Дорогая

Мы сидим на кухне и мирно пьём чай. Только отвели сына в садик. Из окна дует лёгкий весенний ветерок, заставляя занавеску извиваться. Казалось, ничто не может нарушить идиллию этого прекрасного утра. Но вдруг звонок в дверь. —Милый, мы кого-то ждём? — растерянно спрашиваю я. —Нет, — отвечает мой муж и подрывается встать, но я опережаю его и, мягко поглаживая по плечу, говорю: —Сиди-сиди, я открою. Спешу к двери. Не смотря в глазок, отмыкаю её и... Застываю. Передо мной стояла та, от которой я бежала столько дней и ночей. Та, что снилась мне в самых сладострастных снах и самых мучительных кошмарах. Та, что когда-то превратила мою жизнь в рай и сделала адом. Та блондинистая, голубоглазая директриса с безупречной осанкой, которая сломала меня до основания и выстроила заново. —Ну здравствуй, дорогая. — говорит она всё тем же самоуверенным тоном. Я молчу. Мне становится плохо. Темнеет в глазах. Мою голову наполняют полузабытые воспоминания.

***

Мне снова семнадцать. Я снова в одиннадцатом классе. Снова стою в её квартире на кухне. Она обнимает меня со спины, целует, кусает шею, из-за чего мне несколько недель снова придётся ходить в водолазке, хоть на улице середина августа. —Моя, моя, моя... — шепчет она, захлёбываясь в этом слове. Я начинала её ненавидеть. Снова. Я ненавижу её поцелуи, ненавижу слова, которые она говорит мне, ненавижу голос, то как она ест, даже то, как она дышит. Ни одна её часть тела больше не казалась мне красивой. Моя мать была права. У нас всё было хорошо. Она вытянула меня из дыры, в которую я сама себя погрузила. Она окружила меня своей "любовью". Она верила, что это навсегда, что она никуда меня от себя не отпустит. Но когда мы вступили в так называемые "отношения", то они начали на меня медленно давить. Она ревновала меня. Ко всему. К каждому столбу. Подруга пожмёт мне руку, а эта женщина уже готова разорвать её. Кто-нибудь, не дай Бог, обнимет меня, а она уже готова заказать на него киллера. Наталья хотела сделать из меня животинку на привязи. Любимую дорогую собачку, которую может тискать только она. Дорогими подарками, ревностью, желанием контролировать каждый мой шаг она сломала меня. Я поддалась. Как ветхая соломинка, надломилась и свалилась в этот бурный поток бесконечной мании контроля. Я всё больше чувствовала себя подстилкой для директрисы. Все оценки, о, я знала это, я получала ни за свои знания, как это было раньше, а за то, как поцеловала губы, как дала ей. Каждый чмок этой женщины становился для меня отвратительным. Из-за неё я поссорилась со всеми друзьями, с мамой, с крёстной. Она сделала так, чтобы у меня осталась только она. Наталья сама выбрала мне ВУЗ. Педагогический институт. Когда я его закончу, она устроит меня в нашу школу. —Чтобы мы всегда были вместе, моя дорогая! Она распланировала мою жизнь от и до. Она посадила меня в свою клетку из золота и ревности. Был период, когда мне даже показалось, что я люблю её в ответ. Я стала ей робко говорить об этом и это стало песней для её ушей. Единственным треком, который никогда не надоест. Я думала она наконец поверит в то, что я верна только ей и перестанет так ревновать. Но она ещё крепче вцепилась. —Это такие особенные часы. Не снимай их, пожалуйста. Хочу всегда знать где ты, дорогая. Даже моя мать не контролировала меня так. Я чувствовала себя собакой на привязи. Только это далеко не метафора. В одну нашу ночь она сказала, что у неё есть подарок для меня. Я, ослеплённая страстью, стояла перед ней на коленях, в ожидании "подарка". —Тебе эта поза невероятно подходит. Момент истины! — игриво пропевает она. И достаёт ошейник. Надевает его на меня. С этого момента я стала её собачкой. Это была всего-навсего ролевая игра на ночь, не более. Но её контроль был настолько силён, что я чувствовала, как невидимый ошейник сдавливает мне шею. Она стала проверять мой телефон, читать переписки. Я перестала им пользоваться. Она целовала меня и шептала о любви, а я думала как перерезать ей горло. И самое страшное, что она продолжала знать как делать мне приятно. Она не то чтобы заставляла меня заниматься этим, но у меня будто не было выбора. Будто я это знала на подсознательном уровне. Я сама не заметила, как стала покорной. Такое продолжалось весь одиннадцатый класс, изо дня в день. Особенно мучительно протекало лето. Я потеряла свою подругу, почти сестру, Юлю. "Знаешь, я так больше не могу. Твоя директриса готова убить меня просто за то, что я общаюсь с тобой. Да и я вижу, что ты не особо против. Прощай, подруга!", — гласило последнее сообщение от неё. —И правильно. Я не разрешаю тебе больше ей писать. Ну и подруга. Не нужны тебе такие. — сказала Наталья, в очередной раз проверяя мой телефон. И я... Не сказала ей ни слова. Моя мама перестала звонить и интересоваться как дела. Наверное думала, что мне хорошо и что так лучше. А мне становилось всё страшнее находится с этой женщиной. Она всё чувствовала. —Что случилось у моей девочки? Но я молчала. Отшучивалась, улыбалась. Целовала её, хотя самой на душе противно. У нас был разговор на тему её маниакального контроля. Но она только плакала, давила на жалость, кричала, что ревнует, потому что боится потерять.

РЕВНОСТЬ — НЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ЛЮБВИ!

РЕВНОСТЬ — ПРОЯВЛЕНИЕ НЕДОВЕРИЯ К СВОЕМУ ПАРТНЁРУ!

— кричал какой-то тревожный звоночек где-то глубоко в моём мозгу, но крик директрисы заглушал всякий здравый смысл. Я была благодарна ей за то, что она вытащила меня из дыры, была привязана к ней за заботу и чувствовала себя обязанной за её любовь. Это держало меня возле директрисы крепче любых наручников. Но жить в запрети – невыносимо. Тогда я впервые задумалась о побеге. Я вынашивала эту мысль пол-лета. Взращивала её и дышала только этим. Он снился мне. Но пока не представлялось возможности. Я знала, что одной мне не сбежать. Мне нужна помощь. Пока у меня оставалась только мать. Хоть мы и не общались, но полузабытые слова: "Если захочешь вернутся, я всегда готова тебя приютить", — грели и кормили мою надежду о побеге. Ещё я вспомнила один контакт. Контакт её дочери. Когда-то её дочь предлагала мне помощи. Теперь я в полной мере поняла её. И поняла, почему она бросила мать. Любовь Натальи была слишком разрушительной и подавляющей. Она не умеет любить правильно. Наталья будто что-то подозревала. Будто влезала не только в мой телефон, но и в голову. Мои глаза всегда были слишком красноречивы. Я хотела сбежать до того, как поступлю в новый ВУЗ, а значит нужно как-то сделать это до начала осени. А на дворе уже август. Чтобы не бездействовать, я решила сделать хоть что-то. Для начала я старалась одарить Наталью как можно большей лаской и любовью. Я делала это с упором на то, что она раствориться в моей "любви" и ослабит свою концентрацию. А дальше? Придумаю что-нибудь. И придумала. Но не я, а сама Судьба благоволила мне. Однажды я выходила из душа и нечаянно подслушала телефонный разговор Натальи. —Я возьму Лизочку с собой. Подготовьте нам номер побольше. Три дня в другом городе не совсем малый срок! Да-да, я понимаю, что это очень важная командировка. Моя девочка не помешает. В моей голове как по щелчку созрел план. Я притворилась больной. Наталья купилась. В этом плане она всегда верила мне. —Лиза, девочка моя, как же так? — всё причитала женщина, смотря на градусник. Я нагрела его силой трения. Не зря "5" по физике. — У меня важная командировка намечается! Сходка директоров по области в другом городе. Я планировала тебя взять с собой, но как же ты в таком-то состоянии поедешь, милая? —Да вы езжайте без меня. Ничего не будет. Я ведь не маленький ребёнок. — попыталась придать своему голосу болезненности. Сердце бешено билось. Если я упущу этот идеальный шанс, то ничего меня уже не спасёт. –Но три дня, а тебе плохо... — она стала поглаживать моё лицо. — Я всё отменю! —Нет! — вскричала я слишком бодро. Тут же прокашлявшись, понимая, что я себя выдаю, добавила: — Я не хочу, чтобы у Вас из-за меня были проблемы на работе. Я буду звонить Вам каждый час, если Вам так будет спокойнее. Наталья молчала минуты три и потом наконец сказала: —Ладно. Ты обещала звонить каждый час. Я не шучу, буду контролировать тебя каждый час. Если станет хуже или что-то случится, то говори, я сразу примчу! — она помолчала, а затем добавила. —Не снимай браслет и не отключай телефон. Хочу всегда знать где ты. Я кивнула. Она поцеловала меня в лоб. —Отдыхай. Наталья ушла. На следующий день она, крепко расцеловав меня, отправилась в путь. Я не стала терять времени. С балкона дождала, пока он отъедет подальше и сразу же стала собирать свои вещи. Через полтора часа Наталья мне позвонила и сказала, что добралась. Я пожелала ей удачи в командировке и сказала, что посплю часа два и чтобы она если что не волновалась. Она приказала мне позвонить, как проснусь и пожелала сладких снов. Теперь я знала, что если что, до нашего города ей ехать полтора часа. Если что у меня будет полтора часа времени. Мой первый шаг был покупка нового телефона. Мой нынешний был весь утыкан приложениями для слежки, прослушивания звонков и чтения переписок. Поэтому мне нужен был чистый. Затем я и сказала Наталье, что буду спать, ведь я собиралась оставить часы и телефон дома, чтобы беспрепятственно выйти на улицу. Я не хочу, чтобы у директрисы появились лишние вопросы. Благо Наталья оставила много денег. И на еду и на доставку. Хоть за это ей можно было сказать "спасибо". В магазине я выбрала новый телефон, не очень дорогой, тысяч за шесть. На первое время. Сразу же купила другую симку. Теперь у меня был новый номер. Не теряя времени, я решила позвонить матери. Для этого я пошла в парк неподалёку. Я боялась, что в доме могли быть жучки. Наталья была способна и на такое. Встав на окраине парка, в тени, где никто не гулял (подальше от лишних ушей), я набрала заветный номер. С первого раза трубку не взяли. Дозвонилась только с третьего. —Алло, — говорю я, захлёбываясь. Меня пробивала дрожь. Как будто из каждого куста могла выскочить Наталья, каждым человеком могла быть она. И тогда она заберёт меня обратно в клетку, и тогда шансов у меня точно никогда больше не окажется. —Алло, кто это? — говорит материнский голос. —Это я, твоя дочь, Лиза! У меня другой номер. —Да ладно, доча вспомнила о матери! — начала разыгрывать комедию мать. Нет, предсказуемо, конечно, но времени в обрез. —Мама, не сейчас. Мне нужна твоя помощь! Я знаю, что ты была бесконечно права тогда, но ты потом насладишься моим унижением. У меня очень мало времени. Мне срочно нужна твоя помощь. Я объяснила матери вкратце всю ситуацию, а затем план действий. Я решила бежать во вторую ночь. Именно ночью, потому что тогда Наталья не будет звонить, чтобы узнать как дела. Мама, конечно, согласилась мне помочь. И на удивление даже не промолвила ни слова о том, что была права насчёт того, что Наталья — чудовище. Мы договорились, что она заберёт меня в двенадцать часов ночи. Теперь осталось сутки не подавать виду Наталье, что я планирую побег. Главное, чтобы она не вернулась раньше срока... Я вернулась домой через два с копейками часа. Растрепала причёску, прыгнула в постель и сразу же позвонила директрисе по видео. Я уже знала, что она в любом случае потребует видео. —Дорогая! Уже начала за тебя волноваться! — провозгласила она. — Выспалась? —Не очень, — фальшиво-сонным голосом отвечала я. Мы проговорили около часа о какой-то ерунде, пока я не сказала, что устала говорить. Таша ничего не подозревала. Это к лучшему. Этой ночью я много думала. Бежать от Натальи — правильно ли? Она подарила мне всё, вытянула из апатии. Но в эту апатию она же меня и вводит снова. Она очистила всех. У меня не осталось никого, кроме неё. И она душит. Своей нескончаемой убийственной любовью, своим собственничеством, и опять: контролем, контролем, контролем... Сбежать — определённо правильно. Она — как пластырь. Поддерживает рану, не даёт попадать внутрь инфекции. Но когда кожа выздоравливает, то пластырь становится не нужен и его надо отклеить. Мне придётся отлепить от себя Наталью. Любой ценой. Теперь следующее — куда мне бежать? Ну попаду я к маме, а потом? Она знает мою квартиру и дачу. Более того, она наша родственница, которая имеет власть. Она сможет с лёгкостью найти меня, если я останусь в этом городе. Я уже почти отчаялась и решила, что не суждено мне бежать, лучше оставить так как есть, что б не стало ещё хуже, но тут меня осенило. Крёстная — Инна! Бóльшую часть жизни она жила в посёлке, где наша дача, но я знала, что у неё есть квартира на окраине Москвы. Мы были там однажды, когда я была в 6 классе. Инна любит меня, а значит должна пустить. Она должна мне помочь! Хоть мы и почти оборвали связи. В большом городе легко будет затеряться. Вряд ли Наталья найдёт меня. Даже если попытается. В ту ночь, с этими сладкими мыслями, я заснула. Проснулась поздно. Обнаружила несколько сообщений от Натальи. До побега ровно одни сутки. Я прочитала сообщения женщины и решила ей позвонить. Я снова изображала любовь, сказала, что мне лучше. Она тоже что-то рассказывала. Потом отправила меня завтракать и сбросила. Решив потратить деньги Натальи по полной, в последний раз, я заказала пиццу. Весь день меня бил мандраж. Наталья, сдержав свою угрозу, звонила каждый час. Это было ужасно. Итак тошно, ещё и эта женщина. Разговаривали мы долго и ни о чём. Она что-то говорила о новом институте, в который я скоро пойду. А мне так и хотелось сказать, что скоро меня в её жизни не окажется. И вот наконец вечер. Я последний раз поговорила с Натальей, перепроверила вещи. Выйдя в подъезд (всё ещё боялась жучков), созвонилась с мамой. Подумав, я решила оставить Наталье записку на прощанье. Там я писала, что благодарна за всё, что она мне когда-либо дарила, благодарна за её любовь и заботу, но не могу больше терпеть её ревность и маниакальный контроль. И также попросила не искать меня. Знала, что она не послушает и всё вокруг перероет. Но мне плевать. Вот уже почти полночь. Меня трясло. Полночь, побег. Как в фильмах. Я прощаюсь с этой квартирой и со своей прошлой жизнью. Закрываю дверь, ключи кладу под коврик, в надежде, что не найдут. Затем спускаюсь вниз. Там меня уже ждала мама. Я бросилась к ней в объятия и это был как глоток свободы за последние полгода. Я почувствовала, что большую часть я уже сделала. И самое главное — освободилась от ошейника. Дома меня ждал ещё больший сюрприз. Там сидела крёстная. Мы обнялись. —Как только твоя мама рассказала про твою ситуацию, я сразу подумала про свою квартиру в Москве. Я её обычно сдаю, но ничего. Для тебя не жалко.— говорила Инна. Мы даже мыслим одинаково. —А я знала, что эта директриса стерва. Я была права, что она монстр! —Да, мама, бесконечно права, бесконечно! — повторила я свои ранее сказанные слова. В ту ночь мы втроём не спали. Гоняли чаи, говорили, сожалели, строили планы на будущее. Я давно уже не чувствовала себя так свободно и по-домашнему. Уже в четыре утра был рейс в Москву, на поезде. Я была рада. Чем раньше уедем, тем больше шанса будет добраться до Москвы без последствий. Ведь если Наталья догадается, то будет всего полтора часа, а за это время мало что можно успеть. Перед выходом, я зашла в свою комнату. Попрощалась, забрала ещё чуть-чуть вещей и мы с Инной вышли. Первое время я буду жить с ней, чтобы освоиться. Затем — как пойдёт. На следующее утро мы уже оказались в Москве. Большой город меня впечатлял. Доехали до квартиры Инны, обосновались, позвонили маме. А вот уже в пять часов вечера мама позвонила сама. —Твоя эта приходила. — говорит она. —Она не моя, — оскалила я зубы, а у самой сердце в пятки. Так быстро? Значит, с этой секунды моя голова в розыске. —Она в гневе. Сказала, что из под земли тебя достанет. Ворвалась в мою квартиру, кричала: "Лиза, где ты?". Я пригрозила вызвать полицию. Только тогда она ушла.

Я знала, что так будет.

—Мам, будь осторожнее. У неё реально большие связи. —Да пошла она к чёрту со своими связями! Думает, раз родаки при деньгах, то ей всё дозволено? Ты даже несовершеннолетняя ещё. Можно в суд подать, за домогательства. Ничего, я постою за тебя. —Спасибо, — только и смола выдавить я. Инна часто отлучалась обратно в наш город, а точнее в своё село. Иногда приносила оттуда новости про директрису. Но я итак знала, что та рвёт и мечет. Знала, что будет искать меня какими угодно способами. Я жила в страхе, что когда-нибудь она найдёт меня. Но старалась себя успокаивать. Мои родственники теперь знают, что я больше не хочу с ней быть. А значит, если что, помогут. Тем временем август подходил к концу. Время было вступать в новую, взрослую жизнь. Но я не поступила ни в один институт. Слишком поздно подала документы. Решила пока поработать и подождать ещё год. Мама и крёстная не настаивали. Наталья оставила удар на моей психике. Каждую ночь в одном и том же кошмаре с одним и тем же сюжетом мне снилась она. Эти кошмары были сладко-мучитльными. Я просыпалась со влажным низом. Но позже они стали действительно кошмарами. Она, точнее, её образ в моей голове, сажала меня на цепь и говорила, что больше я от неё не сбегу и что я очень её огорчила. Тогда я стала, как и раньше, просыпаться в слезах и с расцарапанными руками. Инна, в прошлом почти психолог (отчислилась после третьего курса), сказала, что мне нужно обратиться к врачу, чтобы он мне помог. Я послушала её. В течение этого года я ходила к психологу. "Ревность, к тому же такая сильная, это не любовь. Ревность – это недоверие к партнёру", — говорил мне он на одном из сеансов. И тот час же мне вспомнился мой полузабытый голос подсознания, который я так старательно заглушала. Благодаря терапии призраки прошлого (и Наталья, и Ярослав, и то, что мне недодали в детстве, и пучина одиночества), стали отпускать. И я, как новый, кристально-чистый сосуд, начала внимать в себя красоту мира. Поняла, что мне нравится наблюдать за природой, животными и людьми. И вот, в середине зимы, ко мне внезапно пришло решение — я хочу стать психологом. И в следующем сентябре я поступила на эту специальность. Да ещё и на бюджет. С того дня моя жизнь пошла как по маслу. Я поступила, завела новых друзей, имела хорошие отношения со всеми преподавателями, даже влюбилась в одного парня. Всё было как в сказке. С тем парнем провстречались не долго. После конфетно-букетного периода поняли, что не сошлись характерами. Разошлись как друзья. Но зато на четвёртом курсе я обратила внимание на самого скромного парня из группы — моего будущего мужа. Поняла, что у нас есть много общего. Полюбила его. Действительно полюбила. Он не давил на меня никогда. Не манипулировал. Когда мы начали встречаться — никогда не ревновал. И я знала, что он доверяет мне. Вот она — настоящая любовь. Через три года отношений мы обручились, стали жить в отдельной квартире. А ещё через год у нас родился сын. Я была самой счастливой девушкой в мире. О Наталье я и не вспомнила. Не вспоминала, пока в одно прекрасное весеннее утро на моём пороге не появилась она. * * * Я прислоняюсь плечом к стене. Этого просто не могло быть! Как она нашла меня? Неужели, когда у меня наконец всё наладилось, она явилась разрушить мою жизнь? —Что, не ждала меня встретить? — игриво говорит она, облизывая губы языком. — Небось, забыла меня, живёшь лучшей жизнью? — добавляет чуть обижено. —Любимая, кто там?! — спрашивает муж, который, похоже, ждёт слишком долго. —Уже "любимая"? Как же много я упустила, Лизочка. —Зачем ты пришла? — шикаю я на неё. —Ты — в прошлом. Разве я не дала понять, что не хочу тебя видеть? —Ну не надо так, Лизунь. Я же люблю тебя. — она берёт мой подбородок и сжимает. Острые ногти оставляют следы на коже. – До сих пор. Я вырываюсь и бью её по руке. Женщина не успевает ничего ответить, в коридоре показывается муж. —Лиз, кто это? — спрашивает он. —Да так, подруга. Из прошлого. —Это та самая Юля? — интересуется муж. —Нет, не она. Я подхожу ближе к мужу. —Милый мой, послушай. Я хочу всё уладить с ней наедине и позже всё тебе расскажу. Это очень... Нежелательная подруга. Сходи пока в магазин, погуляй. Понимаешь, мне важно уладить всё наедине с ней. — шёпотом тараторю я. Муж только кивнул. Он всегда понимал меня. —Если что — звони. — только сказал он и удалился, хлопнув дверью. Мы остались с Натальей наедине. Меня окутывал знакомый страх при виде её. Как в школьные годы. Но я старалась быть уверенной. —Проходи, коль не шутишь. — сказала я любимую поговорку бабушки. —Заставь бы тебя общаться ко мне на "ты" тогда, я б была самой счастливой женщиной в мире. Она разувается и проходит в гостиную. Плюхается на диван. Я сдержанно сажусь рядом и оглядываю её. При первом впечатлении я видела не совсем её, а видение. Всё же, время никого не щадит. И Наталью, властную директрису, оно не обошло. Небесные глаза слегка поблекли, выцвели. Она поправилась. В блондинистых волосах виднелись седые прядки. —Зачем ты явилась? — сказала я наконец. —Я тебя, не переставая, искала. Ты знаешь, что было со мной, когда ты сбежала? До сих пор вспоминать страшно. Я когда эту записку увидела, у меня сердце оборвалось! Я все эти одиннадцать лет искала тебя, дорогая! —Не называй меня так! —огрызнулась я. —Хорошо-хорошо. Но я узнать хочу, чего тебе всё это время не хватало? Я тебе всё дала! Я поперхнулась воздухом, задохнулась от возмущения! Она ещё и спрашивает?! —Чего мне не хватало?! Да мне всего хватало! Даже с избытком! В особенности твоего маниакального желания управлять, твоей нескончаемой ревности к каждому, кто хоть на секунду задержит на мне взгляд! Ты ревновала меня к друзьям, к учителям, ко всем! Хотя я каждый день тебе повторяла, что люблю только тебя, что моё внимание принадлежит только тебе! А тебе было всегда мало! Мало было контроля надо мной! Ты реально спрашиваешь почему я ушла? А ты считаешь нормальным покупать мне ошейник, запрещать выходить на улицу без тебя, запрещать видеться с друзьями и родными?! Ты считаешь нормальным ставить приложения для слежки на мой телефон, читать переписки, приковывать к руке браслет, который следит за каждым моим шагом?! —Но я волновалась за тебя! — возмутилась директриса. —Ах волновалась! Настолько волновалась, что посадила меня на цепь и не отпускала дальше себя на три шага?! — я уже кричала на неё, не помня себя от злости. Эта женщина действительно до сих пор считает, что делала всё правильно? Женщина молчала, а я с удовлетворением продолжила тираду: —Ты выбрала мне институт, руководствуясь не моими интересами, а тем, что б я была всегда под твоим надзором. Даже матери с гиперопекой так не контролируют своих детей. А мне было семнадцать! —Но я боялась тебя потерять... — уже без чувства правоты и прежней уверенности говорила директриса. —Настолько боялась, что сделала всё, чтобы я сбежала! Нет, ты серьёзно думала, что я с таким отношением не сбегу от тебя? Я чувствовала себя как в клетке! Когда ты уехала, это был мой единственный шанс! Или ты думаешь, что птица не вылетит, когда её клетка будет приоткрыта. Даже в тюрьме больше свободы! Ты не давала мне и шагу ступить без тебя! Я чувствовала себя ужасно! —Потому и не давала! Думала, сбежишь при первой же возможности! Так ты, собственно, и поступила. Я же знала, что ты никогда меня не любила! —Ошибаешься. В один момент я действительно полюбила тебя. И говорила об этом. А ты только усилила контроль. Боялась потерять свою дорогую игрушку, да? Теперь мне понятно, почему от тебя сбежала собственная дочь, а муж не стал с тобой жить! Ты заслуживаешь всего, что с тобой случилось! На глазах Натальи проступили слёзы. Но мне было её не жалко. Она действительно заслужила. Я сама не заметила, как стояла. Видимо, в порыве злости я встала с дивана. —И что? — спросила Наталья через минут пять молчания. — Твой этот лучше меня? —В миллиард раз! Он никогда мной не манипулировал и не ревновал! Потому что доверяет мне и действительно любит, а не присваивает себе и не шантажирует оценками. – снова оскалилась я. —Давно вы вместе? — безучастно спрашивает Наталья. —Давно. У нас сын. —Да? — в глазах Натальи показалась смертельная тоска. —Замечательный ребёнок. Снова молчали. Затем Наталья вздохнув, сказала: —Ты знаешь, я лежала в психиатрической больнице. Её глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь стену, а мои глаза округлились от удивления: —Что? —Да. Я так пыталась тебя найти. Пыталась через родственников. Шантажировала твою мать. Зря. Она вызвала полицию. Твоя мать всё рассказала. Помню её давнее обещание "я тебя посажу". — директриса хмыкнула. — Она рассказала всё. И домогательства и то, как ты сбежала. Меня забрали в участок, но адвокат добился того, что меня признали невменяемой и в психушку упекли. —Ты заслужила. Кто знает, сколько у тебя было и могло бы быть таких учениц, как я. — сквозь зубы говорю я. Директриса ласково смотрит на меня: —Ну где моя нежная девочка? Откуда в тебе столько жестокости? —Твоя нежная девочка умерла одиннадцать лет назад. — бурчу я, но Наталья пропускает мимо ушей и продолжает говорить. —Я просидела там два года. Потом выпустили. Я всё то время мучалась: что с тобой, как ты, вспоминаешь ли обо мне. Решила возобновить поиски. Это далось мне куда сложнее, ведь теперь у меня не было ни связей, ни денег. Даже со школы и то уволили. —Таких как ты вообще не должны к детям подпускать. Я вспомнила, как она заталкивала меня в классы и грубо целовала из-за своей ревности. Вспомнила, как избила Ярослава на моих глазах, как снимала с уроков, чтобы лишний раз трахнуть меня в своём кабинете. Женщина вздохнула. —Я настолько отчаялась, что стала просто перебирать предположительные города и ходить в архивы. И то сложно добиться. Пришлось сказать, что ищу пропавшую родственницу. Я обыскала всех с похожей фамилией и именем. На такие пассивные поиски у меня ушло ещё три года. И вот – я нашла тебя. Я предполагала, что ты не захочешь меня видеть, но не думала, что всё будет вот так вот. Я присела на диван рядом с ней. —Мне тебя не жалко. Совсем. —Я это знаю. Но я всё ещё люблю тебя. —Это не любо-... Я не договорила. Она впилась в мои губы поцелуем. —Пустите, пустите! — закричала я, пытаясь вырваться. Но даже сквозь года хватка её была крепка, как сталь. Она начала оставлять смазанные поцелуи по всему лицу и потом снова впилась в губы, уже углубляя поцелуй. Я вспомнила этот самый поцелуй. Властный. Не берущий, присваивающий. И вдруг во мне что-то снова сломалось. Как будто вновь вместо меня, прошедшей сквозь столько страданий, вновь посадили маленькую зашуганную семнадцатилетнюю девочку. Я позволила ей целовать меня, а она, в миг обнаглев, полезла исследовать моё тело руками. Низ тут же намок. Похоже, властительница заметила моё ёрзанье и издала низкое, гортанное рычание. Она тут же полезла под юбку и бесцеремонно начала водить круговыми движениями по комочку нервов, заставляя меня ёрзать ещё больше. Когда всё закончилась, мышцы мои стало бешено сокращаться, а дыхание сбилось. Я чувствовала себя гадко. Я снова чувствовала себя той же подстилкой для директрисы. Пусть эта женщина директрисою уже и не являлась. –Разве муж твой доставлял тебе столько же удовольствия? Разве он был твоим первым? Я не ответила ей ничего. Она поднялась, вытирая руку о мои волосы, едко хихикая. –Ты подумай, хочешь ли ты быть с ним? Но мне твой ответ не важен. — женщина низко засмеялась. — Я добьюсь тебя, потому что люблю. Она поцеловала меня в лоб, а я смотрела на неё расширенными зрачками. Самый страшный мой кошмар стал реальностью. Она вновь пришла. Пришла, чтобы разрушить мою жизнь. —Когда-нибудь я вновь окажусь на твоём пороге. — продолжила Наталья. —Ты можешь сбегать от меня сколько угодно, но в конечном итоге я найду тебя снова. По-моему, я это уже доказала. До скорой встречи, дорогая. Она послала мне воздушный поцелуй и удалилась. Позже я услышала хлопок входной двери. Ушла. Но надолго ли? Сердце бешено билось после случившегося. Мне было приятно и одновременно тяжко, страшно, тошно. Зачем она снова появилась, зачем нашла меня? Мой муж, мой сын... Она предлагает бросить мне их самой. Но моё мнение, как и одиннадцать лет назад, никого не интересует. Ведь она в любом случае меня добьётся. Я это знаю, ведь на своём опыте уже убедилась, что её слова не просто угроза. Но смогу ли я также, как и тогда, бросить всех родных и друзей ради этой женщины? Пугало не то, что так можно сделать, а то, что у меня вообще закрадывались такие мысли.