До последнего вздоха

Глава 1 — Жатва Дистрикт 9 пах хлебом, потом и выжженной пшеницей. Ветры в этих краях были сухими, резкими, а закаты — слишком красивыми для мира, в котором приходилось бороться за еду. Феликс стоял на краю очереди, одетый в выстиранную, но всё равно немного заплатанную рубашку. У него дрожали пальцы. Он не боялся показать это. Все здесь дрожали. В день Жатвы никто не был спокоен. — Сколько раз твоё имя в урне? — прошептал Хенджин, стоящий рядом. — Двадцать три, — ответил Феликс, не отрывая взгляда от сцены. — А у тебя? — Восемнадцать. — Хенджин усмехнулся, но это была горькая усмешка. — Почти праздник. Они не были близкими друзьями — скорее, просто соседями, знакомыми, которые иногда переглядывались на рынке. Но сегодня между ними протянулась невидимая нить: страх делает людей ближе. На сцену вышла женщина в ярко-жёлтом костюме с перьями на воротнике. Представитель Капитолия — Эрисия Дейн. Её голос звенел, как стекло: — Добро пожаловать на 74-е Голодные игры! Толпа замерла. Эрисия быстро перешла к делу, будто делала это уже в сотый раз. И, скорее всего, так и было. — Дамы вперёд, — сказала она. Механически. Шар с именами девочек закрутился. Хенджин сжал кулак. Феликс почувствовал, как жар охватывает его шею. Имя прозвучало: — Рейна Мур! Легкий шум — девочка лет шестнадцати с соломенными волосами пошатнулась вперёд. Молчаливая, бледная, хрупкая, как сноп. Феликс уже собирался вздохнуть, когда Эрисия обратилась к шару с мужскими именами. Он закрыл глаза. Думал о пшенице. О солнце. О том, что завтра он проснётся дома. Имя было коротким. Отчётливым. — Ли Феликс! Мир рассыпался. Он не помнил, как пошёл вперёд. Лишь ощущал взгляды — десятки, сотни. Кто-то плакал. Кто-то опустил глаза. Хенджин застыл, будто вкопанный. Феликс шагнул на сцену и встал рядом с Рейной. Колени подкашивались. — Добровольцы? — произнесла Эрисия по уставу. И в этот момент случилось невероятное. — Я доброволец! Голос Хенджина разрезал тишину. — Я иду вместо неё. Рейна вскинула глаза, в них блеснули слёзы — и благодарность. Толпа зашепталась. Это было редкостью в Дистрикте 9. Почти чудо. — Ваше имя, юноша? — Эрисия улыбнулась, наконец, заинтересованно. — Хван Хенджин. — Прекрасно! Так, стоя рядом под серым небом и лицом к лицу с будущей смертью, Ли Феликс и Хван Хенджин стали трибутами Дистрикта 9. Вместе. Поезд в Капитолий Внутри вагона всё сверкало: стены были обиты бархатом, на столе — еда, которую большинство в их дистрикте видели только на экранах. Они сидели друг напротив друга, едва касаясь вилок. — Почему ты это сделал? — Феликс заговорил первым. Голос чуть дрожал. — Потому что не мог смотреть, как она идёт туда, — Хенджин пожал плечами. — А ещё… — Он замолчал. — Не знаю. Просто… хотелось сделать хоть что-то правильное. Феликс кивнул. И вдруг добавил: — Я рад, что ты рядом. Хенджин усмехнулся. Легко. Почти по-настоящему. — Ну, надеюсь, ты не передумаешь, когда мы будем убегать от огненного дождя. Они оба рассмеялись — коротко, нервно. Но это был смех. Первые взгляды Когда они прибыли в Капитолий, всех трибутов собрали на главной презентации. Феликс и Хенджин стояли в очереди, когда впервые увидели остальных. — Дистрикт 2, — прошептал Хенджин, кивая в сторону крепко сбитого парня с холодным взглядом. Со Чанбин. На его лице было написано: «я пришёл побеждать». — А тот? — спросил Феликс, указывая на тихого мальчика с каштановыми волосами, сидевшего в углу. — Ким Сынмин. Из Третьего. Умный, говорят. Знается на технике. Смотрел прошлые Игры — он построил ловушку из зубной нити. Они заметили Ян Чонина (Дистрикт 4), высокого и грациозного, словно выросшего у воды. Его взгляд был внимательным, почти добрым, но слишком закрытым. Бан Чан из Пятого был старше их — и уже внушал уважение. Он разговаривал с другими, держал спину прямо, будто родился командовать. Но больше всего взгляд Феликса задержался на двоих. Ли Минхо (Дистрикт 6) — с непроницаемым лицом и медленным, ленивым взглядом. Он как будто никуда не спешил. За его спиной сидел Хан Джисон (Дистрикт 7), тот, кто, казалось, не умел сидеть спокойно. Его пальцы всё время что-то вертели. Он смеялся сам с собой. Но один раз — Минхо сказал что-то, и Джисон вдруг улыбнулся по-настоящему. Как будто на секунду забыл, где находится. — Ты это видел? — спросил Хенджин. — Ага. Похоже, там уже что-то есть. Хенджин фыркнул. — Нам тоже стоит быть командой. Хотя бы до арены. Феликс кивнул. Ему было страшно, но он чувствовал: этот человек рядом — не случайно. И в этом хаосе, полном фальши и смерти, у него есть нечто живое. Нечто настоящее. Глава 2 — Тренировочный центр Поезд прибыл на центральную станцию Капитолия ещё до рассвета. Воздух здесь пах странно — чем-то искусственным, слишком чистым. Как будто всё было стерильно, будто город пытался скрыть запах смерти. Огромный экран на здании показывал лица трибутов. Кто-то всматривался в камеру с вызовом, кто-то — с испугом. Феликс увидел себя и Хенджина рядом — два юных лица, ещё не знающих, сколько крови будет пролито. Их отвели в Башню трибутов — высокое здание, где каждый дистрикт занимал один этаж. В номере Дистрикта 9 было всё: мягкие постели, горячая вода, еда, которую они даже не могли себе представить. — Ужасно, как вкусно, — сказал Феликс, жуя какую-то выпечку с кремом. — Прямо злое наслаждение. — Это и есть Капитолий, — усмехнулся Хенджин. — Весь город построен на парадоксах. После завтрака их отвели в тренировочную зону. Это был огромный зал с десятками секторов: стрельба из лука, ножи, огонь, ловушки, топография, ближний бой. Все трибуты собирались здесь на несколько дней, чтобы потренироваться — и быть оценёнными Наставниками. Феликс сразу понял, кто опасен. Со Чанбин (Д2) крушил мишени с таким остервенением, будто они были живыми. Он двигался быстро и точно, не теряя ни капли энергии. Его часто окружали трибуты — некоторые явно хотели с ним подружиться. Ким Сынмин (Д3) большую часть времени проводил у электронных терминалов. Он сумел отключить охранную систему тренировочной зоны — и включить её снова через 30 секунд. Бан Чан (Д5) не выделялся силой или ловкостью, но знал всё — он давал советы другим, не слишком откровенно, но достаточно, чтобы стать центром. Все как-то интуитивно тянулись к нему. Ян Чонин (Д4) вёл себя спокойно, но стоило ему взять гарпун, как зал замер: он попал в цель с первой же попытки — в движении, на ходу, почти не целясь. Но интереснее всего для Феликса были двое других. Ли Минхо (Д6) выглядел сонным и ленивым. Он ничего не делал с особым усердием. Просто ходил. Смотрел. Иногда останавливался, чтобы метнуть нож или поговорить с кем-то. А рядом постоянно был Хан Джисон (Д7), как вечное эхо. Они редко разговаривали, но всё время были вместе. Феликс заметил, как Минхо, мимоходом, коснулся плеча Джисона. Казалось, случайно. Но Джисон на мгновение перестал двигаться, как будто мир застыл. — Они странно смотрят друг на друга, — сказал Хенджин, тренируя стрельбу из лука. — Знаешь… — Феликс задумался. — Может, они уже решили: если умирать, то хотя бы не одному. — Или решили не умирать вообще, — усмехнулся Хенджин. — Вместе. Феликс кивнул. Но в груди у него кольнуло. Странное чувство. Тревожное. Завистливое? Он не успел подумать, что это значит. Первый альянс? Во второй половине дня к ним подошёл Чонин. — Вы двое — из Девятого? — спросил он, глядя в глаза Феликсу. — Да, — ответил Хенджин. — Видел, как ты бросаешь ножи, — сказал Чонин. — Точно. Без лишнего пафоса. Это хорошо. Феликс покраснел. — И? — осторожно спросил он. — Думаю, вам стоит объединиться. Со мной. И, возможно, с Сынмином. На арене. Хенджин посмотрел на Феликса. Тот кивнул: — Обдумаем. — Не затягивайте. Многие уже собираются вокруг Чанбина. А он играет грязно. Когда Чонин ушёл, Хенджин повернулся к Феликсу: — Тебе правда кажется, что мы можем выжить? Феликс посмотрел на него, прищурился. — Нет. Но если у нас есть хоть шанс — даже один к миллиону — я хочу, чтобы мы попробовали. Вместе. Хенджин не ответил. Только сел ближе. Настолько, что их плечи соприкоснулись. Ночь. Откровения. Позже, в номере, когда город за окном зажёг тысячи огней, Феликс не мог заснуть. Он подошёл к окну и застыл. Через несколько минут рядом появился Хенджин. — Тоже не спишь? Феликс покачал головой. — Я всё думаю… если один из нас выживет, а второй — нет… — Не говори так. — Но это правда. Мы не можем оба выйти. Хенджин молчал. Потом тихо сказал: — Я бы хотел… чтобы ты жил. Феликс обернулся. В темноте их лица были почти не видны. — А я бы хотел, чтобы ты был рядом. До самого конца. Тишина между ними не была неловкой. Она была тяжёлой, как истина. И всё же — спокойной. Хенджин чуть ближе наклонился. Их лбы соприкоснулись. — Давай выживать. Вместе. Пока можно. Феликс улыбнулся. — Вместе. Глава 3 — Перед арендой В Капитолии всё было игрой. Даже страдание. Особенно страдание. Игра началась задолго до арены — в блеске костюмов, вспышках камер и восторженных воплях людей, которые не боялись смерти, потому что не знали, что она значит. Феликс стоял в примерочной, пока стилист — мужчина с золотыми линиями, прошитыми в кожу, — одевал его в форму. — Ты похож на солнце, — усмехнулся тот. — Дистрикт 9, не так ли? Пшеница, поле, простота. Но мы сделаем это эффектно. Хенджин вышел из-за ширмы. На нём был плащ, будто сотканный из золотых зёрен, а волосы собраны в высокую прядь. Он выглядел… невозможно красиво. Феликс чуть не забыл, как дышать. — Что скажешь? — спросил Хенджин с лёгкой улыбкой. — Скажу, что если так выглядит хлеб, я готов стать булочной, — пробормотал Феликс, а затем покраснел. Хенджин рассмеялся. Легко и звонко. Парад Когда их колесница въехала на центральную площадь Капитолия, толпа взорвалась криками. Феликс и Хенджин стояли рядом, плечом к плечу. Хенджин поднял руку и, не колеблясь, взял Феликса за руку. Прямо перед всеми. — Нас будут обсуждать, — сказал он. — Так давай дадим им повод. Феликс ничего не ответил. Только сжал его ладонь крепче. С других платформ они видели остальных трибутов. Чанбин и девушка из Д2 стояли, как статуи, — они были в броне, как два танка. Минхо и Джисон были в одежде из переработанного металла, с зеркальными вставками — и держались близко. Почти не скрывали, что между ними есть что-то. — Это же шоу, — заметил Хенджин. — Все что-то изображают. Феликс обернулся к нему: — А мы? — Мы не изображаем. Мы просто… держимся друг за друга. Оценки наставников На следующий день началась самая напряжённая часть — индивидуальные тренировки. Каждый трибут выходил один в зал и показывал свои навыки. Это видели наставники, спонсоры и аналитики — от этого зависели шансы получить помощь в Игре. Феликс готовился к этому как к экзамену. Он выбрал метание ножей и построение ловушек. Всё прошло быстро, чётко, без излишеств. Он не был зрелищным, но был точным. Он хотел показать: с ним нельзя не считаться. Хенджин выбрал лук и демонстрацию реакции — он почти танцевал, уклоняясь от симулированных атак и в то же время стрелял в цель. Он был красив. Опасен. Элегантен. — Тебя точно заметят, — сказал Феликс, когда Хенджин вернулся в комнату. — Надеюсь. А ты был… впечатляющим. У тебя точность убийцы. — Так, значит, мы с тобой — красота и смерть? — пошутил Феликс. Хенджин усмехнулся: — Или наоборот. Интервью На интервью с Цезарем Фликкерманом выходили по одному. Зал был полон жителей Капитолия, одетых в самые безумные цвета, с причудливыми причёсками. Феликс чувствовал, как потеют ладони, когда слышал, как Цезарь задаёт каверзные вопросы: "Если бы ты мог убить кого-то прямо сейчас, кого бы выбрал?" или "Ты считаешь себя героем или выживальщиком?" Когда настала очередь Феликса, он вышел на сцену под аплодисменты и яркий свет. — Ли Феликс! Такой милый — но такой серьёзный. Скажи, как ты справляешься со страхом? — Не справляюсь, — честно сказал он. — Он со мной всё время. Но рядом со мной есть человек, ради которого я хочу остаться в живых. Толпа замерла. Цезарь приподнял бровь: — Правда? Кто же это? Феликс не отвёл взгляда от камеры: — Его зовут Хван Хенджин. Когда настала очередь Хенджина, он вышел спокойно. Уверенно. — Ты был добровольцем, Хенджин. Это редкость. Почему? — Я видел, как называли имя девочки, которую знали все. Она бы не выжила. А я… Я знал, что могу попробовать. — И теперь ты здесь. Слышал, что говорил Феликс? Хенджин улыбнулся: — Я слышал. И чувствую то же самое. Цезарь театрально хлопнул в ладоши: — Ах, любовь на поле битвы! Настоящая, смертельная романтика! Поздняя ночь После интервью, когда они вернулись в номер, Феликс сидел у окна, глядя на ночной Капитолий. Хенджин подошёл, сел рядом. Тишина была плотной, как в преддверии шторма. — Ты ведь знаешь, что теперь они будут за нами наблюдать, — сказал Хенджин. — Пусть. Я не собираюсь делать вид, будто не чувствую ничего. — Ты боишься? — Да. За тебя. Больше, чем за себя. Хенджин вздохнул и аккуратно коснулся его лица ладонью. — Если завтра мы оба окажемся в аду, я хочу знать, что хоть раз был по-настоящему жив. И тогда, не раздумывая, он поцеловал Феликса. Это был тихий, хрупкий поцелуй — не страсть, а обещание. Не пламя, а свет. — Вместе, — прошептал Феликс. — Всегда, — ответил Хенджин. Глава 4 — Арена Утро было фальшивым. В Капитолии даже рассвет рисовали лампами. Феликс стоял перед зеркалом, одетый в чёрный костюм с легкой броней. Всё сидело идеально — не слишком тяжело, но достаточно плотно, чтобы остановить удар ножа. Теоретически. Хенджин застёгивал ремень с ножами у стены. Он был на удивление спокоен. Но Феликс знал: внутри у него буря. — Готов? — спросил Хенджин. Феликс покачал головой. — А ты? — Нет. Но это не имеет значения. Арена В этот раз арена была создана в образе запущенного леса: покрытые мхом деревья, обломки древних построек, ручьи, хищные растения, плотный туман у подножия холмов. И — в центре, как всегда, — Рог Изобилия, окружённый трибунами. Феликс стоял на платформе. Таймер отсчитывал секунды. 30… 29… Он мельком посмотрел налево. Хенджин. Их взгляды встретились. "Выживем вместе", — шептали глаза. Потом таймер достиг нуля. И начался хаос. Кровавая жатва Феликс побежал — не к центру. Вбок. Они с Хенджином заранее договорились: никакой борьбы в первые секунды. Лишь бы добраться до деревьев. Он слышал крики. Металл. Треск. Хлопки капсул с ловушками. И — резкий, хриплый крик боли. Он не оглянулся. Только бежал. Через пару минут в тени деревьев он увидел Хенджина. Тот уже держал в руках рюкзак, кровь на его лезвии. — Ты?.. — начал Феликс. — Защитился, — хрипло ответил Хенджин. — Она напала. Из Четвёртого. Уже не нападает. Феликс сглотнул. Первый. Первый труп. И он так близко. Но у них не было времени на чувства. Укрытие Они нашли старый мост в заброшенной части арены. Под ним было темно, но сухо. Рюкзак Хенджина оказался с флягой воды, бинтами и жутким ножом с зазубренным лезвием. Феликс притащил аптечку и сырую пищу. — На нас охотятся, — сказал Феликс. — И не только другие. Ты видел, как кусты двигались? — Ловушки, — кивнул Хенджин. — Капитолийские твари. Собаки, змеи, что угодно. Нам нужно быть ближе к воде, но не на открытом. Феликс сел рядом. Несколько секунд они молчали. Потом Хенджин сказал тихо: — Я убил. — Я знаю. — Не думал, что это будет так… просто. Феликс взглянул на него. И увидел в его глазах не радость, а страх. Настоящий. Глубокий. Он протянул руку, коснулся его пальцев. — Ты жив. И я рядом. Это пока всё, что имеет значение. Альянсы и столкновения На четвёртый день Игры количество трибутов резко сократилось. Из динамиков ежедневно объявляли имена погибших, а ночью в небе показывали их лица. Лицо Чонина появилось на третью ночь. Феликс долго смотрел в небо, не двигаясь. — Его предали, — сказал Хенджин. — Видел, как он уходил с Сынмином. Думаешь?.. — Не знаю. Но нам нельзя никому доверять. Кроме друг друга. Тем же вечером они столкнулись с другим отрядом. Прямо у ручья. — Стоять! — раздался голос. Феликс замер. Перед ними стояли Ли Минхо и Хан Джисон. Оба с оружием, но не направленным на них. Минхо поднял руку. — Мы не враги. Пока. — Серьёзно? — Хенджин сделал шаг вперёд. — Вы вдвоём против всех — и хотите союза? — Да, — вмешался Джисон. — Нас пытались подставить. Мы с трудом выжили. Мы можем объединиться. На время. Феликс всматривался в их лица. Они были измотаны, но не сломлены. И… держались за руки. — Вы ….? — тихо спросил он. Минхо слегка улыбнулся. — Мы — не оружие. Мы — выбор. Феликс кивнул. — Тогда пока — союз. Перед бурей Ночью они расположились у ручья. Феликс лежал рядом с Хенджином, укрывшись тонким термоодеялом. Рядом тихо переговаривались Минхо и Джисон — почти шёпотом, будто боялись потревожить тьму. — Знаешь… — прошептал Хенджин. — Если бы мир был другим, я бы хотел встретить тебя в поле. Просто так. Без арены. Без крови. Феликс закрыл глаза. Его пальцы нашли руку Хенджина. — Я бы подошёл первым. У тебя были бы золотые волосы. И ты бы улыбнулся. — А ты бы не отступил, — усмехнулся Хенджин. — Никогда. И в этом хрупком моменте, посреди жестокого мира, они были не трибутами. Не воинами. Просто — юными сердцами, цепляющимися за жизнь. Глава 5 — Предательство и Пламя Они были на арене уже неделю. Время стало зыбким — дни и ночи текли как вода в ручье, неся за собой кровь, страх, выживание. И — чувства. Феликс всё чаще просыпался от кошмаров. Он видел, как Хенджин исчезал — сначала в дыму, потом в крови. И каждый раз — его крик. Но пока он был рядом. Живой. Тёплый. Их союз с Минхо и Джисоном держался дольше, чем кто-либо ожидал. Они даже стали чем-то вроде команды. Днём охотились, искали воду, расставляли ловушки. Ночью спали, прижавшись друг к другу, будто это могла защитить от смерти. Но смерть не интересуют чувства. Внутренняя трещина — Мы не можем оставаться тут, — настаивал Минхо. — Слишком открыто. Капитолий подбрасывает арене новые сюрпризы каждый день. Видели, как туман сжёг землю? Это только начало. — Но если мы уйдём, потеряем воду, — возразил Хенджин. — Она здесь. — А если потеряем жизнь? — Джисон тихо. — Мы слышали: Сынмин где-то рядом. Он один. Но он силён. Если он найдёт нас, всё закончится. Феликс смотрел на всех троих и чувствовал, как всё шатается. Как дом на ветру. Они больше не были союзом. Они были четырьмя телами, пытающимися выжить в аду. И что-то должно было сломаться. Смерть по расписанию Это случилось на следующий вечер. Они возвращались к укрытию после разведки, когда услышали шум. Ветви хрустнули. Кто-то приближался. — Сынмин, — прошептал Хенджин, пальцы уже на рукояти ножа. И действительно — из-за деревьев вышел он. Один. Запылённый, исцарапанный, но живой. С глазами хищника. — Давно искал вас, — сказал он. — Кажется, вы неплохо устроились. — Отойди, — предупредил Минхо. — Зачем? У вас четыре человека. Осталось меньше десяти. Думаете, вас не сдадут ради победы? Тишина. Вся арена будто затаила дыхание. — Ты прав, — сказал Джисон неожиданно. — Мы все думаем об этом. Но ты — угроза. Поэтому… Он бросил нож первым. Но Сынмин был быстрее. Он метнул копьё. Оно вонзилось в Джисона. — НЕТ! — закричал Минхо. Он подбежал, упал на колени. Джисон хрипел. Его глаза искали Минхо. — Прости… я хотел… защитить… Минхо обнял его, прижал к себе. — Тише. Не говори. Я здесь. Феликс почувствовал, как его сердце рвётся. Он видел это — любовь. Чистую, настоящую. И как её отнимают. Сынмин попытался скрыться, но Хенджин кинул нож — прямо в спину. Он рухнул. — Один за одного, — тихо сказал Хенджин. — Никто не тронет нас. В небе — два лица. Хан Джисон. Ким Сынмин. Горе и клятва Минхо не говорил весь вечер. Он сидел у костра, смотрел в огонь. В глазах не было слёз — только пустота. — Ты должен отдохнуть, — сказал Хенджин. — Он обещал выжить. Ради меня. — Он боролся до конца, — сказал Феликс. — Ты дал ему смысл. Минхо посмотрел на них. В его взгляде не было вражды. Только боль. — Я не боюсь умереть. Но если доберусь до финала, я сделаю то, чего Капитолий не ожидает. — Что? — спросил Феликс. Минхо встал. — Я откажусь играть. Атака На девятый день начался новый кошмар. Арена затряслась — прямо под ними земля начала рушиться. Из тьмы вырвались мутанты — нечто среднее между волками и людьми, с глазами, полными безумия. Они бежали. Хенджин схватил Феликса за руку. Минхо прикрывал сзади. Они пробивались через заросли, через гниющие деревья, пока не упали в овраг. — Все целы? — задыхался Хенджин. — Да, — кивнул Феликс. — Это конец, — сказал Минхо. — Они загоняют нас. Хотят шоу. Кровь. Разделение. Хенджин взглянул на него: — Мы не дадим им шоу. Мы дадим им бунт. Глава 6 — Пепел и Решения На арене остались пятеро. Феликс, Хенджин, Минхо… и двое из других дистриктов, скрывающихся где-то в руинах. Капитолий жаждал крови. А они — свободы. Утро перед бурей Они пережили ночь в обломках здания, оставшегося от прежнего мира — бетон, сталь и мрак. Минхо сидел у входа. Феликс и Хенджин — на старом матрасе, прижавшись друг к другу. — Нам нельзя больше ждать, — прошептал Феликс. — Мы не знаем, кто остался. Но скоро нас начнут выдавливать. — Я знаю, — отозвался Хенджин. — Но я не готов потерять тебя. Даже если это единственный путь к победе. Феликс взял его за руку. — Слушай. Если до конца останемся только мы с тобой… Мы не будем играть. Мы найдём другой выход. Обещай. — Обещаю, — прошептал Хенджин, и их лбы коснулись друг друга. Минхо наблюдал за ними. Он не говорил, но в глазах его была решимость. Он тоже уже всё решил. Последние враги Их нашли у ручья — двое из Второго и Пятого дистрикта. Один с луком, второй с топором. Без слов. Без альянсов. Только убийство. Бой был быстрым. Жестоким. Феликс ранил стрелка, но топорщик бросился на него. Хенджин прыгнул, закрыл его собой. Силы были неравны. Минхо вмешался первым. Метнул нож, прямо в горло. Всё закончилось за минуты. — Ты спас меня, — прошептал Феликс. — Джисон доверял тебе, — ответил Минхо. Ночью в небе было два лица. Феликс понял — они остались втроём. Финал близко. Глас Капитолия Утром в небе появилась проекция — лицо главного ведущего. Голос спокойный, ровный. «Поздравляем! Остались трое. Но правила меняются: только один победитель. Пусть Победа будет кровавой.» Тишина. Феликс и Хенджин смотрят друг на друга. Медленно. Минхо опускает взгляд. — Они хотят нас столкнуть, — говорит Хенджин. — Хотят, чтобы мы друг друга убили. — Но мы не будем, — говорит Феликс. — Мы обещали. Минхо встаёт. — Тогда выбор простой. — Что ты… — начинает Хенджин. Минхо улыбается. В этой улыбке нет страха. Только спокойствие. — Я любил его. Я потерял его. Я не стану жить в мире, где такая любовь — преступление. Вы — ещё можете изменить правила. — Минхо… — шепчет Феликс. Но он уже идёт к краю, к выступу, к обрыву. — Остановись!— Хенджин бросается вперёд. Минхо оборачивается. — Джисон, я иду к тебе. И прыгает. В небе — лицо Ли Минхо. Последний трибут пал. Они остались вдвоём. Финал без битвы Феликс и Хенджин сидят у центра арены. Вокруг — мёртвая тишина. Никакой музыки. Никаких поздравлений. — Мы не будем убивать друг друга, — говорит Хенджин. — Слышите, Капитолий? Он смотрит прямо в одну из скрытых камер. — Мы выберем смерть. Вместе. Феликс достаёт из кармана ягоды — ядовитые, найденные ещё в первый день. — Если нет победителей… пусть будет бунт. Они берут ягоды. Прижимают друг к другу ладони. — Вместе? — спрашивает Хенджин. — Всегда, — отвечает Феликс. Подносят ко рту. И вдруг — голос. «Стоп. Победители определены. Поздравляем, Хван Хенджин и Ли Феликс — Победители 74-х Голодных Игр!» Они падают на колени. Не от радости. От ужаса. Они почти умерли. Вместе. После Игры Их тела вылечили. Шрамы остались — физические и душевные. Но они держались друг за друга. Феликс смотрел в окно поезда, уносящего их прочь с арены. Хенджин сидел рядом, его пальцы скользили по запястью Феликса, будто напоминая: «Я здесь. Мы живы.» — Это не конец, — тихо сказал Хенджин. — Нет. Это начало. И где-то, в глубинах их сердец, они знали — эта любовь, найденная в аду, уже не сгорит. Даже если весь мир снова превратится в огонь. КОНЕЦ