i miss

ночь. примерно три часа. бутылка игристого наполовину пустая. или полная. или похуй в целом. — я скучаю, — кай думал гордый. первым писать не будет. но тоска от разлуки его съела настолько, что он позвонил. он на всё уже готов, чтобы закрыть дыру в сердце. — дим, — майс кажется спал. похуй, правда. сон это мелочь. уснуть можно будет ещё много раз. а вот то, что сейчас, это случай уникальный. они почти не разговаривали после возвращения в москву. перерыв так перерыв. нужно полностью остыть и на свежую голову всё решить. а дима не думал, что будет так сложно. ему стало так одиноко и ебано. он как между двух огней. с одной стороны сильная ссора и дикая обида. дикая прям как голодная дворняга. хочется набить ебало человеку, вырвать зубы, переломать кости, выплеснуть всё, что на душе. настолько дико. а с другой стороны вот такая тоска. она очень тягучая и вязкая. поселилась в груди и начала кружить без остановки. что дороже? месть за причиненную боль или нормальный душевный разговор? — приедь пожалуйста, — выбор не самый очевидный. он сдался. поддался светлой стороне своей души. — зачем? — на фоне послышалось шуршание. кай сидит на полу сжавшись как щеночек. вокруг него тишина, полная. её нужно заполнить. чужим присутствием, голосом, запахом. у майса аура сильная, большая. она как одеяло, накрывает полностью, греет. — бля, ну… — разве нужны какие-то причины. просто сделай как говорят. хоть раз. прислушайся. поставь другого человека выше себя. это не частая просьба, но всегда важная. — я приеду, — шар из тревоги стал блуждать по телу. легче от его слов не стало. наоборот. кай вдруг понял, насколько жалко звучит его попытка ухватиться за человека. сбросил. дима дрожащими руками отправил смс с адресом и отложил телефон. сколько ждать? час? больше? вдруг обманул? сейчас ляжет спать, с гордостью. снова поигрался с чувствами, потому что может. загоняться сил больше нет. желания тоже. он перевёл свою тревогу на задний фон. нужно отвлечься. состав того, что он пил. пьёт. место производства. интересно. прикольно. буквы плывут, нихуя уже не разобрать. он отпивает три больших глотка. давится. кашляет. не смертельно. из колонок заиграл викенд. душа затребовала музыки. вот она настоящая. всегда правдивая и всегда рядом. она никогда не бросит и не предаст. и это абсолютно взаимно. дима без музыки кто. пустое место. улыбка сама собой появилась на лице. воспоминания. приятные. ну или. он под call out my name чуть не утонул в бассейне по пьяни. зато в америке. зато весело. зато с ахуенным типом рядом. когда его достали, смеющегося и мокрого, сцена была как в клипе каком-то, правда. майс убрал его прилипшие волосы с лица, погладил по голове и обнял. испугался. диме тогда тоже страшно стало. ну а вдруг он бы и правда утонул. было бы очень обидно. жизнь нельзя оставить так глупо. нужно ярко и красиво. по коже прошёл шлейф из мурашек. прикосновения к коже будто произошли только что. ему настолько хуёво, что мозг пытается наебать, как будто майс прямо сейчас его обнимает. блять. а время будто стоит на месте, жутко медленно. а сережу хочется сейчас. прямо вот в эту секунду, это чувство уже просто невыносимо. он как преданная собака, действительно он так себя и чувствует. больше никогда такой разлуки он не допустит. нахуй разногласия. сегодня они должны всё решить. разобраться. диме кажется что его режут изнутри. он кричит, не громко, но как бы рыча. и правда становится легче. бесы вышли. он заплакал. очень внезапно. как-то всё уже заебало. чувства моментально накрыли волной. это уже не только тоска. там усталость, хуй пойми откуда взявшаяся неуверенность в себе и паника от того, что за каждым твоим шагом следят. сегодня утром опять видел тик-ток, где его исподтишка снимают. ебанаты. кай отключился. чувство полёта какое-то. будто он оказался среди звёзд, его тело оторвалось от земли и закружилась голова. он пробыл в нём неизвестное количество времени. заснул или может с ума сошёл окончательно. теперь викенд пел вместе с ланой. всё-таки пиздатый дуэт, их голоса друг с другом звучат как рай. вау, голос кая с голосом майса тоже неплохо, да ведь. время на экране телефона почти как оказалось не сдвинулось, с того момента как он позвонил майсу прошло всего полчаса. для москвы это мало. наверное. зависит от того где майс сегодня проводил ночь. стало больно. в районе сердце всё сжалось. вдруг майс там был не один? вдруг ему на это всё вообще похуй? он не тоскует, а радуется свободой. ну пиздец, зачем он об этом подумал. если пытаешься не думать о чём то, голова только этим и забивается. хуйня ебанная. человеческая психика очень странно работает, какая-то недоработка от природы. вдруг телефон завибрировал. майс написал о том, что подъехал. а кай отъехал.

***

— что с тобой? — майс медленно пошёл за каем на кухню. даже привет не сказал. в таких ситуациях наверное и правда плевать на формальности и вежливость. хотя с ходу задавать такой вопрос тоже не стоит, потому что дима и сам не знает что с ним. ну понимает что ему грустно и одиноко, да. но почему так остро? почему хочется запивать свою боль? он не ответил. достал из холодильника бутылку вина, третью за сегодня. и стал возится с открыванием, очень неуклюже. — давай я, — сережа подошел и стал открывать бутылку сам. кай уже правда не в том состоянии чтобы делать такие вещи, ему в общем то уже наверное хватит. дима улыбнулся. ему до дрожи приятна забота. вообще любая. это так классно, когда другой человек ради тебя жертвует своими ресурсами. а если заботиться майс, то пиздец. это высшая степень положительных эмоций. и на секунду даже плевать на всё, что было до. — спасибо… — он прямо плавится, как сыр. медленно растекается. тревога превратилась в приятный трепет. он сел на кухонную тумбу и стал наблюдать как пробка выходит из бутылки. как быстро и ловко майс орудует открывашкой. годы опыта. — дима, что с тобой? — дмитриев передал каю бутылку в руки, заглядывая в глаза. они блестят от алкоголя и падающего глухого света. он старался не отрывать взгляд когда сделал пару глотков. — я скучал, очень сильно, — от нервов от стал трясти ногой. обеими. они глухо бились об дверцу кухонного шкафчика. — ты хочешь поговорить? — майс действует осторожно. потому что по другому его не поймут. эта пьяная дурочка из себя слова еле выжимает, очень мало вероятно, что он может в полной мере оценивать услышанное. — хочу, — отпил ещё немного. — окей, я начну. почему ты пьяный звонишь мне посреди ночи? — он оперся на тот же гарнитур, прямо рядом с каем и скрестил руки на груди. он повернул голову так, что его дыхание касалось щеки и поджигало. — заебался, — честнее некуда. майс вздохнул. был бы кай трезвым, может и вышло бы что-то. а сейчас всё, что он может это односложно излагать какие-то подсознательные суждения. значит нужно перенести этот разговор на утро, когда кай протрезвеет. но уходить майс конечно же никуда не будет. обманет, если скажет, что не скучал и не страдал. просто ему это скорее на пользу пошло. видеть одного и того же человека и делать с ним одни и те же вещи каждый день очень перегружающе для психики. он вроде неплохо отдохнул, восстановился. из колонки заиграл ебаный фараон. на убийство. блядство какое-то. майс эту песню крутил на репите когда только альбик вышел. его гилти плеже, о котором только кай знал. она такая нежная. прям вот, именно так и звучит та самая любовь. приятная, трепетная и дрожащая нежность. а дима новый альбом фараон ненавидит, ну вот вообще не слушабельная хуйня. но песня эта почему-то в плейлист добавлена. и почему же, интересно. майс обнял кая. прижал его к своей груди. не самая удобная поза, когда один сидит на тумбе, но иногда в такие моменты совсем не жалко пожертвовать комфортом, это ведь компенсируется. дима встал столбом. вроде приятно, а вроде абсурд. они что в какой-то мелодраме где объятия спасают от всех проблем? ну сейчас да. объятия того из-за кого эти самые проблемы и возникают удивительно спасают. ицков чувствует, что он в чужих руках. в плане, у него есть опора. тут от него не ждут ничего, он может быть собой, его не оттолкнут и выслушают о каждом таракане. правда есть вероятность, что обидят. сильно и жестоко. худа без добра не бывает, да ведь. дима тоже не святой. — люблю тебя, — совсем пьяно на выдохе произносит дима. он чувствует, что ни смотря на разногласия, жуткие характеры и желание разъебать друг другу лица, они полностью принимают друг друга. все эти ебучие изъяны и травмы стали чем то совершенно обычным, в какой то степени незаментым. наверное именно поэтому они всегда возвращаются друг к другу. потому что никто другой не сможет так понять и прочувствовать. — я тоже, — сережа чуть не заплакал. почувствовал рябь чужого тела. так быть не должно. кай не должен себя так чувствовать. они не должны были доводить друг друга до такого. так нельзя. нельзя приносить боль любимым людям. — прости меня, — само вырвалось. и к лучшему. это искренние чувства, которые имеют право быть озвучеными. ебучая вина, которая жаждет искупления. они оба жутко виноваты друг перед другом. виноваты, что как ебанаты бегают, недоговаривают, тихо злятся и не прислушиваются. раньше ведь не было такого. нужно было ещё давно пресечь малейший намёк на эту хуйню. но в работе они совсем не заметили как из близких превратились просто в коллег, а потом вообще в конкурентов. — ты меня тоже, — тяжелое чувство стало весить намного меньше. его голос глушится из-за того, что говорит он в шею майса. вау. точно. жесть. конфликт всё ещё открыт разумеется, но теперь болит не так сильно. первый шаг сделан, дальше нужно только в себя прийти. диме казалось, что он сможет сейчас майса по фактам раскидать, но не вышло. спирт и бабочки в тандеме устроили какой-то полный погром в желудке и голове. дима сползает на пол, он встаёт и становится прижатым к тумбе. майс перекладывает свои руки по бокам, так чтобы они стояли с двух сторон у бёдер димы. это слишком близко, это слишком странно. но никто ничего не предпринимает. наоборот, каждый делает всё, чтобы в этот момент стать одним целым. — дима, — да что это за хуйня блять. имя как имя, обычное, двадцать восемь лет оно с ним. а когда его майс произносит, то сразу всё, конец. становится плохо и щёки горят. как школьница какая-то. это так приятно. просто пиздец как. димадимадима. хочется слышать это вечно, бесконечно. — да? — он поднял голову и посмотрел в глаза напротив. как две звезды, яркие, наполненные бесконечностью. но звёзды так близко к твоему лицу находиться не могут. а майс может. — нам нельзя быть вместе, — сказал он это конечно в контексте работы, творчества и дружбы. эти слова укололи сильно и уверенно. но лицо майса не дрогнуло, не нахмурилось, он скорее посмотрел с надеждой. типа, послушай, что я говорю, но не соглашайся. вроде идеально подходящие друг к другу кусочки пазла, а вроде встреча их была вообще ошибкой. такой инсайд пришёл к диме, когда он осмотрел разбитую гримерку в казани. — не могу без тебя, — глаза забегали по пространству. от нервов. от понимания насколько человек важен. насколько крепко они склеены. ладно, чувства все дела. господи, сколько бюрократии их ждёт в случае расставания. зато какой инфоповод. можно будет подать друг на друга в суд, чтоб насолить в последний раз, чтоб высосать последние нервы и свести друг друга с ума. — ты понимаешь, что мы не вывезем? сейчас ладно, поговорили типа. неделя пройдет опять будем грызть друг друга? — неделя? всего? лол, уже утром они зацепятся за какую то мелочь и пиздец. — ты же сам сказал, расходимся. передумал? — майс не злится, не обижается. он будто специально выводит на новую ссору. будто ему в кайф. на самом деле он просто пытается вытянуть из пьяного димы его чувства. не поверхностные, а глубинные, закрытые от всех. такая манипуляция может небольшая. а может и пытается сам себе доказать, что дима это не в серьёз. потому-что так в сто раз больнее будет. если это правда такая привязанность. если майс чувствует то же самое. если до жути боится этого чувства. кай слишком близко, слишком много знает о нём. майс невольно пустил его в своё сердце, а теперь с трудом пытается оттуда выгнать, даже если не хочется. от одной мысли про разлуку начинается самая настоящая ломка, а дима это чувство испытал в своей жизни не один раз. они просто два больных на голову долбаеба. но в этом ведь и вся сила. раздельно они кто? неполноценные какие-то. дима подумывал о семейном психологе. отдернул себя, ведь друзьям не нужны семейные психологи. вообще о дружбе так не пекутся. а хотя кто знает. за всю свою жизнь дима впервые так дружит, чтоб его так штормило без человека, это прям что-то девиантное. конечно понятно, что от дружеских чувств в этом одно название, но а как иначе именовать этот феномен. в голове по другому не ложится. дружба, только особенная. — я тебя умоляю, — кай посмотрел майсу в глаза. секунда, две, три. невыносимо. он очень не хотел что-бы этот разговор продолжался. да, сказал, но на эмоциях же. не подумав совсем. расход? да какой нахуй расход, ни за что. — дим, — сказано в пустоту. его больше никто не слушает. хватит болтать, просто заткнись. хотя странно, ведь дима первый вышел на контакт, а теперь говорить не хочет. в этом вся суть этой истерички. сам уже не знает чего хочет. дима вдруг как маленький ребёнок моментально переключил всё своё внимание на чужой рот. насколько приятно будет его поцеловать? интересно. кай делал это не раз, ну целовался в смысле. и первый шаг он тоже делал. да чего он только не вытворял. а сейчас боится. нарушить эту тонкую грань между любовью и кулаками. сейчас он сделает то, что может очень негативно сказаться вообще на всём. алкоголь отключил все сомнения. только здесь и сейчас. кай робко приблизился к лицу майса, из-за позы дима стал чуть меньше ростом. несколько секунд они грели друг друга дыханием. это значит, что можно? в любом случае дима поцеловал. сначала получил какой то леденящий ступор. это убило в диме всякую надежду, которая и так почти не жила в нём. еблан, что ты творишь нахуй? но майс быстро вошёл в ситуацию с головой. стал активно кусать верхнюю губу кая, всё-таки целовать человека с пирсингом прикольно, но не очень удобно. майс оттягивал губы, немного отстраняясь, давая кислороду проникнуть в лёгкие. дима положил руки на шею майса, и тихо постанывал от лёгких болевых ощущений. поцелуй правда очень резко из «пиздец, че я сделал» превратился в разврат полнейший. кай об этом мечтал давно. может с самого знакомства. и вот, сбылось. но мечтал он не только о поцелуе. о полной эмоциональной отдаче, о верности и обожании. он почти уверен, что ничего из этого ему не светит. но так как пьяный, не думает о будущем. скажем завтрашний день. это не скоро. значит похуй. значит творим хуйню, чтобы испытать сто процентное счастье хотя бы пару секунд. майс позволил своим рукам блуждать по чужому телу. изучать его. познавать по новому. не просто дружеские объятия, или разглядывания во время переодеваний. это другое. что-то большее чем интим, секс. большее чем что угодно. димино тело — не просто воплощение похоти и желания. это словно какое-то небесное, нечеловеческое влечение. каждая линия, татуировка, шрам. весь дима. он не просто красивый, не просто сексуальный. это другой уровень, который словами описать просто невозможно. дима от таких прикосновений знатно ахуел. это значит, что майс совсем не против? он так отчаянно водит руками, словно утопающий. может он просто отказать не может? в любом случае он на поцелуй ответил, причем довольно напористо, а это точно что-то да значит. они оба чувствуют друг другу неземную тягу, как минимум просто как два человека. блять, да даже ебучий магнит позавидует этому. — стоп, — майс не заметил как полностью дал волю чувствам. а нельзя ведь. достаточно уже глупых поступков на эмоциях. поэтому он взял ситуацию в свои руки. нельзя сделать что-то, что окончательно разрушит их шаткое бытие. нельзя позволить каю не просто поселится в сердце, а завладеть им. он убрал свои руки и отошёл на шаг. будто действие магии резко спало, и он осознал, что наделал. дима вытер большим пальцем губы от слюны. его сердце укатилось куда то очень далеко. разочарование наполнило его душу. дурак. никаких «мы» теперь уже точно никогда не будет. это была минутная слабость, он вообще представлял свою бывшую сейчас. дима, он не любит тебя, так как ты. смирись. майс от такого опешил. потому что кай в таком виде такой. алкогольный блеск, растрепанные волосы, его жалобное выражение лица. — а… — кай что-то хотел сказать. глупость какую нибудь неважную, чтобы сгладить ужасный осадок от ситуации. дима такой красивый. умереть за него можно. нет. убить его, потом убить себя за содеянное. бог их не простит. майс накинулся на диму, схватил за лицо, и стал целова-а-ть. грызть. это звуки грязного и животного сплетения двух языков. очень хочется, но в то же время это так больно. они так далеко зашли. дорога назад забыта. кай от такого стал задыхаться, он не разрывал поцелуй, но стал активно извиваться и махать руками. очень неудобно, он снова прижат к этому ебучему гарнитуру. — не отпущу, никогда нахуй, — майс говорит прямо так, что их губы соприкасались на каждом слове. кажется трезвых в этом помещении не осталось. — выеби меня, — резко и прямо. кай сжал плечи майса и с силой потянул так, чтобы говорить прямо в ухо. бархатный шепот, от которого сносит крышу. сердце забилось как от самой первой дозы. кай вообще еблан такой. за секунду разочаровался и в тот же миг влюбился с новой силой. майс очень серьёзно влияет на его эмоции и чувства. буквально от его слов зависит кажется вся жизнь. откровенно говоря кай даже не возбужден. он просто пытается удержать майса вот так. секс вроде довольно естественное продолжение для поцелуя, тем более для такого. что-бы не думать, не говорить, просто делать. если майс откажется — значит не чувствует того же, что кай. правильная же логика? нет. всё-таки дима не такая сучка, какую из себя строит. его сильные руки напомнили о том, что мужчин здесь двое. майс снова задумался, но останавливаться он не посмеет. дима вообще ни капли не переживал, когда рассказывал о том, что спал с парнями. не раз, не два, это не эксперименты, а серьёзные чувства, насколько серьёзными они могут быть для связи на одну ночь. он не испытывал за это стыд, только тоску наверное немного, он по понятным причинам не может об этом спеть. никаких «he» только «she.» и это действительно единственное, что его гложило в собственной ориентации. вот у майса не так. с подросткового возраста он ненавидел себя за это. ему тогда одноклассник нравился безумно. но вместо наивной первой любви, он испытывал только боль. а потом как-то туда сюда и забыл. потом моделинг, а там ясно какие персоны вокруг, майс просто не мог устоять перед собой. а потом кай. вся ненависть прошла полностью, ведь дима приносил в жизнь только добро. как можно ненавидеть себя рядом с таким человеком? особенно когда он прямо говорит, что в любви к своему полу, нет ничего такого. в конце концов ещё девочки есть, они тоже классные. майс кивал, мол понял тебя, спасибо, что поделился. а в душе начался ураган, который разносил всё на своём пути. он хотел признаться, что тоже, дима, прикинь, ну это судьба точно. не смог. а теперь потребности в выходе из шкафа нет. камень с плеч. ни смотря ни на что, майсу всё ещё не просто произносить в слух о том, что он не гетеро. собственно об этом не знает никто, кроме тех парней с кем он спал. страшно это всё конечно. от того, что дима — парень, но по большей части от того, что он его самое сладкое и запретное желание, он его бессонные ночи, несказанные слова и стёртые сообщения. страшно сделать что-то не так. хотя что-то не так они уже сделали. что-то, что не исправить. — что? — майс не ожидал конечно такое услышать. да и вообще к такому готовятся. блять. он представил как дима прогибает поясницу, как изгибы его тела полностью в его власти. это просто пиздец. за гранью вообще всего. может он и думал об этом когда-то, но чтоб наяву такое случилось. нереально. — я прошу, — дима выглядит так нежно и одновременно как хуй знает кто. голова не соображает. майс теперь не может думать совершенно ни о чем, кроме того как выбивает из димы гортанные стоны грубыми толчками. или стоит быть нежным? каким угодно, лишь бы прикоснуться. нет, нельзя. нет, можно, ты же так этого хочешь. — прямо сейчас? — м-м-м, не блять, встретимся через недельку, поставь себе напоминалку в календаре. — у меня в спальне в тумбочке хуйня всякая, — кай бегло указал глазами в сторону. это приказ. майс не секунды не думая побежал прочь, искать ту самую хуйню. а дима этот мув провернул специально, нужно дать себе немного времени наедине. дыхание хотя бы восстановить немного. вернуться в реальность и осознать всё. в конце концов подумать, надо ли оно. дима переместился на диван. дрожащими руками выключил музыку. но шум в голове не утих. думать нормально не получается, каша просто. он вроде пьяный, вроде здравый смысл покинул его уже давненько, а вроде и всё равно хуйня какая-то фантомная не даёт покоя. стоит отдать себя в чужие руки ради подтверждения, что его не оставят? после такого ведь точно не оставят? но майс ведь даже не помнит имён половины девочек с которыми спал, сам рассказывал. но кай ведь не просто какая-то случайная фигура в спальне, которая на утро испарится. он для майса как минимум лучший друг и самый близкий человек. а так с близкими не поступают. нет, всё-таки плохо с близкими поступают. последнее время их взаимоотношения буквально олицетворяют слово «плохо». кай уже совсем не понимает как ему поступать. от аффекта майс даже не включил свет, стал на ощупь рыскать по комнате. на удивление нашёл всё что нужно довольно быстро, хотя в комнате не самый идеальный порядок, что странно, кай ведь такой аккуратный. видно, что морально он разъебался. кажется этим они немного сломали момент, потому что майсу стало пиздец неловко. возбуждение и резкая тревога устроили войну в его теле. нужно идти обратно, но не получается. — ало блять, — прокричал кай с мольбой. так, ладно. майс вышел из спальни. в руках у него всякая хуйня. ну понятно. кай как-то изящно расположился на диване. его тело находится в горизонтальном положении, голова смотрит в потолок, руки на груди. что-то в этом есть. такое волшебное и завораживающее. поза трупа в гробу. в такие моменты не приходится думать «а что делать дальше?» тело всё делает само. мозг будто уходит на покой. а сейчас всё не так. правда страшно. секс в жизни сергея происходит часто. секс с каем наверное первый и последний. блять, нет, сейчас о последствиях думать явно не стоит. но не выходит. это коктейль из сомнения и желания. на вкус отвратно. — поцелуй меня, — дима приподнял голову и посмотрел на майса. ему важно видеть чужое лицо, чтобы понимать реакции. но опять-таки, в этот момент он уже нихуя не понимает. тот медленно подошел к дивану. сел на колени, рядом с головой кая, положил презервативы и смазку куда то, куда рука дотянулась. — ты боишься? — дима пристально посмотрел в глаза майса своими зелёными. удивительный человек. мешает в себе ангельскую натуру и ауру дьявола. забавно, что у майса наоборот. дима вот боится. сейчас всё произойдет. сказка кончится. на этом всё. — ты пьяный, — майс решил ответить то, что первое в голову пришло. он всё ещё не может отпустить заботы и просто расслабиться. — ебало завали, — и кай заткнул его поцелуем. довольно неудобная поза, но who cares? кай на пределе, ему нужно срочно скинуть шмотки, скрепиться и привязать к себе. он стал расстегивать ремень своих джинс в слепую. вроде получалось, а вроде так долго и муторно. майс заметил это. разорвал поцелуй и положил свою руку на руки кая. он покорно убрал их. ну и замечательно, не всё же самому делать. дима вообще по жизни всегда что-то контролирует, хочет он того или нет. просто так вот сложилось, что все вокруг видят в нём сильную фигуру, на которую можно положиться. даже майс какого-то хуя иногда закладывал на него 90% работы. дима, ты же шаришь, дима, ты лучше с этим справишься, дима, помоги. дима не может сказать нет майсу. поэтому был негласным лидером. майсу хотелось очень много, при этом делать для этого минимум. в то же время в их взаимоотношениях всегда происходил баланс, дима тянул, майс как бы подталкивал и защищал. причем защищал в прямом смысле. пару раз бил ебальники каким-то долбаебам, просто потому что каю они как-то не понравились. это ненормально, но так ахуенно. а дима как принцесса наблюдал со стороны, и думал, за что ему это всё. очень часто майс направлял. дим, это хуйня какая-то, удали. может это просто контроль. может он пытался спрятать талант кая, убеждая в том, что демка хуйня. разве так можно? разве это здорово? понятно, что майс не поменяется, максимум наденет маску. люди меняются, кай в это искренне верит, но в то, что майс сможет предать свою хуйню — нет. у него быть мразью в крови. как славно, что сейчас он сможет побыть не тем, кто везёт на себе всё, а просто сучкой которую ебут. кажется только в момент близости он чувствует себя по настоящему свободным. это хуёво. майс быстро справился с ремнем и ширинкой. его руки почти на чужом члене. крышесносно. — блять, — дима простонал, когда майс стянул с него джинсы, умудряясь при этом задеть все самые чувствительные места. возбуждение всё-таки настигло его, оно не сладкое и дрожащее, а как само собой разумеющееся. естественная реакция тела на касания. дима резко перехватил руки майса и поменял своё положение, а то слишком уж уязвимым он себя почувствовал. но ведь так быть и должно, в полной мере раскрепоститься всё же не выходит. он сел и взял в руки смазку. какая-то необычная, типа с имитацией настоящей спермы. интересно. дима от алкоголя слишком дерганый, это он пытается унять бешеную энергию которая проснулась в нём после распития вина. — поможешь? — кай посмотрел на майса с ухмылкой. пытается задать нужный тон моменту. майс затупил. направил взгляд куда-то в пол. перед глазами проносятся разные эпизоды. мгновения полного взаимного неуважения, и открытой ненависти друг к другу. разрушенное доверие. кулаки в лицо. он зачем то это всё вспомнил, погрузился прям так. — эм… — из-за своих раздумий слабо понял, что от него хотят. — ты же шаришь, как это работает? — кай вообщем то не особо уверен был ли у майса хоть какой-то подобный опыт, если что всегда можно научиться. за окном вдруг начался ливень, как предзнаменование чего-то не самого благого. довольно кинематографично. тут происходит какое-то жертвоприношение. типа того. капли стали стремительно стучать по окнам, звук вроде успокаивающий, но не сейчас. не для этого часа. кай повернул голову, посмотрел секунд несколько и выдохнул. разочарованно и грустно в какой-то мере. в знаки он верит. всё внутри него кричит, что не стоит. что это не то, чем кажется. дождь будто на все сомнения ответил. поставил точку. весь настрой, а теперь кажется, что его не было вообще, просто ушёл. всё с самого начала шло не так, но пора включить мозг. ничего не выйдет. никогда. секс это не то, в чем они сейчас нуждаются, даже небо так говорит. кай посмотрел на тюбик смазки. он с долей злости кинул его в сторону. это пиздец, куда привело их совершенно случайное знакомство. подумать страшно, что эта случайность перевернула буквально весь внутренний мир обоих так, что прежними они уже не будут никогда. — иди сюда, — кай протянул руки в сторону майса, требуя объятий. тела напряжены и разгорячены, но душа не в этом. не только кай предаёт сомнениям данное действие. за мгновение майс снова стал тревожится. как бы не пытался отпустить, попытки тщетны. вся грязь растворилась как не бывало. стоило только крепко-крепко обняться. — всё нормально? — майс даже как-то с долей облегчения. — нет, — он отпрянул и обвил свои колени руками. почему так ебано, словно его уже выебали и тут же бросили. — в чём дело? — не с укором, с нежностью. всякое бывает, да. всегда важно слышать чужое «нет». сейчас тем более. если другие когда то вдруг останавливались, майс реагировал на похуй, значит не судьба. а с каем искренне хочется узнать причину возникшего дискомфорта. с учетом недавних событий всё вообще ощущается слишком остро. им не стоило ломать то, что и так не совсем подлежит восстановлению. — забей, — кай быстро встал и взял джинсы. по его щеке полилась одна слеза, справа. — нет, — майс не решился прикасаться. но удержать очень хочется. дима очень сильно и глубоко чувствует других, в секунду понимает, если человек напротив зол или расстроен или ещё что-то. к самому себе это не относится. без должного самокопания он как первоклассник на первое сентября. потерянный и хз ваще чё бля делать. и вот сейчас, когда негативные эмоции внезапно взяли верх, он не видит ничего лучше, чем просто сбежать. уйти с глаз долой, чтобы майс не видел в нём эту сторону запутанного клубочка. а майс чувствует, как в нём закипает раздражение. всё-таки он довольно вспыльчив, но диму терпеть готов. до поры до времени. чё к чему вообще? позвонил, поныл, полез целоваться, попросил выебать, а теперь отталкивает. майса это бесит. не то, что кай делает, а в целом. хотя кай тоже. у них никогда ничего нормального не будет. как не пытайся, больно будет всегда и от всего. — забудь вообще об этом, ок? — дима натянул джинсы, надел ремень. слёз стало больше. дружить они не могут. любовь их уничтожит. сделать вид, что незнакомцы — просто на вид. внутри — конец адекватного существования. — дима блять, — майс дернул кая за руку, тот словно тряпичная кукла упал рядом. дима вытер свои жалкие слёзы, они не стоят ничего, они не выражают ничего. он плачет, просто потому что запутался настолько, что единственное, что ему осталось это реветь как тварь, бить подушку и может ещё бывшим писать. — прошу тебя, — промолвил он. всё это превратилось в какую то истерику. сил больше нет никаких. он встал с дивана, майс не стал удерживать его, просить остаться, хотя так хочется. дима пошёл в спальню, под нос тихо почти моля о прощении. за что он виноват сам не особо понимает, но вину почувствовал. сережа остался. не спал всю ночь. в потолок смотрел. иногда слыша всхлипы из соседней комнаты.