О вздохах и прелестях болезни

Частые покашливания становятся чем-то обыденным в этой комнате, но они ни в коем случае не надоедают и не режут слух. Дилан лишь вздыхает после каждого хриплого болезненного звука. Ему кажется, что он готов слышать их вечно, если после этой "вечности" владельцу станет хоть чуточку лучше.  Сейчас за ним, на кровати, лежит его заболевший парень. С мокрой, холодной тряпочкой на лбу, тяжело дышащий. Весь горячий, красный. Уязвимый. Ричард судорожно прикрывает глаза, потому что, Дилан уверен, от повышенной температуры после сна у него немного рябит в глазах. Дилан не знает, какие именно цифры были на градуснике в тот момент, когда встревоженный голос мамы Ричарда просил посидеть с сыном до конца ее смены (а заканчивается та, на минуточку, уже после полуночи), но догадывается: точно не менее тридцати девяти градусов.  И где же Ричи так угораздило? Лечится третий день, а толку, будто бы, совсем нет. Дилан за это время уже тысячу раз с ума сошел, без возможности самому справиться о здоровье любимого. Едва ли звонков и переписок хватало. Так что, когда ему предложили присмотреть за Ричардом, это было только в радость.  Дилан не помнит, чтобы болел когда-либо. Возможно, в его паттерне этого и вовсе нет. И прописаны там всего лишь небольшие недомогания в виде головной боли, снижения аппетита или сонливости. Про себя он отмечает, как это здорово на самом деле: никакая инфекция не проберется в искусственный организм. Но мигом понимает, что легче от такого осознания все равно не становится. Пока его близкий человек подвержен злой хвори, Дилан просто не может хвастаться своим превосходством.  Из мыслей вытаскивает новый приступ кашля, и он снова не удерживается от усталого вздоха.  Как же здесь душно. Надо бы открыть окно. Летний уличный воздух приятно бьет в лицо и расслабляет. В помещении наконец становится свежее. Дилан постукивает пальцами по подоконнику. Он не понимает, почему на душе так тяжело. Это ведь всего-навсего простуда, которая проходит через пару дней. И все же… Видеть Ричи таким непривычно. Дилан бы хотел впредь не допускать подобного. Словно под наваждением, он нехотя посматривает на кровать. А вернее на того, кто на ней лежит. Ненастоящее сердце чуть сжимается в боли, поэтому Дилан спешит отвести взгляд, решая не мучать и себя. Так, нужно дать Ричарду жаропонижающее…. Ставя окно на режим проветривания, недо-доктор подходит к прикроватной тумбочке в поисках лекарства. Перед тем как уйти, миссис Труман тщательно разжевала ему, что нужно давать, когда и зачем, где и почему. Он, конечно, благополучно прослушал половину беспокойного лепета, но основное вроде как запомнил. В целом, в уходе за больным нет ничего сложного, правда? Хоть Дилан и не занимался этим прежде. Быть сиделкой он не хотел, но ради Ричи мог и постараться. К тому же, волнение всегда помаленьку отступает, когда ты берешь хоть какой-то контроль над ситуацией, да? Ричард приподнимается на койке, принимая сидячее положение, и Дилан, завидев это, присаживается рядом. Списывает на собственную фантазию то, как чужой взгляд смягчается, когда пересекается с его собственным.        — Ну что? — он невесомо касается горячей смуглой щеки – да, температура определенно поднялась. Рука Дилана перемещается на достаточно остуженный лоб Ричарда, убирая компресс и поддевая черные волосы, чуть заглаживая назад. Тот в ответ на действия смотрит недовольно, словно не понимая, чего от него хотят. — Чувствуешь себя как, бедолага? — беззлобно стебется Дилан, поясняя.        — Догадайся, — шипит Ричи, складывая руки на груди.  Дилан вздыхает. Лучше не травить его попусту. Он берет таблетку и стакан воды с тумбы, протягивая больному:       — Выпей. Ричард как-то лениво, подстать его состоянию, посматривает на его руки. В глазах мелькает интерес. А потом отвращение:       — Они же горькие, — и смотрит прямо на Дилана. Тот вопросительно наклоняет голову. Че? — Да фу, блин, убери это, — Ричи вяло, но показательно машет рукой и отворачивается, словно от таблетки исходит невероятно противный запах. — Или я выблюю весь свой обед. Так. Ладно. Может быть, все не так уж и просто.  Дилан еще секунду озадаченно смотрит на Ричарда. Затем отводит взгляд, словно подбирает нужные слова. В голову незаметно прокрадываются мыслишки: дело в нем и его неопытности или это просто Ричи такой? Он склоняется ко второму.        — Пей, говорю, — пытается впихнуть лекарство Дилан, не желая даже прислушиваться к больным капризам. Затем уж было хочет сунуть злосчастный стакан в руки Ричарда силой, как вдруг…       — А я говорю: отстань от меня! — выпаливает тот настолько громко, насколько позволяет его больное горло. Делает взмах и по неосторожности опрокидывает стакан на кровать. Содержимая в нем вода вмиг оказывается на постели, на полу и на Дилане, небольшим пятном въедаясь в его худи. Тот кладет уже пустой стакан обратно на тумбочку, освобождая руки. Да что ж такое-то?  Дилан раздраженно стонет и трет переносицу, пытаясь не психовать. Не очень помогает.  Вот всегда так происходит. И всё, как бы он ни не хотел этого, снова может свестись к очередной ссоре. Очень не вовремя. Ему же хочется всего-навсего покончить с этим поскорее. Хочется, чтобы Ричарду стало лучше. Почему бы тому хоть раз не пойти навстречу?        — Ох, черт, прости! — обеспокоенно говорит Ричи, прикасаясь пальцами к своим губам, виновато посматривая на мокрую ткань. И вновь закашливается. Возмущение потихоньку уходит на задний план. Дилан вздыхает, понимая, что не может на него злиться. Нужно лишь пройти этот этап.       — Все норм, забей, — он закатывает глаза. — Просто выпей эту долбанную таблетку и дело с концом. Ладно?   Ричарду остается только кивнуть. Действие стакан-вода-таблетка выполняется по второму кругу, но уже с хорошим концом. Ричи стыдливо теребит край футболки. Дилан сдерживает смешок, когда тот еле видно морщится, глотая таблетку. Он плюхается на кровать, ложась рядом с больным, и расслабляется, убедившись, что все выпито и температура скоро начнет спадать.  Далее улыбка сама появляется на губах, когда Ричард пододвигается ближе. Устраивается на плече Дилана, заглядывая в синие глаза. И ерзает, чтобы приобнять. Ну вы только посмотрите.        — Ты же точно не заразишься? — уточняет Ричи. Будто бы, услышав отрицательный ответ, моментально отстранился. Дилан в это не верит. Он запускает кисть руки тому в немного сальные волосы, поглаживает и чуть ерошит.  Где-то внутри становится тепло от такого мелочного беспокойства со стороны упрямца. За короткое время он стал слишком родным. И в такие идиллические моменты любовь каждый раз сдавливала грудь.        — Абсолютно. Уверен, мне нипочем болезни, — чересчур самодовольно отвечает Дилан, растягиваясь в ухмылке. Специально поддразнивает. — В отличие от некоторых.  Ричард хмурится и цокает, но взгляда не сводит. Только ставит ему за это щелбан. А тот еле слышно ойкает, потирая ушибленное место.        — Ну хорошо. Тогда… — начинает Ричи, близко прислоняется к лицу Дилана и легонько оставляет поцелуй в уголке губ. Тот на секунду теряется, чуть вскидывая брови, совсем не ожидая такой смены обстановки. На месте соприкосновения начинает приятно жечь, и становится немного грустно от того, что все это произошло в одно мгновение. Хочется большего.  Поэтому на этот раз уже Дилан тянется к Ричарду. Осторожно берет за того подбородок, подначивая на продолжение и прикрывая глаза. Мягко прижимается к его рту, обхватывая нижнюю губу и немного всасывая. Языком прикасается к ложбинке между ней и верхней, не настаивая, выжидая. Ричи со рвением впускает его в себя, нависая над Диланом и поглаживая пальцем его щеку. Тот дотрагивается до неба кончиком языка, проходясь сначала по нему, затем по внутреннему краю зубов, неизбежно задевая чрезмерно горячий язык Ричарда. Вылизывает его, собирая тем самым излишнюю жидкость.  Ласки длятся еще достаточно долго, пока Ричи не отстраняется на пару сантиметров, пытаясь отдышаться прямо в чужие, любимые губы. Воздух между ними сладко щекочет десна, а зрительный контакт устанавливается заново.        — Не больно ли быстро у тебя меняется настроение? — спрашивает Дилан, наклоняя голову для ясности.        — Это все из-за тебя, Ди, — хихикает Ричард и вновь опускает голову тому на плечо, блаженно закрывая глазки. Кому-то, по всей видимости, становится лучше. Дилан воздерживается от ответа и лишь смиренно вздыхает.        — Вот!  Ричи резко выкрикивает, поднимаясь, и глядит так, будто застал своего парня за чем-то неприличным. Тот моргает, задавая немой вопрос: что?        — А не больно ли часто ты вздыхаешь?  Дилан смотрит с недоумением. Ричард победоносно нагнетает:        — В чем причина, не поделишься?  И Дилан, спустя секунду, невольно задумывается. Он не замечает, при каких обстоятельствах делает это, но не сомневается, что это зачастую происходит только тогда, когда неподалеку находится Ричи. Когда тот заставляет его сердце чувствовать себя не на месте. Когда поступает чуть-чуть опрометчиво. Когда, сам того не понимая, выводит из себя.  Дилан опускает взгляд, сноваопятьвновь вздыхая:        — …Скорее всего, она в том, что я слишком люблю тебя.