытался вернуть дыхание в норму, но безуспешно — просто опустил рукава, кончики пальцев скользнули по ткани. Мун Чжо уже полулежал у изголовья, раскинув руки вдоль подушек, с видом человека, который никуда не торопился. Чон У заметил, как тот наблюдал, как он сжимал ткань в пальцах, теребил подол. Взгляд Мун Чжо медленно скользил вверх-вниз, будто он жадно пил вид человека перед собой. Чон У вдруг осознал: футболка Мун Чжо была настолько велика, что полностью скрывала трусы. Со стороны казалось, будто он утопал в ней, и больше — ни в чём. Тихое, одобрительное гудение вырвалось у Мун Чжо: — Ты выглядишь восхитительно. Чон У старался не показывать, как комплимент проникал под кожу. Переминался с ноги на ногу, тоскливо поглядывая на матрас и подушки. — Иди сюда, — приказал Мун Чжо. Чон У подчинился, сел на край кровати. Мун Чжо подтянулся ближе, затем медленно, невыносимо медленно наклонился, остановившись в паре сантиметров от его груди. Глубокий вдох. Выдох. Глаза поднялись к его лицу — теперь они были темнее, глубже. — Милый, — начал Мун Чжо, голос низкий, играющий, — ты пахнешь мной. До этого момента Чон У оставался неподвижным, но именно эти слова заставили жар разлиться по коже. Он пошевелился, устроился на кровати поудобнее, а Мун Чжо всё так же улыбался. Голова Чон У мутилась от усталости, и он поддался желанию — растянулся на простынях. Так давно он не чувствовал такой роскоши, как удобная постель. (Кто бы мог подумать, что это будет кровать Мун Чжо?) Он закрыл глаза, отвернулся, уткнувшись лицом в подушку. Глухой смешок позади, затем звук выключенного света. Мун Чжо вернулся почти мгновенно — будто боялся оставить его одного даже на секунду. Чон У уже был на грани сна, когда почувствовал, как Мун Чжо устроился за его спиной. Не смог сдержать довольный вздох, когда сильные руки обвили его талию. Тёплые ладони скользнули по животу сквозь ткань, затем замерли, крепко прижимая его к себе. Тело Мун Чжо окружало его со всех сторон, защищая, удерживая. Казалось бы, он должен был чувствовать себя в ловушке. Но вместо этого — впервые за долгое время — он чувствовал себя живым.***
— Милый, просыпайся. Признаться, Чон У будили и менее приятными способами. Мун Чжо наклонился, убрал прядь волос с его лица — за последние месяцы они сильно отросли. Теперь, когда высокий мужчина был в поле зрения, Чон У разглядывал его. Белая рубашка была заправлена в серые брюки, рукава закатаны до локтей. Мун Чжо стоял у окна, и утреннее солнце окутывало его почти что нимбом. О, ирония. Увидев, что тот очнулся, Мун Чжо расплылся в улыбке и выпрямился. Пока молчал — просто пил взглядом вид мужчины в своей постели. Чон У в полусонном состоянии приподнялся, опираясь на изголовье. Окинул Мун Чжо взглядом и спросил: — Ты куда-то идёшь? Голос слегка хрипел, он откашлялся. Мун Чжо положил руку ему на бедро поверх одеяла. — Собеседование. Чон У гадал, как далеко им пришлось уехать, чтобы оставить прошлое позади. Кивнул в понимании. Мун Чжо осторожно повёл его на кухню, поддерживая под локоть. Воздух наполнял аппетитный аромат. — Ты готовил? — удивлённо спросил Чон У. Мысль казалась ему странной. И немного тревожной — он помнил, что было в мясе в последний раз, когда его угощали. — Что ты готовил? — добавил он для верности. Мун Чжо, казалось, понимал подоплёку вопроса, усмехнулся и уверил, что это была говядина. Чон У поверил. — Вкусно, — похвалил он, проглатывая очередной кусок. Госпитальная еда и рядом не стояла. Мун Чжо сидел напротив, явно наслаждаясь его рвением. Чон У сделал глоток воды, не отрывая взгляда. Чмокнул губами нарочито громко, затем вернулся к еде. Вскоре Мун Чжо нехотя поднялся. Прожёвывал последний кусок, прежде чем заговорить: — Ты уже уходишь? Ответ был утвердительным, но взгляд говорил обратное. — Оставайся сегодня дома, швы ещё заживают. Чон У был уверен: это просто предлог держать его взаперти, при себе. Но ему, честно говоря, было не противно. — Ладно. Мун Чжо улыбнулся. — Можно принять душ? Тот показал направление, затем снова усадил Чон У на кровать. Руки явно не хотели отпускать. Чон У спросил, потому что должен был: — Во что мне переодеться? Мун Чжо снова улыбнулся. В последний раз провёл ладонью по его спине, оставляя за собой мурашки. — Выбирай что хочешь из моего шкафа. Мне пора. Он бросил взгляд на часы, затем исчез за дверью с портфелем в руке. Чон У вздохнул. Не от удовольствия. Не от досады. Просто от осознания того, что он есть. После душа он позволил утреннему солнцу ласкать свою кожу, наслаждаясь летним теплом, прежде чем снова подняться. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на дверцах гардероба. То, что он обнаружил внутри, превзошло все ожидания — целую комнату, отведённую под одежду. Стены были уставлены костюмами, рубашками, обувью. Чон У замер на мгновение, прежде чем начать поиски чего-то подходящего. Вещи Мун Чжо, разумеется, оказались ему велики. Даже с кондиционером в квартире летний зной давал о себе знать. В итоге он выбрал самое тонкое и наименее несоразмерное — белую хлопковую рубашку, настолько лёгкую, что она почти просвечивала, и боксёрки, едва державшиеся на бёдрах. Подол рубашки ниспадал до середины бедра. Похоже, у Мун Чжо вообще не было шорт в этом огромном гардеробе, что неудивительно — Чон У с трудом представлял его в чём-то столь неформальном. Поскольку плавиться от жары не входило в его планы, он решил вовсе обойтись без брюк. Всё равно он собирался провести весь день дома. Разве он только что сказал «дом»? Он устроился на кожаном диване в гостиной — приятный холодок под бёдрами освежал. Поставил ноутбук на колени, пытаясь продвинуться в работе над романом. Но слова, прежде лившиеся легко, теперь не приходили. Может, потому что он покинул то место. Ноутбук казался слишком горячим, и он с досадой отставил его на стол. Подошёл к окну, распахнул его шире — почти не помогало. С вздохом расстегнул рубашку, позволив ей свободно свисать по бокам. Наконец, следуя настойчивому гулу кондиционера, устроился прямо под ним на дальнем конце дивана. Около часа он лежал, остывая, пока снова не накрывала скука. В последней попытке развлечься включил телевизор — навязчивый голос ведущего телемагазина заставил его тут же переключить канал. На секунду задумался проверить новости — не упоминают ли их с Мун Чжо, но решил, что лучше не знать. В итоге остановился на повторе дорамы, которую когда-то не досмотрел. Просмотрел две серии подряд, но когда героиня с друзьями исследовали «жуткое» место и постоянно вздрагивали от «пугающих» сцен, Чон У лишь цокнул языком от фальшивости происходящего и выключил телевизор.***
— Я дома. Громкое возглашение разнеслось по квартире, и Чон У, подобно золотистому ретриверу, мгновенно вскочил с кровати. В прихожей он увидел Мун Чжо, расставлявшего куда больше пакетов, чем было у него при уходе. Тот методично осматривал каждую комнату — очевидно, искал его. Неужели правда думал, что он попытается сбежать? Чон У замер в дверном проёме, стараясь, чтобы его приветствие прозвучало тёплым. Обрадовался, заметив, как загорелись глаза Мун Чжо при виде того, что он всё ещё здесь. Не сомневался — если бы он ушёл, тот уже мчался бы на поиски. Но вскоре заметил, как взгляд Мун Чжо потемнел. Тот изучал его обжигающим взором, и Чон У даже заёрзал от дискомфорта, чувствуя, как подступает тревога. — Милый, — наконец начал Мун Чжо, поднимая глаза. Выглядел взволнованным — насколько это вообще было возможно для такого человека, — Это для меня? Чон У уже готов был опешить, но вдруг вспомнил свой наряд. Из-за жары он так и не застегнул рубашку, а тонкая ткань оставляла мало для воображения. Грудь была покрыта лёгкой испариной, кожа покраснела. Боксёрки сидели низко на бёдрах — слишком соблазнительно для определённого человека. Он не делал этого намеренно, но теперь задумался: а не выбрал ли одежду подсознательно, чтобы произвести впечатление? Был ли это инстинкт выживания или нет — не имело значения. Ему нравилось, как на него смотрят. Однако слова застряли в горле. Не дождавшись ответа, Мун Чжо стремительно сократил дистанцию, приближаясь, как хищник к добыче. Чон У попытался выдержать его тёмный взгляд, но сдался на полпути, опустив глаза и почувствовав, как щёки залились румянцем. Мун Чжо оказался рядом, снова изучая его вблизи. Медленно поднял ладонь, приложил к оголённой коже чуть выше сердца, затем повёл вверх, поиграл с кадыком и, наконец, поднял подбородок Чон У, заставив встретиться взглядами. Пальцы Мун Чжо продолжали ласкать его шею. — Ты восхитителен, милый. Шедевр. Дыхание Чон У прервалось, когда другая рука скользнула к пояснице, кончики пальцев дразняще касались кожи под рубашкой, рассылая волны тепла по позвоночнику. Их взгляды сплелись. Но прикосновение оборвалось так же внезапно, как и началось. Мун Чжо, казалось, собрал всю силу воли, чтобы отстраниться и заявить: — Мне нужно в душ. Чон У всё же позволил ему подвести себя к кровати, пока ноги не упёрлись в край, и он почти упал на спину. Смотрел снизу вверх, прекрасно осознавая двусмысленность позы. Ответил застенчивой, но хитрой ухмылкой и мысленно торжествовал, видя, как Мун Чжо на мгновение потерялся. Чон У откинулся на руки, не прерывая зрительного контакта, и Мун Чжо, казалось, насильно оторвался от него. Его взгляд не отпускал Чон У, пока он медленно снимал рубашку в дверях ванной. С кровати Чон У скользнул взглядом по бледной, рельефной груди Мун Чжо. Сглотнул, подался вперёд, но тот лишь усмехнулся, прежде чем жестоко захлопнуть дверь. С тяжёлым вздохом Чон У упал на спину, раскинул руки, впиваясь пальцами в простыни. Что ж, с возвращением Мун Чжо скуке точно пришёл конец.***
Мысли Чон У были далеко, он грезил о Мун Чжо и его действиях, когда знакомый рингтон прорвался сквозь шум душа. Он перевернулся, проверяя: «Офицер Со Чон Хва». Паника накатила волной — Мун Чжо не объяснил, что говорить, если его начнут искать. Но не ответить — значило вызвать подозрения. Он взял трубку. — Юн Чон У? — молодой голос вопросил в трубке. Он глубоко вдохнул, готовясь лгать. — Здравствуйте, офицер Со. Пауза. — Я звоню, потому что узнала, что вы выписались из больницы. Я думала, вам не положено возвращаться домой ещё несколько недель? Чон У быстро сообразил: — Да, но врачи сказали, что за последнюю неделю мне стало заметно лучше, и разрешили уйти. Видимо, у Мун Чжо были связи в больнице — он смог изменить записи. — Понятно, — её голос был ровным, — Где вы сейчас? Всё в порядке? Ему хотелось ответить, что это не её дело, но это было бы подозрительно, поэтому он сказал: — На другом конце Сеула, — предположил он, — Живу у друга. — Хорошо. Вам там нравится? Вопрос она задала, наверное, не задумываясь, но Чон У ответил искренне: — Да, — сказал он, — Очень. Ещё одна пауза, прежде чем она пожелала ему скорейшего выздоровления. — Спасибо, — он был искренен, — До свидания. Закончив разговор, он почувствовал, как напряжение покинуло тело. Вроде прошло нормально. Он положил телефон на тумбочку и встал, но тут же наткнулся на твёрдое тело и руки, сомкнувшиеся вокруг него. Спиной он почувствовал грудь Мун Чжо сквозь тонкую ткань. Тот ещё был мокрым после душа, возвышался над ним. Чон У заставил себя не двигаться, но расслабился. Видимо, Мун Чжо слышал, по крайней мере, часть разговора. Тот притянул его ближе, наклонился к уху. Его шёпот был едва различим: — Ты мой, милый. С этими словами он слегка покусывал мочку уха — мимолётный поцелуй, словно драгоценность, которую нужно было спрятать от чужих глаз.***
Чон У зашёл на кухню пару дней спустя и увидел Мун Чжо, тщательно очищавшего коллекцию ножей. Честно говоря, он даже бровью не повёл, проходя мимо к кофемашине — своему единственному утреннему спасителю в последнее время. С чашкой в руках он прислонился к столешнице, наблюдая за работой Мун Чжо между глотками роскоши, которую раньше не мог себе позволить. Мун Чжо поднял взгляд, закончив с самым маленьким ножом, и ухмыльнулся, увидев, что Чон У просто смотрит на него. Странно ли, что он был рад, что Мун Чжо чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы чистить орудия убийства в его присутствии? Возможно… Чон У знал, что его волосы всё ещё были растрёпаны после сна, но даже не пытался их пригладить — Мун Чжо, казалось, это нравилось. Тем временем тот выбрал следующий нож и начал полировать. Чон У сделал ещё один глоток, прежде чем поставить чашку на стол. — Ты куда-то идёшь? — спросил он, глядя на неустанные руки Мун Чжо. Оба знали, что он на самом деле спрашивал: «Ты идёшь убивать?» Мун Чжо, предсказуемо, оскалился: — Нет, не сегодня. Чон У мычал в ответ, но ум его был встревожен. Он хотел знать, разрешат ли ему когда-нибудь пойти вместе. — Ты сможешь, когда заживут швы, — добавил Мун Чжо. Его пугающая способность читать мысли больше не удивляла Чон У. — Да ладно, — но он, возможно, слишком высоко для темы разговора, и наклонился ближе, — Они почти зажили. Он точно НЕ надувал губы. — Покажи, — приказал Мун Чжо, кончиком ножа указывая на его бок. Чон У даже не задумался, приподнял край футболки, обнажив тонкую линию швов. Кожа ещё немного тянулась, но уже была гораздо лучше, чем было. Мун Чжо приложил ладонь к его боку, полностью закрыв швы. Холодные пальцы вызвали дрожь. В такие моменты его прикосновения напоминали лезвие. Чон У опустил взгляд и мысленно отметил, насколько рука Мун Чжо была велика по сравнению с его узкой талией. Был рад, что чашка стояла на столе — иначе бы уже уронил её от дрожи. — Ещё пару дней. Мун Чжо убрал ещё один нож, произнося это. Но Чон У чувствовал, что тот был слишком нежен с ним, словно он хрупкий. Охваченный раздражением и адреналином, он пробормотал: — Чёрт, я же не сломаюсь. Отвернулся, с раздражением отодвинул кофе. Стул скрипел под его весом. Но прежде чем он осознал, что происходит, его подхватил вихрь движения. Сильные руки перебросили его, как перышко, на столе загремели ножи. В следующее мгновение он сидел на чём-то твёрдом, и, когда мозг наконец догнал реальность, он понял: его лицо было в сантиметрах от острых скул Мун Чжо. Тот держал его в жёстких объятиях. Лёгкое движение вперёд подтвердило догадку — он сидел на коленях у Мун Чжо. Ошеломлённый, Чон У застыл, его губы были в дюйме от губ Мун Чжо. Веки отяжелели, взгляд опустился к чужим губам. Мун Чжо изучал его, улыбка, к которой Чон У уже привык, исчезла. Не в силах прочитать его выражение, Чон У скользнул взглядом ниже, но тут же осознал свою позу: он широко расставил ноги, сидя верхом на бёдрах Мун Чжо, их груди почти соприкасались. Пальцы впились в его бока, и он вздрогнул от боли, но не сопротивлялся. Движение прижало их ещё ближе. Чон У уронил голову на шею Мун Чжо, его дыхание сбилось. Запах мужчины, смешанный с чем-то домашним, окутал его. Он чувствовал, как Мун Чжо глубоко вдохнул. — Милый, — начал тот, тёплое дыхание коснулось щеки, — Ты будешь слушаться меня. Тело Чон У замерло, ум мчался со скоростью света. Он отчаянно пытался думать о мисс Ём или чём-то столь же отталкивающем, чтобы спастись от ещё более компрометирующего положения. Не получив ответа, Мун Чжо отстранился, чтобы видеть его лицо. Его глаза — тёмные, хищные, неотразимые — скользили по чертам Чон У. — Хорошо? Чон У вздрогнул, ему нужно было мгновение, чтобы собраться. Его ответ был почти стоном: — Да. Он отвел глаза к потолку — взгляд Мун Чжо становился слишком тяжёлым. Но рука подняла его подбородок, заставив снова встретиться взглядом. — Что ты сказал? На этот раз он должен был ответить, глядя прямо в глаза. Двинулся вперёд и невольно вызвал ту самую стимуляцию, которой пытался избежать. Мун Чжо замер, прикусил губу, его глаза темнели с каждой секундой. Чон У сдержал стон, когда ответил: — Да. Мун Чжо удовлетворённо загудел. Его лоб коснулся щеки Чон У, длинные волосы щекотали нос. Вдох — и в лёгкие ворвался опьяняющий аромат мёда. Другая рука скользнула к затылку, запуталась в волосах. Чон У снова вздрогнул. — Хороший мальчик. Слова Мун Чжо наполнили его грешный мозг множеством идей, каждая из которых посылала волны жара ниже пояса. Его голос проникал до костей, и Чон У не хотел сопротивляться. Когда-то он думал, что не выживет, оставшись с Мун Чжо. Теперь было ясно — если погибнет, то точно не по тем причинам, которые представлял изначально… Позже, на той же неделе, Чон У спал мирно, раскинув руки по кровати. Его швы почти зажили, и теперь он мог двигаться свободнее. Однако он остро чувствовал отсутствие тёплого тела рядом. Обычно в это время Мун Чжо уже обвивал его руками, прижимая спиной к своей груди. В полусне Чон У протянул руку в поисках отсутствующего мужчины — другая сторона кровати была холодна. Глаза слипались от сна, он лишь лениво перевернулся на сторону Мун Чжо, прежде чем снова уткнуться лицом в подушку. На часах, должно быть, было смехотворное время — около пяти утра, — когда Мун Чжо вернулся в комнату полностью одетый и безупречный. Увидев, что Чон У проснулся, он оскалился. — Ты не спишь. — Еле-еле. Голос Чон У хрипел от усталости. Он приоткрыл глаза, когда Мун Чжо подошёл к его стороне кровати. — Вставай. Я хочу кое-куда тебя свозить. Чон У застонал и с трудом сфокусировался на часах. Яркие цифры подтвердили худшие опасения: 5:22 утра. Он перевёл взгляд на Мун Чжо и снова упал на подушку — слишком рано для чего бы то ни было. Его жалобный стон только расширил ухмылку Мун Чжо. — Швы зажили. Давай отпразднуем. Чон У резко повернул голову, их лица теперь были ближе. — Но сейчас пять утра… — пробормотал он, слова сливались воедино. Чон У поджал губы, резко отвел взгляд и зарылся лицом в подушки. Он никогда не признался бы, но обожал их тепло (и то, как они пахли Мун Чжо). Он почувствовал, как рука Мун Чжо скользнула по его боку, остановилась на плече, слегка потряхивая его, подбадривая словами. Чон У сопротивлялся, глубже зарываясь в простыни. Его голос был приглушён, когда он произнёс: — Милый, просто вернись в постель. Прошла секунда, прежде чем он осознал, что сказал. Глаза широко раскрылись от удивления — к счастью, Мун Чжо не видел его выражения. О боже. Мун Чжо, казалось, застыл над ним, впервые в жизни ошеломлённый. Чон У ждал ответа, сгорая от ожидания. Внезапно его перевернули с поразительной лёгкостью и прижали к матрасу всей тяжестью тела Мун Чжо. Его руки были зафиксированы сильными ладонями, а одного лишь пронизывающего взгляда хватило, чтобы обездвижить. Их лица оказались в миллиметрах друг от друга. — Что ты сказал? Глаза Мун Чжо изучали его с невероятной интенсивностью, но голос звучал ровно и глубоко. Он ухмылялся. Чон У колебался — он не знал, как отреагирует мужчина. Но блеск в глазах Мун Чжо подталкивал его. — …Милый. Он произнёс это медленнее, почти задыхаясь. Чон У был заворожён, не в силах пошевелиться под этим взглядом. Его глаза следили за взором Мун Чжо, который опускался к его губам, затем ниже. Чон У едва сдерживал стон, когда Мун Чжо наклонился и приложил губы к его кадыку. Его дыхание участилось. Он почувствовал улыбку Мун Чжо, когда тот прикусил его шею, прежде чем безжалостно атаковать её. Чон У мог лишь беспомощно стонать, пока Мун Чжо покусывал кожу, оставляя следы языком. Особенно глубокий укус заставил его задыхаться — Мун Чжо жадно впился в его шею. Чон У отчаянно хотел прикоснуться к нему, почувствовать его кожу на своей. Он попытался высвободить руки. Но стон имени Мун Чжо, казалось, отвлёк того. Он поднялся, выровняв их лица, и поцеловал его. Сначала поцелуй был нежнее, чем ожидал Чон У, но вскоре превратился в нечто ненасытное. Можно было подумать, Мун Чжо голодал неделями, хотя они ужинали вместе каждый вечер. Его язык без промедления проник в рот Чон У, их губы идеально скользили друг по другу. Зубы столкнулись в небрежном движении. Чон У снова попытался высвободиться — он хотел прикоснуться, должен был прикоснуться. — Мун Чжо, — он задыхался между поцелуями, — Пожалуйста. Мун Чжо двинулся, и их тела соприкоснулись. Чон У застонал от приятных искр, бегущих по позвоночнику. Мун Чжо удовлетворённо загудел, его губы растянулись в ухмылке перед ответом. — Нет. Он слегка отстранился, не отпуская взгляда. Чон У проклинал его в мыслях. Самодовольный ублюдок. Он мог только тяжело дышать, пока Мун Чжо продолжал, не ослабляя хватку, целуя и покусывая его тело. Чон У не надевал футболку прошлой ночью — сейчас он не мог решить, было ли это благословением или проклятием. Он оправдывался жарой, но на самом деле просто любил чувствовать голую грудь Мун Чжо, прижимающуюся к нему каждую ночь. Мун Чжо методично продвигался вверх, задерживаясь на месте бывших швов. Кожа там всё ещё была чувствительна, и Чон У не мог сдержать рывок вверх. В ответ Мун Чжо легко свёл его запястья в одной руке — не менее крепко — а другой прижал его бёдра к кровати. Чон У застонал от разочарования и бросил на Мун Чжо самый злой взгляд, на который был способен. Тот оставлял поцелуи и укусы вдоль резинки трусов, не отрывая взгляда. Может, он видел отчаяние Чон У, а может, просто решил, что дразнил его достаточно — Мун Чжо поднялся обратно к его лицу. Поцеловал в губы, но передумал и снова опустился к шее. Остановился у кадыка, касаясь его носом. — Только для тебя, милый. Ты доводишь меня до этого. Только для тебя. Мун Чжо снова впился зубами в шею Чон У, жадно сосал кожу. Отпуская, провёл по ней зубами, осыпая поцелуями. Чон У понимал, в каком состоянии окажется его шея после этого. Синяки продержатся днями, если не неделями. Наверное, это и была цель Мун Чжо — пометить его. Чон У не был против. Он хотел этого. — Мун Чжо, — он громко застонал, и мужчина в ответ укусил его под подбородком, — Милый… Его зов прервался невольным стоном, когда Мун Чжо снова свёл их тела, двигаясь для трения. Но действия Мун Чжо замерли при звуке ласкового обращения, и Чон У использовал момент, чтобы вырвать запястья — хватка на секунду ослабла. Он лихорадочно схватил лицо Мун Чжо и притянул к своим губам. На секунду ему показалось, что тот снова попытается обездвижить его, но когда он начал жадно водить руками по спине Мун Чжо, хватка на его бёдрах ослабла, позволяя ему поднять таз. Чон У впился ногтями в мускулистую спину, улыбаясь в поцелуй, когда услышал глубокий стон Мун Чжо. Вибрация прошла через его собственное тело, возбуждая ещё сильнее. Будто оживлённый, Мун Чжо возобновил атаку, и Чон У почувствовал, как его волосы тянут и дёргают. Это было настолько ошеломляюще, что ему пришлось оторваться от поцелуя, чтобы перевести дух. Он смотрел на Мун Чжо, начал целовать его щёку, затем перемещался везде, куда мог дотянуться — от плеч до лба. Удивительно, что Мун Чжо позволял ему зайти так далеко, прежде чем снова взять контроль. Он хлопнул по бедру Чон У, и тот понял намёк — обвил ногами его бёдра. Мун Чжо дёрнул его волосы сильнее, оторвавшись от губ. Волосы Чон У раскидались по простыням, губы распухли, шея приобретала фиолетово-синий оттенок. Мун Чжо смотрел на него, будто не веря, что такое существо вообще возможно. Чон У уже был одурманен одними лишь поцелуями, он пытался следовать за губами Мун Чжо, когда тот отдалялся. Вместо этого Мун Чжо снова свёл их тела, и стоны наполнили комнату. Он взял лицо Чон У в ладонь, опираясь другой рукой о кровать, и изучал его. Чон У прижался к ладони, смотрел снизу вверх, глаза полные желания. Мун Чжо усмехнулся. — Ах, милый, — он тяжело дышал, но не отводил взгляда. — Ты меня убьёшь, — сказал Мун Чжо, прежде чем снова погрузиться во влажный поцелуй, их языки сплелись. Они оба стонали, когда он оторвался на минимальное расстояние, чтобы закончить: — Я уверен.
