В Чонгансане всегда солнечно

После экскурсии, проведенной хозяином курорта лично, Хёнджин почувствовал, насколько на самом деле устал. Долгий переезд, тряска в старом пикапе с местным торгашом и целый вагон впечатлений не оставили на нем живого места. Удивленный количеством свободного пространства, разнообразием домашних животных и легким запахом лака по дереву, из последних туристических сил он встречал закат на той самой “видовой” мансарде под чашку травяного чая. Комната была небольшой, и в лучах мягкого вечернего солнца выглядела особенно уютно. Занавески в мелкий цветок, стеганное покрывало на кровати, настоящий камин с поленницей и теплый запах деревянного сруба от стен, потолка и пола навевали воспоминания о каникулах в бабушкином доме. Золотое время, когда у Хёнджина не было никаких обязательств кроме того, чтобы съесть тарелку домашней клубники, залитой сливками на полдник. За тем, как Ли Минхо застилает его постель свежим бельем, Хёнджин следил уже в полудреме, и ненавязчивый аромат кондиционера с лавандой убаюкивал только сильнее. В голове лениво крутились мысли о том, что за таким особенным вниманием к его персоне не стояло ничего, кроме естветвкнгого желания хозяина и единственного работника ретрита дать хороший сервис ради хороших чаевых, но Хёнджин предпочитал их не слышать. Сегодня он выбирал быть романтичным, поэтому продолжал видеть в этом что-то особенное и личное и томно вздыхал, подперев кулаком висок и почти распластавшись за письменным столом. — Подъем у нас рано утром, но на завтра могу сделать исключение. У вас очень вымотанный вид. — Ох, серьезно? — Хёнджин почувствовал, как щеки начало жечь румянцем, и дернулся было прикрыть их ладонями, но почти сразу обреченно опустил плечи и уронил руки на колени в тихом поражении. Он и сам знал, насколько усталым и бледным стал последнее время, но слышать это от Минхо было особенно неприятно. — Кажется, мой городской организм получил убойную дозу чистого воздуха и решил , что наконец можно расслабиться. — Вы за этим сюда и приехали. — Однобокая улыбка Минхо заставила и Хёнджина улыбнуться, а усталый мозг не заметил за ней ни грамма подвоха. Верилось, что Минхо заботится о нем совершенно искренне. — Высыпайтесь, господин Хван. — Называйте меня по имени, пожалуйста. Предложение вырвалось само собой, но Хёнджин не жалел. Свежезастеленная кровать с каждой минутой манила все больше и занимала все мысли. Хёнджин поднялся со стула и начал медленно расстегивать свою цветастую рубашку, не став дожидаться ни ответа Минхо, ни его ухода. — Тогда и ты называй меня Минхо, Хёнджин, — уже в дверном проеме отозвался тот. — Кстати, не забудь загадать желание. Сегодня первый день на новом месте. — Оу, я и не знал. Спасибо. Выдав одну из своих самых очаровательных улыбок, Хёнджин слегка поклонился в благодарность и скользнул взглядом по лицу Минхо. Интересно, как он добивался того, что даже под палящим солнцем его кожа все еще оставалась подиумно бледной? Стоило бы спросить об этом позже. Сегодня ему еле хватило сил, чтобы провести хотя бы пять этапов своего десятиступенчатого ухода и надеть пижаму, прежде чем плюхнуться на взбитую перину и провалиться в самый крепкий за последнее время сон.

***

Не тревожимый звоном будильника и стуком в дверь, Хёнджин проспал неприличное количество времени. Даже громогласные и настойчивые петухи не смогли поднять его, хронически вымотанного городской суетой, или заставить подать хоть какие-то признаки жизни до полудня. Когда Хёнджин проснулся, солнце в зените уже ласкало лучами его лицо через ситцевые занавески. Оставалось только сладко потянуться, предвкушая день на свежем воздухе где-нибудь на просторах сельской местности напротив мольберта. Достав зубную щетку и полотенце, Хёнджин вышел в коридор, а следом в гостиную, озираясь по сторонам в поисках ванной комнаты, но нашел только кухню. На ней уже орудовал Минхо, вальсируя над несколькими чугунными сковородками с полотенцем, перекинутым через плечо. Хёнджин позволил себе пару мгновений посмотреть на то, как завязки фартука на талии подчеркивали подтянутую фигуру, и как без труда Минхо с первого раза открыл банку с томатным соусом. — Доброе утро! Наконец выйдя из своего укрытия, Хёнджин сел на один из стульев у кухонного островка, который был также сделан из цельного сруба. Проведя по нему рукой, он поднял заспанные глаза на Минхо и потянулся носом за запахом итальянских специй. — Утром это тяжело назвать, — улыбнулся Минхо, оборачиваясь через плечо. — Но я надеюсь, что ты выспался. Сегодня на обед паста в томатном соусе по рецепту Чезаре Казелла. — Обожаю пасту, — улыбнулся Хёнджин, чувствуя, как на одно название отозвался пустой живот. — Но я думал, что здесь я попробую что-то более… — Деревенское? — хмыкнул Минхо. — На завтрак были оладьи с козьим сыром и домашним вареньем, но… Он развел руками с лопаткой и ложкой, а Хёнджин надул губы, искренне разочаровавшись. — Я проспал самое вкусное… — Как насчет картофельного пирога со сладкой морковью на ужин? — Звучит не очень… Сладкая морковь… — Тебе понравится, я гарантирую. Просто попробуй. — Ладно, поверю. Хёнджин снова сладко потянулся, продолжая наблюдать за Минхо — на этот раз в роли шеф-повара. Про душ он почти забыл, снова начав погружаться в сладкую дремоту. Внутри было так тихо и спокойно, и причину этому Хван нашел не сразу. — Я совсем забыл про телефон! — спохватился он, озираясь по сторонам, хотя прекрасно помнил, что оставил его на тумбочке в спальне. — Удивительно, что мне еще никто не позвонил и не написал! Неужели мои менеджеры разом умерли? — На самом деле, ничего удивительного нет, — спокойно ответил Минхо, накрыв сковородку крышкой и обернувшись. — Здесь хорошо ловит только местный оператор, а WiFi мы не провели, чтобы поберечь спокойствие наших гостей. Люди приезжают сюда за уединением и отдыхом. Телефоны в этот концепт никак не вписываются. Но, если что-то срочное, то в самой деревне есть вышка, и там отлично ловит. Если захочешь, можешь прогуляться. — Ох, здорово, — Хёнджин выдохнул, положив руку на грудь. — Мой хороший приятель Феликс должен был вернуться из своей волонтерской поездки в Индию. Вел лекции о сохранении водных ресурсов для местных жителей… То, как многозначительно Минхо повел правой бровью на эту информацию, не осталось незамеченным. Хёнджин слегка нахмурился и опустил плечи. — Что такое? — Звучит, как хорошая рекламная акция для очередного к-поп артиста. В этой стране сложно поверить в искренность намерений. — Ты просто не знаешь Феликса! — при воспоминаниях о лучшем друге Хёнджин расплылся в улыбке. Ему нравилось говорить о том, что Ли — безгрешный ангел, не имеющий никаких корыстных целей. — Он живет добрыми делами! — А что же ты? Минхо скрестил руки на груди, упираясь бедрами в кухонную тумбу, и весело посмотрел на Хёнджина. На секунду это почти смутило, но Хёнджин быстро вспомнил о том, что флирта с симпатичным хозяином курорта никто не отменял, и тоже пошёл в наступление. — Я родился гедонистом, но жизнь заставила меня найти работу, — кокетливо пожал плечом Хёнджин и подпер кулаком висок. — Вот как, — кивнул Минхо, еще раз пристально оглядев растекшегося по столу Хвана. — Обед готов, кстати. Иди в душ, а я пока накрою на стол. Как насчет красного полусухого? — Уже? — Ну, так уже обед. Если не хочешь… — Бокал вина под пасту будет не лишним, — поспешил сказать Хёнджин, чтобы не выглядеть снобом в глазах обходительного и гостеприимного Минхо. — Мне нравится вино. Последние слова повисли в воздухе, застыв в перекрестном взгляде обоих. Хёнджин сам до конца не понял, относилась ли его симпатия к благородному напитку или же к самому Минхо. В любом случае, Хван знал, что сигнал был считан, и от этого внутри разлилось приятное тепло. — Хорошо, — улыбнулся Минхо. — Выходи на веранду, как будешь готов. После душа Хёнджин оценил свой посвежевший вид в запотевшем зеркале, надел легкую рубашку своего любимого бренда, джинсы, вышел на веранду и обомлел от того, с каким вкусом был накрыт стол. Сервировка была вдохновлена аутентичным рустиком — букет из пшеницы и полевых цветов в зеленой бутылке от вина, деревянные плэйсмейты, салфетки перехваченные грубой бечевкой и свечи, от которых шел аромат кедра и миндаля. Первым делом Хёнджин достал телефон и нашел парочку подходящих ракурсов для своего фото-отзыва. Удовлетворившись результатом, он наконец-то устроился удобнее и, почти не дыша, смотрел на то, как Минхо выносил его обед. Паста пахла умопомрачительно. Вино было терпким, с отголосками дубовой бочки и ярким вкусом ежевики в конце. Хотелось просто закрыть глаза и раствориться в моменте: никогда больше не быть онлайн, сменить модные показы на тихую жизнь в глубинке, разводить козочек, а не драму в комментариях к сомнительным постам. — Ты разве не присоединишься? — спохватился Хёнджин, когда съел уже половину. Минхо, который подошел, чтобы обновить бокал вина, удивленно поднял бровь и весело ухмыльнулся. — Я никогда не ем с нашими гостями. Как я уже говорил, здесь ищут уединения. Из моих наблюдений можно сделать вывод, что большинство уставших работяг предпочитают есть свою еду в одиночестве, не замечая ничего вокруг. — Я не такой! — спешно ответил Хёнджин, делая глоток прохладного вина. — Я из тех, кто думает, что вкусный обед нужно с кем-то разделить. Неужели ты не попробуешь то, что приготовил?! Настойчивость Хёнджина и его заинтересованный в Минхо взгляд выдавали его с потрохами, но ему было все равно. До конца путевки осталось не так много дней, чтобы полностью насладиться обществом местного красавчика, поэтому он планировал флиртовать беспощадно и на поражение. — Пожалуй, ты уговорил меня на бокал вина, — сдался Минхо, хотя очевидно почти не сопротивлялся. Он сел напротив и сам налил себе, пока Хёнджин ерзал на стуле в нетерпении от предстоящего разговора. Хёнджин так давно не был на свиданиях, что успел забыть чувство, с которым пытаешься наладить свою личную жизнь. Это всегда надежда, фантазия и легкость, с которых начинается любая история. Тогда не думаешь о том, что что-то может пойти не так. Гораздо более важным становится ощущение прикосновений на коже, чужой смех и ожидание встреч. — Собираешься прогуляться сегодня? — спросил Минхо, выводя Хёнджина из романтического забытья. — Хотел посмотреть окрестности, — Хенджин поднес бокал к губам и сделал маленький глоток, раскатывая вкус по языку. — Сделать несколько фото, подышать свежим воздухом. А еще я хочу снова посмотреть на тех кроликов! Они такие милые! — Тогда заканчивай с обедом, — улыбнулся Минхо, развалившись на плетеном кресле. — В горах рано темнеет, нужно будет вернуться до того, как солнце зайдет, чтобы успеть на ужин. В его позе Хёнджин отметил что-то властное и вальяжное, и сразу же подумал о том, как бы изобразил это на холсте. Подумать только! Хватило всего одной ночи крепкого сна и утра без будильника, чтобы снова начать думать о живописи. Его живое воображение тут же нарисовало картину того, как он пишет пейзаж гор на заднем дворе, который Минхо оборудовал специально для его увлечения, и вся жизнь внезапно превратилась в “Дневник памяти”, где они жили счастливо и умерли в один день. Допив остатки вина, Хёнджин поднялся на ноги, взял в руки тарелку, начиная собирать грязную посуду, но Минхо перехватил его запястье и одним взглядом заставил его остановиться. — Оставь. Я же сказал, что сегодня ты отдыхаешь. Я сам все уберу чуть позже. Пойдем к кроликам. Хёнджин неловко улыбнулся и поднял руки, сдаваясь. Загон с декоративными кроликами представлялся отдельным аттракционом для ребенка мегаполиса. Милые, мохнатые и разноцветные зверята радостно бегали в ограде из белого деревянного штакетника и смешно выглядывали из окон своего домика, наполненного сеном и свежей травой. Длинноногий Хёнджин перешагнул через забор и сел прямо на траву, чудом промазав мимо кроличьих экскрементов. Чувствуя себя Белоснежкой, он взвизгнул в восторге и принялся обнимать каждого, целовать в нос, ощущая полное единение с природой и бесконечным вечным. — Держи. Кролики сразу же оживились, увидев пакет с дольками яблок в руках Минхо раньше Хёнджина. Они начали скрести коготками по брендовым джинсам, но это ощущалось больше массажем, чем вредительством. — Какой же ты хорошенький… — сюсюкая, пропищал Хёнджин, придерживая дольку для самого упитанного из всех. Пушистая рыжая шерсть и глаза-бусины стреляли в самое сердце. — Так и остался бы тут сидеть! Сделай фото! Хёнджин протянул телефон Минхо и наклонился к кроликам ниже. Он оценил то, с какими серьезными бровями Ли выбирал ракурс, и что-то внутри ревниво щелкнуло — многих он фотографировал так же? — Улыбнись. — Прости, задумался. Удостоверившись, что хотя бы несколько фотографий вышли достойными социальных сетей, Хёнджин хотел было уже выйти за территорию, как вдруг его взгляд притянула некая возня у другого небольшого сарая. Он был выкрашен в тот же цвет, что и дом для декоративных кроликов, только выглядел куда проще, без резных наличников на окнах и белого заборчика. Кролика, который сидел у приоткрытых ворот, Хёнджин сначала принял за небольшую собаку, настолько он был больше самого упитанного из всех декоративных. Его шерсть была серой, уши длиннее, лапы мощнее, и весь он источал какую-то звериную мощь и магнетизм, которым Хёнджин не мог противиться. Наклонившись, он поднял животное, охая от тяжести его веса, и прижал к себе, чувствуя то, насколько мягкая и приятная на ощупь его шерсть. — Черт, опять они выбрались, — пробухтел Минхо где-то за спиной Хёнджина. Очередной вздох вырвался из груди Хвана, когда он увидел, как Минхо подхватил другого такого же кролика за шкирку и буквально закинул в сарай. — Ему же больно! — Поверь, ему не больно, — хмыкнули в ответ. — Ужас… — нахмурился Хёнджин. — Почему ты мне сразу их не показал? Они такие милые. Посмотри, какой он милый! Хёнджин подставил мордочку в лицо Минхо, но в ответ получил только насмешливый взгляд. — Несправедливо, что они сидят отдельно от всех. Они на карантине? — Нет, они совершенно здоровы. — Тогда могу предположить только то, что здесь имеет место какой-то кроличий расизм. То, что они не маленькие и пушистые, еще не значит, что они не милые. Как его зовут? — Никак не зовут. — Почему? Давай дадим ему имя! — Не нужно давать ему имя… — Он же вылитый Плюшка! — Плюшка из него вряд ли получится… — Нет, он совершенно точно Плюшка! Пропустив мимо ушей тихое “я предупреждал” от хозяина ретрита, Хёнджин отпустил Плюшку на свободный выгул. Наконец-то оказавшись на тропе, ведущей к центру деревни, Хёнджин не уставал крутить головой, разглядывая виды. Горы были окутаны облаками и лишь скромно показывали свои пики, залитые солнцем, деревья благоухали, воздух был сладким от разнотравья, и ветер ласково путался в волосах. Лишь изредка Хван поглядывал на телефон, пытаясь увидеть хотя бы одну палку в индикаторе связи, но все тщетно, хотя с каждыми ста метрами домов встречалось все больше. Хёнджин остановился, когда одна короткая палочка наконец-то появилась в углу экрана, пропуская несколько уведомлений рабочих чатов, но Хёнджину на них было глубоко наплевать. Он скорее набрал Феликса, но телефон оказался глух к его приказам. — Да чтоб тебя… — Вам нужна связь? Женский голос, прозвучавший так внезапно, напугал Хёнджина. Он обернулся и увидел за ровным зеленым забором миловидную девушку с банданой на голове, повязанной под копной рыжих волос. Девушка лисьим взглядом прошлась по его лицу и только после этого приветливо улыбнулась, складывая руки на забор и опуская на них подбородок. — Да, мне сказали, что в центре есть вышка. — А я сразу поняла, что вы не местный, — девушка улыбнулась еще слаще, склоняя голову набок. — Наверное, приехали к Минхо? — Вы знакомы? — Конечно. Деревня маленькая, все друг друга знают. Тем более, нашего славного Минхо. Меня зовут Бан Йеджи. Она протянула узкую ладонь, и Хёнджин тут же пожал ее, поклонившись. Она сделала то же в ответ. — Хван Хёнджин. Природа здесь просто замечательная! Так чисто и тихо! — Я обязательно передам мужу, — чуть смущаясь, отозвалась Йеджи. — Он следит за тем, чтобы здесь было приятно находиться. — И где ваш муж? — Подготавливает школу к новому учебному году. Кого еще выбрать в деревенские старосты, если не директора местной школы? Хван дернул бровью на такую систему управления, желая задать еще кучу вопросов, но Йеджи вернулась к тому, с чего они начали. — Видите ту сосну слева от нашего забора? — она вытянула руку, указывая на чуть красноватое, раскидистое дерево. — Если забраться хотя бы на вторую ветку, то связь будет хорошо ловить. — Лезть на дерево?! — Да. Это же не Сеул, — серьезно ответила госпожа Бан. Возможно, за время отпуска Хёнджин бы и вовсе обошелся без телефона. А вот без Феликса обойтись у него бы все равно не вышло. По его подсчетам он должен был вернуться в Сеул еще вчера и, вероятно, успел обидеться на то, что узнал о поездке лучшего друга не лично от него, а от его менеджеров. Хёнджин приехал сюда за новым опытом, поэтому размышления о том, стоит ли лезть на дерево, продлились недолго. Он подошел к дереву, обошел его вокруг, приценяясь и примеряясь, обнаружил несколько выступов в стволе, за которые можно зацепиться, помахал рукой Йеджи, пристально наблюдавшей за ним, и начал свое восхождение. Это оказалось не так уж сложно – спасибо подтянутой из-за диет и кардио к съемкам форме и длинным ногам, унаследованным от мамы. Хёнджин забрался по стволу, словно белка и, желая покрасоваться перед Йеджи, залез не на вторую, а на третью ветку. Она казалась толще и крепче, поэтому Хёнджин даже сумел удобно устроиться на ней, прижавшись спиной к мощному и колючему стволу. Связь здесь ловила отменно, и все три сотни уведомлений завалили экран. Одним нажатием Хёнджин заставил их исчезнуть и в предвкушении вслушался в зазвучавшие в трубке гудки, когда наконец-то набрал Феликсу. — Я уже думал, что ты про меня забыл! — вместо приветствия раздалось знакомым бархатным басом. — Прости, эта поездка была самым спонтанным решением в моей жизни, — улыбнулся Хёнджин, радуясь родному голосу. — Ты ведь не обижаешься на меня? — Когда я на тебя обижался, Джинни? — усмехнулся Ликс. — Лучше расскажи мне все и по порядку. И Хёнджин начал свою историю с того, как встретил Чонина, в красках и с подробностями описал, как впал в депрессию, драматизируя появление темных кругов под глазами, и, конечно, с особенным упоением описал природу Чонгансана. — Но это даже не самое главное, — на тон тише продолжил Хёнджин, выглядывая из-за сосновой хвои, проверяя наличие Йеджи поблизости. — Хозяин ретрита просто красавчик. Такой обходительный и внимательный… — Ты опять влюбляешься в первого встречного? — Я же не влюбился в того чокнутого водителя на пикапе, — оскорбился Хёнджин. — Я просто залип, когда он готовил мне обед. — Он сам готовит?! — Да! И это было невозможно вкусно! Я будто побывал в самом крутом итальянском ресторане. И мне кажется, что он со мной флиртует… — Вдруг он просто приветливый хозяин? — Ликс… — Хорошо, он совершенно точно хочет тебя. — Так-то лучше. Смех Феликса заставил и Хёнджина в очередной раз улыбнуться. — Тебе обязательно нужно будет приехать сюда, — наконец-то выдохнул он. — Здесь чудесно. А эти кролики… ты должен познакомиться с Плюшкой лично. Я пришлю тебе фото. — Конечно. Береги себя! — Целую! Время разговора на экране составило чуть больше часа, и Хёнджин не сразу осознал, как сильно затекла его задница, пока он сидел на своей ветке. Даже наставление Феликса о том, что надо себя поберечь, оказалось как нельзя кстати, когда Хёнджин посмотрел вниз и застыл. Научно доказано, что коровы могут взбираться вверх по лестнице, но не могут спуститься из-за строения скелета и смещенного центра тяжести. Какое-то подобное заболевание, видимо, было и у Хван Хёнджина. Поерзав на месте, он попытался развернуться и даже опустил одну ногу, но тут же поднял ее обратно. Он обнял ствол, попросил храбрости у духа леса, но тот оказался глух к его прошениям. Когда еще одна попытка спустить ногу на ближайший выступ в коре закончилась конкретной паникой, Хёнджин набрал в легкие побольше воздуха и крикнул, что было сил. — Помогите! Йеджи! ЙЕДЖИ! Но Йеджи, которая пристально следила за ним с самого начала до середины разговора, как назло, куда-то исчезла. Тем временем нервозность возрастала, ладони начали потеть, отбирая последнюю надежду на то, чтобы спуститься самостоятельно. И вот, Хёнджин был уже готов вызывать спасателей, как под деревом появился молодой человек. Сощурившись, он пытался разглядеть сидящего на дереве Хёнджина и обеспокоенно вскинул брови. — Спасите меня! — без лишних объяснений выпалил Хёнджин, хватаясь за последнюю надежду на помощь. — Да, конечно! — спохватился мужчина и зачем-то похлопал себя по карманам простенького пиджака. — Я сейчас принесу лестницу! Прижавшись лбом к колючей коре, Хёнджин отсчитывал секунды до своего спасения и с облегчением выдохнул, когда рядом с ним по стволу действительно лязгнула металлическая лестница. — Спускайтесь, я держу! Дрожащими руками Хёнджин схватился за лестницу и на полусогнутых спустился вниз, готовый целовать землю, будто только что вернулся из полета в космос. — Спасибо… спасибо большое… — Дорогой, ты вернулся! Та самая Йеджи, которую Хёнджин не мог дозваться, вышла из подобия теплицы, вынимая один наушник из уха. Только этот маленький жест спас ее от гнева загнанного на дерево туриста. Спаситель Хёнджина широко улыбнулся, увидев Йеджи, и оставил на ее щеке скромный поцелуй, приобнимая. Сомнений в том, что перед ним тот самый деревенский староста, не было, поэтому Хёнджин охотно поклонился и пожал руку. — Не думал, что познакомлюсь с главным в этой деревне именно так. — Главным… бросьте… — молодой мужчина чуть смутился и крепче сжал талию жены. — Можно просто Бан Чан. — Хван Хёнджин. Я отдыхаю на вашем курорте. — Я так и понял. Я здесь всех знаю. Как вы оказались на дереве? Взгляд, которым Хёнджин стрельнул в Йеджи, мог бы быть на поражение. Но непроницаемое лисье лицо госпожи Бан не выражало ни капли сожалений. — Ваша жена сказала, что там лучше ловит. — Да, — устремляя взгляд на сосну, пробормотал Чан. — Начиная со второй ветки. Но у нас и на заднем дворе хорошо проходит сигнал. Пока Чан рассказывал об особенностях мобильной связи в деревенской глуши, Йеджи выскользнула из его рук, скрываясь за дверью дома. Хёнджин же смотрел на Чана, не моргая. Заметив это, деревенский староста густо покраснел и вздохнул. — Простите ее. Она так шутит. Ей пришлось переехать сюда из города вслед за мной, а из развлечений здесь у нее только огород, два канала с дорамами и бабушкин рецепт кимчи. Кстати! Проходите! Вы обязаны его попробовать! — Я не уверен… — Отказы не принимаются! — настоял Бан Чан и, прихватив Хёнджина за локоть, потянул его за собой в дом. Внутри было светло и уютно. Аромат свежих цветов в вазе сплетался с вишневым пирогом, большие окна пропускали в гостиную солнце, в котором размеренно плавали пылинки. Старый спаниель на лежанке у камина приветственно замахал хвостом и повел носом на новый запах, желая познакомиться. — Это Берри, — с улыбкой представил собаку Чан. — Насколько она старая, настолько и любопытная. Подойдите, познакомьтесь. Хёнджин с радостью присел у лежанки, чувствуя, как Берри завибрировала от возбуждения. Он протянул ладонь, получив быстрый тык холодным носом, и почесал старушку за ухом. Собака даже поднялась на лапы, чтобы дотянуться языком до носа Хёнджина, оставляя на нем горячий собачий поцелуй. Такой подход сгладил шок после неудачного спуска с дерева, и Хёнджин уже почти расслабился удивляясь тому, как в деревне просто заводить знакомства. — Проходите на кухню! Оставив Берри, он прошел на просторную кухню. На столе уже стояли традиционные закуски, рис и тот самый ароматный пирог, посыпанный сахарной пудрой. Кимчи выглядело соблазнительно. Запах специй сразу бил по рецепторам, предвосхищая остроту на языке. Рот наполнился слюной, но Хёнджин пообещал себе, что съест ровно столько, чтобы в него мог поместиться ужин от шефа Минхо. — Соджу? — спросил Чан, застыв у двери холодильника. — Если только с вами за знакомство. — Йеджи составит вам компанию, — улыбнулся Чан, доставая бутылку из холодильника и две рюмки из верхнего шкафчика. — Я не пью. Хван Хёнджин был склонен не доверять людям, которые вовсе отказываются от алкоголя. На это могло быть две причины: проблемы со здоровьем и неадекватное поведение. Заметив подозрительный взгляд, Чан озвучил третью вескую причину для отказа. — Я единственный донор в Чонгансане, — снова краснея, сказал он, присаживаясь за стол и жестом призывая Хёнджина сделать тоже самое. — В прошлом году наш мясник, Чанбин, неудачно махнул топором, потерял много крови, и мы поехали в ближайшую больницу для переливания. Поэтому я всегда должен быть на готове, если что-то вдруг случится. — Он удивительный, правда? — сказала Йеджи, присаживаясь за стол третьей, и Хёнджин удивился тому, с какой искренностью это было произнесено. — Его здесь все обожают. — Хватит, — смущенно запротестовал Чан, разливая соджу по рюмкам. Первая рюмка была выпита за знакомство, и разговор пошел сам собой, будто полтора часа назад Йеджи не загнала Хёнджина на дерево, а Чан десять минут назад не снял его оттуда. — Так вы директор школы? — спросил Хёнджин, подхватывая палочками кимчи. — Да, — тяжело вздохнул деревенский староста. — Иногда я думаю, что зря за это взялся, но не могу представить, что школа закроется, и детям из нашей деревни придется ехать два часа до ближайшей. — Не думал, что содержать школу может быть проблемой, — наивно сказал Хёнджин. — Это ведь задача государства. — Да. А еще единороги живут на радуге, — усмехнулась Йеджи. — Все школы поддерживают спонсоры. В нашей деревне таких нет. Я почти не вижу Чана из-за того, что он то чинит крышу, то красит стены, то идет в поход с ребятами из бедных семей… — Йеджи, — прошипел Чан, останавливая жену. Госпожа Бан потянулась за второй рюмкой и с бесконечной печалью в глазах посмотрела на Хёнджина. Что-то внутри него дрогнуло. Наверное, было нелегко жить с таким человеком как Бан Чан. За час знакомства он предстал чуть ли не святым, и Хёнджин бы не удивился, если бы увидел икону с его ликом в местной церквушке. — Сейчас он ведет сбор для обновления школьного библиотечного фонда, — не могла угомониться Йеджи. — Учебники нужно было менять еще в прошлом году. — И сколько еще нужно собрать? — Около пяти тысячи долларов. — Это небольшая сумма! Дайте мне номер счета, и я… — Стоп! — выставил руки Чан, будто пытался успокоить двух сумасшедших. — Нам ничего не нужно. Я уже подготовил обращение к местным властям, чтобы они добавили недостающую сумму. — Но на рассмотрение обращения могут уйти месяцы! — запротестовала Йеджи. — Ты опять будешь тратить наши сбережения за “большое спасибо”? Тяжелый взгляд Чана все же заставил Йеджи замолчать, но она решила найти поддержку в Хёнджине. — Йеджи права. Но если это дело принципа… — Это не дело принципа, — снова смягчился Чан. — Вы — наш гость, приехали сюда отдыхать. И я рад, что вы так прониклись этим местом. Но я со всем справлюсь самостоятельно. Моя работа кажется утомительной, тяжелой, но… — Чан посмотрел на Йеджи, кажется, жалея, что грубо посмотрел на нее, сжал ее ладонь и улыбнулся, — но я люблю то, что я делаю. Поэтому я рад уставать и возвращаться домой, зная, что сделал что-то важное. Глаза Хёнджина сентиментально защипало. Вот так должно ощущаться призвание? У Бан Чана не было синяков под глазами, кожа светилась здоровьем, и ему явно хватало времени на личную жизнь. — А вы не ведете запись на какие-нибудь мотивационные курсы? — Простите? — Ничего, — помотал головой Хёнджин и выпил еще соджу. Закончив с первой бутылкой, Чан предложил достать еще одну, но Хёнджин отказался, помня о том, что должен вернуться в ретрит до захода солнца. Поэтому, когда кухню залило оранжевым светом, а Йеджи включила свет, он широко улыбнулся, поднялся и поклонился. — Спасибо вам за гостеприимство! Надеюсь, мы еще увидимся. — Конечно, — Чан также поднялся на ноги. — Гости Минхо — наши гости! Кстати, наличие курорта помогает развитию нашей деревни! Получается, вы все же внесли свой вклад, — искренняя благодарность так и сквозила в сказанном. — Заболтались мы… темнеет, а до Чонгансан-резорт далековато… — Позвони Джисону, — предложила Йеджи. — В конце концов, это его работа. — Хан Джисон? — переспросил Хёнджин, чувствуя, как по хребту пробежали мурашки. — Да, он должен был подвозить вас со станции. Воспоминания о той поездке все еще были живы, и такую легендарную личность, как Хан Джисон, Хёнджин вряд ли скоро забудет. Но отказываться от возможности доехать до места, пусть и на старом пикапе, было глупо. Чан коротко поговорил с местным водителем, и уже через пару минут шум лысой резины на щебенке и хриплый клаксон известили о том, что карета подана. — Обязательно заезжайте к нам еще до отъезда! Мы всегда рады! — Спасибо, — Хёнджин снова поклонился и обернулся к Йеджи. — Вы отлично готовите! — Надеюсь, вам все понравилось. Она протянула руку и крепко пожала ее. Хёнджин почувствовал клочок бумаги, который она ловко передала ему, оставив этот фокус незамеченным для мужа. — Вы там скоро? — высунулся из окна машины Джисон. — Мне еще нужно пони к грумеру отвезти. Хёнджин не стал вдумываться в значение этих слов, чтобы случайно не сойти с ума. Сев в машину, он снова потянулся за отсутствующим ремнем безопасности, но вспомнил, что в этой машине от аварии могла уберечь только молитва. Пока Хан возился с дворниками, пытаясь очистить лобовое стекло от пыли, Хёнджин развернул бумажку, надеясь не увидеть в ней любовной записки и номер телефона с сердечком в конце. Его ожидания были настолько убедительны, что он сильно удивился, увидев равнодушный ряд цифр, обозначающий номер банковского счета. — И как вам отдых? — спросил Джисон, в дрифте выезжая на дорогу. — Спится здесь замечательно, — пробормотал Хёнджин, пытаясь сгруппироваться и цепляясь за поручень. — Это все свежий воздух! Но я всегда рано встаю, чтобы больше дел успеть. Вот сегодня, например, отвозил эти свиные головы из лавки Чанбина, искупался в озере, трижды поел, заказал новую партию футболок и продал три пары кроссовок. — Здесь есть озеро? — спросил Хёнджин, вычленив из всего потока только эту информацию. — Да, обычно Минхо водит туда своих туристов. Там красиво и вода всегда теплая! Даже зимой. — Вы купаетесь зимой? — Что? — нахмурился Хан. — Нет, конечно. Холодно же. Теперь настала очередь Хёнджина хмуриться. Вторая встреча только убедила его в том, что искать смысл и логику в словах этого парня бесполезно. В этот раз Джисон вел еще быстрее, не жалея подвески на кочках. Хёнджин был рад хотя бы тому, что счетчик сбитых куриц сегодня остался нетронутым. Остановившись у дома, Хёнджин почувствовал облегчение. Ему не терпелось рассказать Минхо о своих приключениях, вместе с ним составить план на завтра и снова залипнуть на то, как его челка спадает на глаза. — О, на велосипеде сегодня… Слова Хана снова прозвучали невпопад, поэтому Хёнджин почти не обратил на них внимания, когда выходил из машины. Но в сгустившихся сумерках силуэт человека на велосипеде, быстро удалявшегося по узкой тропинке прочь, придал реплике Джисона значение. — Кто это? — Явно тот, у кого есть велосипед, — уклончиво выпалил Хан. — Дверь закрой, я опаздываю! Пикап шумно уехал, а Хёнджин еще некоторое время стоял перед крыльцом, думая о том, кем был тот человек на велосипеде, и что он делал после заката в доме Минхо. — Наконец-то! — весело сказал Минхо, выйдя с заднего двора с рыжим котом на руках. — Я боялся, что ты потерялся. Идем есть, пирог готов. Достаточно было одной очаровательной улыбки Ли Минхо, чтобы Хван Хёнджин забыл обо всем на этот вечер.