Ожоги

Демоны затаили дыхание. Как бы сильно ни голодал Гви-Ма, как бы сильно ни мечтал он о возвращении старых добрых деньков, когда душами можно было давиться — так много их поступало ему в пасть, — последние пару десятилетий он пребывал в странно умиротворённом расположении духа. Словно забавлялся, наблюдая, как одно поколение охотниц сменяется другим, как они с каждым шагом приближаются к созданию золотой пелены, которая навсегда разделит два мира. Но сейчас огонь его необъятной сущности разгорался ярче, раскаляя воздух вокруг до такой степени, что уже только от него можно было сгореть дотла. Его пасть кривилась в раздражении, и оставалось только молиться, чтобы он не обратил свой взгляд на них — преданно ждущих каждого его слова, как собственное спасение. Голоса осколков человеческих душ в голове никогда не грызли мысли, если у Гви-Ма было что сказать. А ведь казалось, что только недавно всё шло так хорошо… Джину со своим абсурдным планом по созданию бойз-бенда понемногу завоёвывал всё больше сердец, давая демонам возможность утягивать души вниз, где те либо оканчивали своё существование как еда в бездонном желудке Гви-Ма, либо становились очередными демонами, мучающимися бесконечным воем собственных сожалений. Охотницы расширяли трещины между собой, ещё даже не осознавая этого. Целые города отдавали своё расположение тем, кому не стоило, и пелена истончалась, рвалась прямо на глазах. А безразличному миру не было дела до тех, кто пропадал без следа, став жертвой невидимых катастроф. Низкий гул прошёлся по их миру, и тени голодно задрожали, припадая к земле. Их безликие лица склонились в ожидании, а более разумные демоны тут же постарались стать как можно незаметнее, прячась за чужими спинами. Джину выдернуло вниз с такой силой, что земля задрожала, и новая волна обжигающего тепла опалила макушки самых высоких из них. Оставалось только возрадоваться, что не им была уготована участь стоять прямо перед хозяином этой бездны. — Скажи мне, — обманчиво спокойно начал Гви-Ма, расширяя свою огненную пасть, — чем демоны, как ты, отличаются от тех, что ползают у подножья моего трона? Джину медленно поднялся, осторожно пытаясь понять, что именно от него хотели услышать. К сожалению, промолчать он тоже не мог, и приходилось каждый раз рисковать, проходя по лезвию ножа. — Я… не был рождён здесь? — сдержанно начал он, ища хоть какую-то подсказку в толпе, и покорно склонил голову, напрягая плечи. Казалось, даже успех его задумки не сможет спасти его, когда гнев Гви-Ма так тяжело висел над его головой. Жестокий смешок прозвенел в воздухе, подобно удару хлыста, заставляя каждого демона дёрнуться. — Подумай ещё, — почти ласково приказал он, но его пламя стало выше. Джину сжал руки и открыл рот, но не успел ничего ответить. — Видишь ли… отсутствие души имеет свои минусы. Оно заставляет забывать о разуме и возвращаться к более… инстинктивным импульсам. — Голос Гви-Ма всегда звучал с шипением и треском огня, угрожающе, даже когда он говорил так лениво-незаинтересованно. — Ты отличаешься от той скулящей массы внизу только своими идеями. Потому что разумности в тебе оказалось не больше, чем у тупой блохи. Демон вжал голову, пытаясь спрятаться от новой волны раскалённого воздуха, когда Гви-Ма разгорался в своей злости. Никто не понимал, в чём именно была причина раздражения их хозяина. Охотницы больше не пели, распавшись, когда кожа Руми зазмеилась узорами, а люди были готовы добровольно отдать свои души на сегодняшнем последнем концерте. Хонмун пал почти полностью, и маленькая выходка Джину, когда он повёлся на слова певицы, была успешно забыта. Людские сомнения вгрызлись в мысли с ещё большим рвением, реагируя на недовольство того, кто позволил им разрастись до монструозных размеров. Неслышимые ни для кого, кроме своих жертв, но такие заметные… Демоны внизу заволновались: некоторые вцепились в головы с сдавленными воплями, другие накинулись на стоявших рядом, агрессивнее поддаваясь отравленным мыслям. — Я… я не понимаю… — дрожаще выдавил Джину, не сумев полностью скрыть ужас от завывшего в голове стыда перед Гви-Ма. Огненная пасть скривилась в недовольстве, а затем тяжело выдохнула, обдав всех нестерпимо горячим воздухом, обрывая все сомнения и эмоции, державшие его подопечных в узде. — Всё ведь было так идеально… У неё внутри столько голода, столько злости… И вместо того, чтобы привести её ко мне, ты отдал её… — тут Гви-Ма оборвался в полном бешенстве, и пламя поднялось до самых небес, окрашивая всё ядовито-кровавым цветом. — Селин! Джину поспешно поднял руки, явно не понимая, о чём идёт речь, но уже готовый молить о прощении. — Моя природа всегда будет сильнее, чем все их жалкие человеческие убеждения. Она могла играть в своей песочнице сколько хотела — голод в какой-то момент всё равно привёл бы её ко мне. Но ты… ты чуть всё не испортил. Хватаясь за крупицы информации, демон поспешил оправдаться. — Я сказал ей правду! Разбил её связь с остальными ещё больше! Разве… разве ты не этого хотел? — совсем уж робко спросил он в конце, оправдываясь с той паникой, которая всегда появлялась только у лгунов, зажатых в угол. Гви-Ма на мгновение затих, словно не мог поверить в то, что слышал. — Ты знаешь, куда Руми пошла, когда ты отверг её? — поинтересовался он, протягивая огненные касания к его коже. Мало кто знал, что узоры некоторых были ничем иным, чем ожогами — клеймом принадлежности. Потому что пламя Гви-Ма доставало везде. Даже сквозь Хонмун, когда в ком-то уже текла ядовитая кровь. — К Селин? — осторожно спросил Джину, не испытывая терпения их хозяина ещё больше. — Видишь ли, моя дочь решила, что такой ошибке, как она, не стоит жить, и вручила ей свой меч. Джину вскинулся. Никто не знал, что шокировало его сильнее: новость, что Руми, возможно, больше не было в живых (учитывая их неудавшийся роман), или то, что она была… что она была их следующей хозяйкой. Преемницей Гви-Ма, что когда-нибудь займёт его место, раскрывая голодную пасть для потока человеческих душ. — К счастью, Селин оказалась слишком мягкотелой, — протянул шипящий голос, кажется, начиная гасить свой огонь… Только чтобы полыхнуть им ещё сильнее, опаляя демонов болезненными касаниями. — Но ты… ты позволил этому случиться! Земля грохотала от его ярости, раскалялась и покрывалась трещинами, из которых тут же хлынула магма, порождая первые крики среди толпы демонов внизу. Сомнения, страх и агрессия тут же завыли в головах, крича о том, что надо прятаться, умолять, резать и рвать, давиться гнилью и плакать, но не прекращать. Джину поднял руки к ушам, тщетно пытаясь защититься от всего того, что шептало удушающие тайны потерянной души. — Я не… я не знал! — завыл он, сжимаясь и царапая когтями виски. Гви-Ма не снизил температуру своего гнева. Он недовольно фыркнул и раскрыл огненную пасть шире. Но Джину он не стал поглощать, как все ожидали. — Моя дочь придёт на ваш концерт. Будет жаль испортить её любимую игрушку… — недовольно выдохнул он, и огонь наконец перестал тянуть свои языки к коже всех демонов. Его внимание сосредоточилось на Джину, что медленно и болезненно разгибался под его взглядом, затравленно поднимая голову. — Но что если… если она начнёт петь? — Что ж… полагаю, я могу позволить ей поиграть в человека ещё немного, если она так захочет. Что значат ещё тридцать-сорок лет перед вечностью голода? Она ведь предназначена для того, чтобы сиять. — процитировал он, звуча странно… гордо. — И у неё для этого будет целых два мира. Джину всё так же затравленно посмотрел на толпу внизу, затем на огненную пасть. — Она… поглотит тебя? Гви-Ма держал этот мир на себе — он был хозяином и столпом этого неба и всего, что было под ним. Но если хозяев станет двое… — Или я её, — урчаще-довольно отозвался он. — Руми показывает огромный потенциал, но когда её время придёт, я не уйду без боя. Да и она оценит последний подарок от меня. А пока… Огненная пасть чуть сузилась, скрывая бездну внутри. — Только посмей ей помешать. — Шёпот прошёлся прямо по лицу демона, снова выжигая свои узоры. Тот захрипел от боли, но не стал больше ничего спрашивать, хотя стоило. Потому что если Гви-Ма и его дочь понимали только агрессию и битвы, то просто так отдать ей победу он не сможет. Но если Джину нападёт… будет ли это считаться «помехой»? — Ты умный мальчик, разберёшься, — насмешливо заявил Гви-Ма и одним могущественным выдохом обратил его в дым, отправляя через разорванную пелену на Землю. А затем его взгляд обратился на толпу внизу, и демоны напуганно замерли. — Советую подготовиться. Вы встретите мою дочь, а она заслуживает самого лучшего шоу…