Там, где тишина

ssshhhiiittt! – Танцы Персонажи: - Сону — 18 лет, интроверт, ненавидит шумные места, любит книги и тишину.   - Рики — 18 лет, саркастичный бунтарь, презирает фальшивое веселье, но умеет быть неожиданно чутким.   Вечеринка в доме старшеклассников гудела, как улей. Сону притащил сюда «друг» (если можно так назвать того, кто просто сидел с ним за одной партой), бросив на прощание: «Тебе надо социализироваться!».   Он стоял у стены, чувствуя, как капли пота скатываются по спине. В голове стучало: «Музыка ужасная, да, и одному так скучно».   — Эй, ты выглядишь так, будто тебя здесь пытают, — раздался голос слева.   Парень в рваной куртке и с серебряным кольцом в брови наблюдал за ним, склонив голову.   — Меня и пытают, — буркнул Сону.   — Рики, — представился незнакомец.   Сону: Сону.   Рики: Ну что, Сону, бежим?   Они выскользнули через черный ход.   — Куда идем? — спросил Сону, когда они оказались на пустынной улице.   Рики: В зоопарк.   Сону: Он же закрыт.   Рики: Именно поэтому.   Рики ловко перелез через забор, протянув руку Сону. Тот колебался, но все же последовал за ним.   В темноте вольеры казались призрачными. Ламы жевали сено, флегматично наблюдая за нарушителями.   — Они такие же чужие здесь, как и мы, — пробормотал Рики.   Сону неожиданно рассмеялся.   Они забрались на крышу пятиэтажки — Рики утверждал, что знает все лазейки в городе.   Сону: Почему ты ненавидишь эти вечеринки? Рики: Потому что все врут. Танцуют, кричат, делают вид, что им весело… А на самом деле просто боятся остаться одни.   Сону молча кивнул.   Рики: А ты? — Рики прищурился.   Сону: Я… не умею притворяться.   Где-то вдали засигналила машина.   Рики: Эй, — Рики внезапно кольнул его локтем. — Если захочешь орать или плакать — давай вместе.   Сону фыркнул.   Сону: Ладно.   Утро застало их на пустом стадионе.   Рики: Ты знаешь, что завтра нас ждет та же школа, те же идиоты? Сону: Знаю.   Рики: Но теперь ты не один.   Сону улыбнулся.   Сону вернулся под утро. Дверь скрипнула, и в прихожей зажегся свет.   Отец Сону: Где ты был?! — отец стоял посреди коридора, сжав кулаки.   Сону: Гулял.   Отец Сону: Гулял?! Ты пропал на всю ночь, не отвечал на звонки! Мать не спала, рыдала!   Сону стиснул зубы. Они никогда не понимали. Сону: Мне 18. Я не обязан отчитываться за каждый шаг.   Отец Сону: Пока ты живешь в моем доме — будешь подчиняться моим правилам!   Дверь в спальню приоткрылась — мать смотрела на него красными от слез глазами.   Мама Сону: Сону… мы «волновались».   Сону: Я не ребенок, — прошептал он и, резко развернувшись, зашел в свою комнату, хлопнув дверью.   На следующий день Сону молча сидел на скамейке у школы, когда подошел Рики.   Рики: Что с тобой? Лицо как после драки с призраком.   Сону: Родители… — Сону сжал кулаки. — Они меня душат. Рики фыркнул:   Рики: Попробуй жить с отцом, который ненавидит тебя за то, что ты не хочешь поступать в медицинский, как он хотел.   Сону поднял глаза:   Сону: Серьезно? Рики: Ага. Вчера за ужином заявил, что я бесперспективный отброс. — Рики усмехнулся. — Классный мотиватор, да? Сону вдруг рассмеялся — горько, но искренне.   Сону:?Значит, мы оба кошмар для своих семей?   Рики:?Да мы просто шедевры, — Рики встал. — Пошли.   Они сбежали с уроков и поехали на заброшенную фабрику на окраине города.   Сону: Почему они вообще решают, как нам жить? — Сону пнул ржавую банку.   Рики: Потому что боятся, — Рики закурил (Сону поморщился, но промолчал). — Боятся, что мы не впишемся в их скучный шаблон.   Сону: Ненавижу это.   Рики: А давай свалим? — Рики вдруг повернулся к нему, глаза горят. — Хочешь, просто уедем? Сону замер.   Сону: Куда? Рики: Хотя бы на день. В лес. В другой город. Неважно. Главное — прочь отсюда. Сону посмотрел на телефон: 12 пропущенных от родителей. Сону: Да. Они сели на электричку до ближайшего пригорода, где был старый сосновый лес.   — Ты правда не боишься последствий? — спросил Сону, когда они шли по тропинке.   Рики усмехнулся:   Рики: Уже нет. Они развели костер. Говорили обо всем — о книгах, о страхах, о том, как ненавидят эту систему.   Рики: Знаешь, что самое смешное? — Рики бросил шишку в огонь. — Они думают, что мы сломаемся. Сону: А мы?* Рики: Мы — огонь. Нас не потушат.   Сону впервые за долгое время почувствовал свободу.   Дома его ждал разгром. — Ты прекрасно знаешь, что у нас правила! — орал отец.   — Какие еще правила?! — взорвался Сону. — Я не ваша собственность! Отец Сону: Пока ты здесь — будешь слушаться! Сону: Тогда я уйду. Тишина.   Мать заплакала. Отец побледнел.   Мама Сону: Ты… куда? Сону: Я найду способ. На следующий день Рики ждал его у школы с двумя билетами на ночной поезд.   Сону взял билет.   Рики: Поехали. Они не знали, что будет дальше. Но впервые за долгое время — они дышали полной грудью. Они сбежали в город, который даже не был обозначен на карте Рики — просто точка, куда вела первая попавшаяся дорога.   Ночной поезд дребезжал, как старый холодильник. Сону прижался лбом к холодному стеклу, наблюдая, как за окном мелькают огни.   Сону: Ты когда-нибудь думал, что вот так… сорвешься? — спросил он, не отрывая взгляда от тьмы.   Рики, развалившись на сиденье, играл с зажигалкой.   Рики: Каждый день.   Они сняли комнату в дешевом мотеле с выцветшими шторами и липким полом. Рики бросил рюкзак на кровать и потянулся.   Рики: Ну что, беглецы, теперь мы официально преступники.   Сону фыркнул:   Сону: Зато свободные.   Они лежали в темноте, слушая, как за стеной ругается пьяная парочка.   Рики: Эй, — он внезапно перевернулся на бок, подперев голову рукой. — А если я скажу, что ты мне нравишься?   Сону замер.   Сону: Как… нравишься?   Рики: Ну, — Рики сделал паузу, — не так, как эти идиоты на вечеринках нравятся друг другу.   Сону почувствовал, как кровь приливает к лицу.   Сону: Я… не знаю, что ответить.   Рики: Ничего не отвечай, — Рики усмехнулся и потянулся к его руке.   Его пальцы были теплыми и шершавыми от зажигалки.   Сону не отдернул ладонь.    Утро началось с дождя. Они сидели на крыльце мотеля, курили (Сону впервые в жизни — и тут же закашлялся) и смотрели, как капли разбиваются об асфальт.   Рики:  Знаешь, что я ненавижу больше всего? — Рики выпустил дым колечками. — Когда люди делают вид, что любят тебя, а на самом деле просто хотят, чтобы ты вписывался в их картинку.   Сону кивнул:   Сону: Как мои родители.   — Как все, — поправил Рики.   Он вдруг наклонился и стряхнул пепел с рукава Сону.   Рики: Но мы-то не такие, да?   Их взгляды встретились.   Сону не помнил, кто первый поцеловал другого.   Только вкус дождя и сигарет на губах Рики.     Они вернулись через три дня.   Родители Сону встретили его молча. Отец сжал газету, мать отвернулась.   Сону: Я… — Сону глубоко вдохнул. — Я не буду извиняться.   Отец хотел что-то сказать, но Рики, стоявший на пороге, резко кашлянул.   Рики: Вы его либо принимаете таким, либо теряете.   Мать заплакала.   А Сону впервые в жизни обнял их обоих.    Теперь они чаще убегали на крыши, в лес, на заброшки — туда, где никто не мог сказать им, как жить.   Рики целовал Сону в темноте, когда никто не видел.   А Сону больше не боялся тишины — потому что теперь она была наполнена их смехом.