Правила аппарации к Драко Малфою

      — Гарри! — Гермиона влетает в его спину, стоит ему резко затормозить у входа в Большой зал.       Никаких столов, на полу тут и там валяются красные ебаные обручи. Нет, обручи, серьезно? Брови тут же съезжаются у переносицы. Визгливый голос по телеку и красный обруч на талии Петуньи всплывают жутким пятном в голове, заставив поморщиться. «А теперь со мной вместе! И раз, и два, и три!» Петунья активно вращает тазом, пока обруч не валится ей под ноги, не удержавшись за ее еще не сформировавшиеся жировые складки. Ничего, в этой семье есть целая тенденция, еще наверстает, — в этой семье только Гарри сидит на специальной диете.       Обруч противно стукается об пол, Гарри опасливо выглядывает из-за угла, гневный взгляд Петуньи уже сверкает в его сторону, губы сжимаются в одну полоску. Снова диета.       Кажется, похудеть удастся не ей, а Гарри.       — Что там такое? — бормочет Рон куда-то ей в волосы, фыркая, чтобы выплюнуть особо назойливый изо рта. — Чё он встал-то? Там уже целая протка образовалась, — ворчит он, пытаясь дотянуться до Гарри, чтобы толкнуть его в плечо. Методы Гермионы слишком мягкие, а Гарри иногда не хватает хорошего такого пинка. Рон готов подставить ему свое крепкое мужское плечо. И ногу.       — Пробка, — машинально поправляет Гермиона. — Именно это я и пытаюсь выяснить.       Снова чулан. Запертая дверь. Гарри ненавидит запертые двери. По стене ползет маленький паучок, матрас пахнет затхлостью, Гарри прижимает колени к груди.       — Гарри, — легко тормошит она за плечо, укладывая на него подбородок, чтобы заглянуть ему в лицо. Взгляд направлен в никуда. На обручи, но мимо. Гарри ненавидит обручи.       — Да Мерлин, — Рон мягко отстраняет Гермиону в сторону. — Эй, чувак, чего застыли, поехали уже, шевели конечностями, — рука больно шлепается о плечо, Рон тесно прижимает его к себе, оставляя руку где-то на шее, заставляя машинально перебирать ногами, и тянет за собой, получая в награду недовольный взгляд Гермионы. Лишь пожимает в ответ плечами, одними губами шепча: «нет, ну а что?».       Поток врывается в зал так, словно прорвало плотину.              У министерского инструктора, присланного обучать их аппарации, застывшего у преподавательского стола в самом конце зала, такое же отрешенное выражение и совершенно лишенное красок лицо: бледное с белесыми, словно выцветшими, ресницами и бровями.       Это выводит Гарри из ступора.       Он вспоминает о малфоевской бледности.       Малфой.       Кажется, в этом году он стал еще бледнее, еще мраморнее, совсем перестал казаться настоящим. Гарри по привычке ищет его глазами, не находя, снова переводит взгляд на обручи. Зачем они им? При аппарации надо как-то по-особенному двигать тазом? Ему придется взять пару уроков у Петуньи?       Рон смотрит на него, закатывая глаза.       — А Малфой со своими дружками уже тут как тут, — тянет он язвительно, замечая, как Гарри тут же словно пробуждается, начиная оглядываться по сторонам в усиленном режиме. Гермиона снова им недовольна: Гарри проел им всю плешь с Малфоем, неужели нужно, — Рон читает это по ее нахмурившимся бровям и поджатым губам, — у-су-гу-блять.       Нет, необязательно, но что еще с ним делать, когда любая магловская хрень вводит Гарри в лютейший ступор, а Малфой, словно противовес, выводит обратно, возвращая к реальности? Ну да, в этой реальности Малфой Пожиратель Смерти и точно что-то замышляет, — «клянусь вам, я подслушал разговор, и он сломал мне за это нос», — и Гарри удивительно странным образом помешан на нем — супер, да, это все прискорбно, даже очень. Но Малфой возвращает его в эту реальность. И держит. Держит крепко. За яйца, — добавляет мысленно Рон.       — Все собрались? — тихо спрашивает мужчина. Помимо красок с лица, аппарация, похоже, выжала и громкость его голоса.       Гарри не слышит ни слова, уже найдя взглядом белую макушку. Привалившись к стене, тот отстраненно слушает лепет Паркинсон, оглядывая присутствующих, но все равно наполовину витает в облаках. Гарри хочет знать, о чем он думает, читать его мысли — каждую. Гарри хочет подойти ближе и понять, действительно ли Драко так сильно потерял в весе, что у него впали щеки и заострились черты лица, или он всегда так выглядел?       Ебаные обручи. Зачем они здесь?       Гарри пытается сосредоточиться на словах преподавателя, но те оседают на поверхности сознания, тут же сдутые легким ветерком.       — Как вы уже поняли, курсы сугубо добровольные, каждый из вас отдал немало денег, чтобы научиться аппарировать. Каждый из вас наверняка видел, как это делают взрослые, и с нетерпением ждал, когда сможет так же. Что ж, ваше время пришло. Но получить право на аппарацию можно лишь после того, как сдадите экзамен, и посещение этих курсов вовсе не гарантирует, что вы успешно с этим справитесь. Однако, — он делает долгую паузу, выдавливая из себя подобие улыбки и складывая руки в замок перед собой, — я сделаю все для того, чтобы у вас все получилось, — по щелчку пальцев куча брошюр зависает в воздухе, Гарри машинально протягивает ладонь, касаясь глянцевой глади. «Аппарация — часто совершаемые ошибки и как их избежать», — гласит название. На полный учебник не хватило ни информации, ни бумаги. Брошюра довольно краткая и вряд ли действительно способна научить их аппарировать.       Ехидный смешок Драко, громко разнесшийся в тишине, снова привлекает внимание Гарри.       Он может расслабиться, пока Драко здесь — очевидно, все под контролем, и он абсолютно ничего не планирует прямо сейчас. Может, позже. Но сейчас его разум свободен от пожирательских дел, и Гарри может вздохнуть спокойно.       Взгляд мечется между инструктором и Драко. Спина Малфоя резко превращается в прямую спицу, пока он настороженно охватывает взглядом зал, встречаясь с Поттером глазами. Губы кривятся в презрительной усмешке, но глаз не отводит. Гарри кажется, что время останавливается, эфемерно разлетаясь на кусочки вокруг них, больше не отсчитывая секунды.       — Он представился? — вместо этого зачем-то спрашивает Гарри, наконец отводя взгляд, все еще держа его в поле зрения, улавливая каждое лишнее движение на периферии. Гермиона рядом с ним складывает руки на груди.       — Уилки Двукрест, — она хочет добавить что-то еще, но растерянно замолкает, снова поджимая губы. Рон хмыкает в ответ на какую-то фразу инструктора, толкая Гарри локтем в бок. Гарри снова пытается включиться в его речь, концентрируясь. Он рассеян и не может фокусироваться на чем-то слишком долго. Он рассеян, и Малфой снова отпечатывается на сетчатке глаза.       Рон опять больно ударяет его локтем в бок.       — Ты отдал двенадцать галлеонов, — напоминает он, кивая с серьезным видом, словно это должно исправить ситуацию по щелчку пальцев. Гарри изгибает брови и сдерживает растягивающую губы улыбку. Ну да, это меняет дело. Двенадцать галлеонов.       — Итак, самое главное при аппарации, как мы и выделили для вас в брошюре, правило трех «Н»: нацеленность, настойчивость и неспешность. Нужно четко представить место прибытия во всех деталях, сконцентрироваться на желании попасть туда, и без суеты, спокойно провернуться на месте, мысленно нащупывая путь в ничто и переносясь в запланированную точку. Это занимает считанные секунды, ощущается не особо приятно, и, мне стоит предупредить вас, порой грозит новичкам расщеплением, когда та или иная часть тела остаётся на точке старта, что происходит при недостаточной концентрации внимания. Поэтому, — он снова щелкает пальцами, и через каждые два метра появляется по висящему в воздухе раствору бадьяна, — не стесняйтесь пользоваться бадьяном, если что-то пойдет не так, и помогать другим, если того требует ситуация.       Гарри думает о расщеплении, гордый, что смог зацепиться за что-то в его речи, мысли плавно скользят вокруг его слов, постепенно обжевывая. Интересно, как Малфой справится, если вдруг расщепится, и кого его отец привлечет к ответственности на этот раз — мистера Двукреста? Малфой закатит целую драму, а весь Большой зал соберется вокруг него. Гарри непременно обратит внимание на зашкаливающие эмоции и скользящие по толпе глаза, считывающие реакцию, подмечающие, в какую сторону стоит двигаться, чтобы заслужить еще больше внимания.       Малфой любит внимание. Гарри никогда не обделял его им.        Глаза снова прикованы к ослабленному зеленому галстуку на шее, Малфой скользит по нему пальцами, словно знает, что Гарри смотрит, словно уже просчитал, что нужно, чтобы заслужить его внимание, чтобы заставить смотреть как можно дольше. Фамильный перстень сверкает на указательном пальце, и Гарри изучает маленькую змейку, закручивающуюся и извивающуюся, формирующую букву М. Красивую, прописную. Такую, какой ее вывел бы на пергаменте Малфой.       Гарри видел его почерк. Аккуратный, донельзя продуманный, с завитками и отсутствием клякс, даже когда тот спешит. Даже когда смахивает ребром ладони челку со лба, пробегаясь взглядом по классу.       Гарри ненавидит обручи. Гарри ненавидит то, сколько думает о Малфое за день.       Гарри ненавидит Малфоя.       Это неправда.       Это не ненависть. Гарри просто… что? Хочет выяснить, что он задумал. Оградить? Не дать совершить ошибку? Протянуть руку помощи? Показать другой путь? Что, ради Мерлина, просто?       С Малфоем никогда не было просто: ни когда он сломал ему нос, ни когда накинул сверху мантию-невидимку.       — Езжай домой, Поттер, — Гарри почти слышал, прочитал по слегка расширившимся, словно от удивления, глазам продолжение. «Там безопаснее». Гарри много выдумывает.       Гарри ненавидит обручи. Кстати, зачем они им вообще? Нужно будет научиться концентрироваться, крутя обруч?       — Зачем обручи, Гермиона? — спрашивает он, когда она подходит к одному из них, вставая в трех шагах от него.       Гарри ненавидит обручи и много выдумывает. Потому что Драко Малфой никогда не озаботился бы его безопасностью. Малфой впечатал ботинок ему в лицо и весь год шкерится по углам, лишний раз стараясь даже не показываться Поттеру на глаза, что совершенно не в его стиле. Ведь Малфой любит внимание. И Гарри сомневается, что дело в том, что он больше не такой драматичный ублюдок, каким был всегда. Некоторые вещи не меняются.       — Гарри, — цокает языком она, настраиваясь одарить его пассивно-агрессивными нотациями, слава Мерлину, пропуская часть об отсутствии у Гарри концентрации и его одержимости Драко, сразу переходя к главному. — Мы будем тренироваться на них. Обруч нужен, чтобы максимально конкретизировать точку перемещения. Ты должен аппарировать в него, — обручи не так уж плохи. Наверное? Гарри все равно ненавидит их. Гарри продолжает возвращаться мыслями к Драко Малфою. — Директор снял запрет на аппарацию в Большом зале на час, — Гарри кивает.       Час, чтобы научиться аппарировать. Этого достаточно? За час-то он сможет собрать свои мысли в кучу, верно? Он намеренно старается игнорировать белую макушку, отлипнувшую от стены.       Вчера он просто исчез с карты, и это… подозрительно. Гарри морщится как от головной боли, жалея, что не может игнорировать свои мысли с той же легкостью.       Гермиона, словно замечая жалкие трепыхания его мозга, сжаливается, сжимая в утешении плечо.       — Потом будет еще несколько дополнительных занятий в Хогсмиде под присмотром авроров, но… Знаю, это непросто, но тебе стоит… вспомнить, что Снейп говорил тебе, когда пытался научить Окклюменции. Нужно очистить разум. Нужно…       — Я знаю, — довольно резко обрывает ее Гарри. Прочищает горло, тушуясь. — В смысле, да, знаю, я попытаюсь, не переживай, просто сегодня… день такой, — вымученно улыбается он.       Рон рядом хмыкает, занимая место перед своим обручем.       — Интересно, а если кто-то попытается аппарировать в мой обруч, пока я тоже буду аппарировать туда, мы превратимся в одно целое? Так романтично, — тянет Рон с сомнением, бросая краткий взгляд в сторону Гермионы, та отбрасывает кудрявую прядь со щеки, поворачиваясь к нему.       — Все ведь будут концентрироваться на определенном кругу, Рональд, — выплевывает она. — На своем собственном. Как ты себе это представляешь — попасть в один круг? — фыркает она, улыбка Рона становится еще шире, а потом меркнет, когда он переводит взгляд на Гарри.       — Малфой сейчас ну точно ничего не замышляет, знаешь? Разве что кроме того, как попасть в свой долбанный обруч. У него стремления стать лучше всех еще больше, чем у Гермионы, так что, знаешь… Можешь перестать быть таким… — Рон пожимает плечами, не договаривая.       — Каким? — напряженно цедит Гарри.       — Одержимым? — полувопросительно добавляет Рон. — Зато можешь попробовать думать как он, — шепчет он заговорщицки, морщась, — об обруче, знаешь.       Гарри. Ненавидит. Обручи.       Он кривит губы в раздраженной гримасе и занимает место перед своим. Красный. Совсем как у Петуньи на талии, ее лосины в горошек обтягивают дряблую кожу на бедрах, трясующуюся, как желе. Женщина в ярко-розовой повязке что-то бодро командует с экрана телевизора, Гарри вспоминает, что ее волосы были такими же светлыми, как у Малфоя.       Практически.       На самом же деле Гарри никогда не видел ни у кого такого блонда. Платиновый, блестящий, размазывающийся белым пятном, если Гарри без очков. Он мог бы отличить Малфоя от остальных даже вслепую.       Ладно, хорошо.       Нужно очистить сознание.       Гарри старается ни о чем не думать, только смотрит на этот самый обруч, пытаясь отвлечься от визгливых криков Петуньи и следующего за этим голодного пайка. Живот противно урчит, когда Гарри делает шаг вперед, не спуская взгляда с красного обруча. Это просто большое пластмассовое кольцо. Кольцо. Почти как перстень. Без каллиграфически выведенной буквы М и красное, но это просто кольцо, Гарри набирает побольше воздуха в легкие. Он может представить обруч в деталях, почувствовать его текстуру, но этот образ неизменно дополняется криком и темнотой чулана. Гарри не хочет в чулан.       Страшно.       Просто кольцо. Он прикрывает глаза, представляя себе огромное красное кольцо, каменный пол под ним, как светлая платиновая макушка смещается в поле его зрения ему чуть за спину. Выдох.       Где-то позади слышится копошение, кто-то шипит и мычит сквозь зубы, подползая к настойке бадьяна.       Огромное красное кольцо, каменный пол под ним, светлая макушка все еще где-то здесь, где-то рядом. Гарри хочет туда попасть, тянется в это место, отчаянно, каждым миллиметром тела желая быть где-то поблизости. Красное кольцо, пол под ним, светлая макушка где-то рядом. Гарри аккуратно, не спеша проворачивается на пятках, протягивая руку к возникшему ощущению эфемерности происходящего, пытаясь окунуться в него. Кольцо, пол, макушка.       Гарри кажется, что его сдавливает со всех сторон сразу. Пытается сделать вдох, и не получается — грудь словно стиснута железными обручами. Ебаные обручи. Гарри ненавидит их. Кольцо, пол, светлая макушка. Глаза словно вдаливает куда-то внутрь черепа, словно еще одно нажатие — и все внутри него взорвется. Барабанные перепонки внутри бьют тревогу, а потом все пропадает. И тиски, и обручи. И Гарри жадно вдыхает ртом воздух, открывая слезящиеся глаза и оступаясь, кто-то подхватывает его под мышками, вытягивая наверх и тут же отпуская. Гарри все еще чувствует тепло-прохладу пальцев на своем локте, почти неосязаемо, словно страховка.       Он моргает.       Раз, второй.       Светлая макушка.       Машинально делает шаг назад, наступая на обруч. У Драко кровоточит ухо, там совсем мелкая царапина, но Гарри завороженно следит за сбегающей струйкой и тянется за бадьяном.       — Поттер! — губы шевелятся, но Гарри уверен, что его барабанные перепонки больше недееспособны. С другого конца зала Рон указывает на них пальцем, поворачивая голову Гермионы за макушку в нужную сторону. Оба закатывают глаза. Рон с нагловатой усмешкой, Гермиона с заметным раздражением и недоумением одновременно. — Поттер, — Малфой встряхивает его за плечо, когда Гарри, все еще оглушенный, без единой мысли в голове, протягивает руку к его уху, смазывая капельку крови и тут же поднося взамен руки бутылек.       — У тебя кровь, — как-то глупо моргает он.       — Блять, да ты ебнулся, — смотрит на него Драко, выпуская из своей хватки. Гарри пошатывается, роняя каплю бадьяна мимо, куда-то на рубашку Драко. Тот шипит и отбрасывает от себя его руку.       Гарри все еще чудится, что он придерживает его, чтобы не упал. Гарри любит выдумывать.       — Поттер, какого хера ты аппарировал в мой обруч? — только сейчас Гарри опускает взгляд на их ноги, соприкасающиеся носками. Замечает красный ободок вокруг. То, как близко они стоят. Моргает. Раз, другой. И снова.       — О Господи, простипожалуйста, — и ошарашенно поднимает взгляд. Он только что… что? Извинился? Драко выглядит так, словно его обухом по голове ударили. Сзади. Неожиданно так.       И Гарри не знает ничего лучше, кроме как сделать шаг назад, едва не запнувшись об обруч. Пальцы Драко на секунду вздрагивают, словно он готовится его поймать, а потом замирают, напряженные до тремора, и с тем же усилием опускаются вниз. А Гарри уже сталкивается с кем-то еще, загнанно дышит и бежит обратно.       К своему обручу.       Господи, да он помешался. Он правда одержимый. У него мания.       Он просто не может думать ни о чем другом. Он аппарировал. Он успешно аппарировал к Драко Малфою. Он представил его рядом детально, даже не задумываясь об этом намеренно. И теперь Гарри знает, как он пахнет. Что-то древесное, словно Запретный лес, и в то же время на самую малость пряное. Гарри видел, как содрогнулся его кадык, когда он потянулся к его уху, знает, что его пальцы нисколечки не шероховатые, нежные, почти шелковые. Гарри аппарировал к нему. Из всех обручей, к Драко Малфою в обруч.       Дальше что? Он аппарирует прямо к нему в постель?       Эта мысль неожиданно цепляет, и Гарри бледный, как мертвец, оборачивается обратно к Драко. Тот все еще смотрит на него, потрясенный, слегка меняясь в лице, когда видит, как сошли с лица Гарри все краски.       Малфой — Пожиратель Смерти. Малфой что-то планирует, и вполне возможно, что его задание от Лорда может оказаться фатальным.       Гарри делает еще один шаг назад.       Малфой что-то задумал?       Его пальцы такие мягкие. Прикосновение хрупко-нежное.       Кто-то тянет его за мантию со спины, и Гарри потерянно отводит взгляд, разворачиваясь.       — Мерлин, Гарри, у тебя получилось! — шлепает Рон его грубой ладонью по спине, ничего общего с нежными руками Малфоя. — Только в следующий раз лучше в свой обруч, ладно?       При чем здесь вообще обручи?       Господи. Мерлин ебучий.       У Гарри осталось, — он колдует Темпус, сглатывая, — полчаса. Он судорожно переводит взгляд на Драко: его плечи и спина настороженно напряжены, когда он наконец делает шаг прочь из круга, дотрагиваясь до рассеченного уха. Гермиона уже добилась успеха, профессор, кажется, даже обрел часть красок, пока крутился вокруг нее, расхваливая на все лады. Обруч Гарри так и лежит нетронутым.       Гарри тоже смог. Ни одного расщепления.       Гарри кажется, что Малфой осматривал его на наличие повреждений. Гарри любит выдумывать.       — Попробуй еще раз, времени мало осталось, — Гарри замечает кровь на рукаве Рона, когда тот передергивает плечами, беззаботно отмахиваясь, мол, бывает, слегка развезло в полете. Подумаешь, палец валяется где-то там, кстати, наступил на него, пока выходил из обруча. Зато попал, ну не молодец ли? Рон хлопает его по плечу, шепча: «одержимый» и довольно, словно объевшийся сметаны кот, улыбаясь. — Не промахнись в этот раз.       Профессор, крутящийся возле Гермионы с улыбкой от уха до уха, останавливается на этот раз перед их обручами, проверяя успехи — Гарри весь сжимается под этим взглядом, но хотя бы больше не теряется в воспоминаниях о Петунии. Было бы славно не переместиться в чулан.       И еще лучше попасть в свой обруч, а не в обруч Драко Малфоя.       Очистить сознание.       Гарри гипнотизирует взглядом свой обруч, больше не думая ни о кольцах, ни о Петунии, ни о несчастном Малфое. Малфой и правда выглядел немного несчастным. Там. Вблизи. Опущенные уголки губ, мешки и синяки под глазами, задумчивость в серых глазах. Они, по правде говоря, не совсем и серые. Гарри видел темный ободок вокруг радужки, из-за чего серый кажется еще ярче, но на деле они отливают голубым. Самую малость. А кажутся серыми.       Вот, ободок был такой же серый, как пол.       Пол, камень, обруч.       Обруч красный. Гарри должен оказаться внутри.       Гарри зажмуривается, пытаясь выкурить все остальные мысли из головы.       Малфой. Может быть, он уже планирует что-то на вечер. Что-то темное. То, что он скрывает от всех. Гарри видит его насквозь, да, уж Гарри-то видит. И, может, остальные и не хотят его слышать, но он докажет, что Малфой — Пожиратель.       Тут мысль обрывается.       Разумеется, докажет. Это не так сложно. Гораздо сложнее в оставшиеся ебучие полчаса аппарировать в долбанный обруч. Гарри поднимает глаза на инструктора и… Черт, лучше бы он вообще этого не делал, тот словно поторапливает взглядом. Я-был-лучшего-мнения-о-вас взглядом. Я-очень-разочарован взглядом. И, — ну, куда же без него, — и-это-Гарри-Поттер взглядом.       Чистый разум. Каменный пол, такой, как сейчас под ногами, только, ну, может, чуть серее, как глаза Драко. Ракурс сместится немного, и парочка людей, включая Малфоя, останутся у него за спиной и перестанут пестреть на периферии. Ничего сложного. Кусочек пола ограничен красным обручем. Не может он в этот раз промазать, нужно просто… И Гарри торопится, тянется в какое-то определенное никуда, поворачивается на пятках слишком спешно. И невидимая рука уже тянет его в нужную сторону. Абсолютно, мать ее, ненужную сторону.       Все снова сдавливает, Гарри думает, что у него из глаз скоро пойдет кровь, виски сжимает какой-то трелью, грудь не может наполниться воздухом, лишь выбивает остатки. Гарри приземляется слишком грузно, запинается о собственные ноги и сшибает с ног. Уже знает кого. Серые глаза, светлые волосы. Твердая, черт возьми, грудь.       Поттер упирается в нее лбом загнанно и пытается отдышаться, Драко зарывается пальцами ему в волосы. И Гарри чувствует их как впервые, хоть это и не так — все их многочисленные драки, грубые фразы, катание по полу, пальцы в волосах, сжимающие грубо, тянущие слишком резко, управляющие головой, откидывающие ее в сторону, чтобы удар прилетел болезненнее, чтобы прямо под траекторию кулака подставить. Гарри вздрагивает, когда Драко легко тянет назад, заставляя поднять глаза и оторваться уже, черт возьми, от накачанных мышц, когда успел-то? Они в Слизерине ловцов тренируют как-то иначе или…? Или это то, что Драко замышляет? Раскачаться за шестой курс, сразить Гарри наповал? Господи, при чем здесь вообще Гарри? Гарри очень любит выдумывать.       — Ты вообще ни о чем другом думать не можешь, Поттер? Я был даже не в пределах обруча, — его тон растерянно-язвительный, грубовато-насмешливый. Почти мягкий. Гарри последний раз слышал его именно таким перед турниром Трех Волшебников, когда Драко озвучил их ставки с отцом.       Гарри заливается густым румянцем и спешит подняться на ноги, упираясь одной рукой Драко в живот, неловко ерзая. Малфой резко выдыхает и шипит на него. Обреченно. Испуганно.       — Черт, Поттер, — закатывает он глаза, прикрывая веки и стукаясь затылком об пол, — аккуратнее.       Только сейчас, когда Гарри встает на колени, наконец понимает, что все это время елозил бедром по чужому члену. Можно ли теперь считать его не таким уж чужим?       Драко вздрагивает, приподнимаясь на локтях. Щеки больше не такие бледные. Он медленно подтягивает ноги к себе, не отрывая от Гарри взгляда, и прикрывает пах мантией, оглядываясь по сторонам. Ожидаемо, все смотрят на них, и Гарри краснеет еще больше, понимая, что инструктор уже летит к ним.       Гарри весь сжимается и растерянно мажет по дуге взглядом, натыкаясь на Драко.       — Мистер Поттер, вы целы? — Драко слегка прищуривается и окидывает его взглядом в ответ, замечая спешно вздымающуюся и опадающую грудную клетку и лихорадочно бегающие глаза.       — Цел, — отвечает за него Драко. — Смягчил Золотому мальчику падение, не переживайте, — усмешка кривит губы.       — Мистер Поттер, вы плохо очистили сознание, такие перемещения могут привести к крайне плачевным результатам, мистер Малфой, у вас… — Малфой лишь пожимает плечами, кивая в сторону Поттера.       — Отлично. Один раз успешно без расщеплений добрался до обруча, так что, в целом, если самому Поттеру так нужен именно мой обруч, я готов с ним поделиться и уступить, — Гарри считывает издевку в его словах, но почему-то это все равно звучит как ебаный флирт. И, мать его, ебаные обручи. Потому что в следующий момент инструктор призывает обруч Гарри, пробегаясь по нему оценивающим взглядом, хмыкает, чуть хмурится.       — Возможно, ваш обруч, мистер Малфой, на несколько тонов ярче, и мистер Поттер просто представляет не совсем тот цвет при перемещении. Возьмите обруч мистера Поттера, пусть он попробует с вашим, — и впихивает в руки Гарри обруч. Ухмылка Драко превращается в искреннее веселье, он поднимается с пола, отряхивая руки, и скрещивает их на груди, внимательно следя за Гарри с предвкушающим ожиданием.        За этой сценой наблюдает уже практически вся школа, Гарри почти уверен, что и у двери можно застать нескольких зевак. Но Драко выглядит настолько довольным, что Гарри просто…       Гарри не видел его в хорошем настроении уже долгое время. Драко был мрачен. И зол. Раздражителен и угрюм. Замкнут. Отстранен. Задумчив. Потерян.       Но не сейчас.       Сейчас Драко практически смеется. И почему-то, Гарри даже не уверен, почему, ему так хочется вызвать его смех. Искренний смех. Что Гарри, даже не задумываясь ни на секунду, слегка улыбается ему и проворачивается на пятках, протягивая руку этой эфемерности. Он чувствует её мягкую улыбку, нежные руки на себе; грудь почти не сдавливает, вернее… теперь это больше похоже на объятия. Гарри уже знает, где окажется, так что глаза почти сразу концентрируются лишь на одном — светлые волосы, подрагивающая от сдерживаемого смеха грудь, расползающиеся в неконтролируемой улыбке губы.       Теперь он в нескольких сантиметрах от Драко, люди вдалеке шепчутся, уверенные, что это какое-то проклятье. Гарри знает, что дело не в этом.       Гарри очень любит выдумывать. Гарри выдумал ненависть к Драко, потому что так было проще.       Драко тоже знает: дело не в этом.       Его губы оказываются в паре сантиметрах от его уха, когда он шепчет:       — Мастер аппарации, Поттер. Даже не верится, что тебе настолько хочется оказаться ко мне поближе. Что дальше, аппарируешь прямо ко мне на член? — Гарри знает, что он дразнится. Знает. Но ничего не может с собой поделать, когда поднимает на Драко глаза с легко читающимся в них укором. Укором за то, что Драко абсолютно несерьезен на этот счет. За то, что Гарри, вообще-то, не против. Гарри очень любит выдумывать. Так что ему кажется, что выражение лица Драко слегка меняется.       Сперва на удивленное, потом на неверящее, после же он замыкается, и Гарри не может понять, о чем он думает. Темпус инструктора гудит, оповещая о конце занятий, он раздает последние советы подошедшим, а Гарри… просто делает несколько шагов назад, опуская взгляд в пол, и практически переходит на бег, не разбирая дороги. Противоаппарационные чары еще не работают, и Гарри мог бы аппарировать в свою гостиную, правда мог бы: он знает ее наизусть — красные балдахины, которые Симус однажды чуть не сжег, покрывало, которое Гермиона так любит мять в пальцах, когда приходит поговорить с ним и Роном, деревянные балки, шатающиеся, когда Рон наваливается на них спиной. Но это плохая идея. Все пути приведут его к Драко.       И Гарри сдается, ныряет в какую-то нишу, плюхаясь прямо на задницу, чувствуя слои пыли даже сквозь ткань мантии, задыхаясь от взлетевших в воздух комков шерсти — он что, в любимом углу миссис Норрис? Гарри лишь надеется, что она хотя бы не использует тот в качестве туалета.       Здесь темно, и Гарри может попробовать еще раз.       Гарри отлично представляет Драко. Он может представить его где угодно — в своей кровати, даже в гостиной гриффиндора, в туалете, в ванной старост. Его воображение не знает границ, но… Исключить из картинок Драко невозможно.       Он всегда в поле его зрения. Гарри вылавливает его макушку из толпы быстрее, чем входит в помещение.       Он всегда в поле его зрения.       Не потому что Гарри подозревает его, просто так было… всегда. Драко запечатлелся на сетчатке глаза, и Гарри не знает, как его оттуда выкурить. Гарри уверен, что никогда не научится аппарировать, — вернее, куда-то, где нет Драко.       Может, если бы он представил место, где Драко не может и быть, и попробовал переместиться туда, к воображаемому Драко, он смог бы… Смог бы оказаться там, где ему нужно?       Последняя попытка отдает нервным зудом по позвоночнику. Гарри думает о том, насколько вообще важно вращение при аппарации, потому что крутиться на заднице не очень хочется, а вставать дико лень. Гриффиндорская спальня с нагло ухмыляющимся Драко на его кровати прорисовывается перед глазами на удивление ярко и быстро. Гарри почти уверен, что по скорости обгонит даже Гермиону.       Его покрывало — пальцы Драко скользят по шву, аккуратно, медленно, изучающе. Балдахин — Драко скашивает на него серые глаза, словно любуясь. Деревянные столбики — Драко откидывается спиной на кровать, не прерывая зрительного контакта, и, словно пытаясь соблазнить, мягко упирается в него стопой, перекатывая ту до кончиков пальцев, демонстрируя аккуратный свод. У Гарри сводит зубы, он так сильно хочет попасть туда, к Драко. Он тянется в пустоту, тянется к этой заветной точке словно через завесу, и его снова перемалывает, выбрасывая в гриффиндорской спальне.       А на кровати — Драко.       — Блять, — хрипит Гарри, задыхаясь. — Я и тебя сюда перенес, что ли? — Драко лишь хмыкает, резво подскакивая с кровати. В комнате никого, кроме них двоих, и Гарри не уверен, хорошо ли это. Драко делает шаг на него, Гарри отступает, упираясь спиной в стенку.       — Ты серьезно не можешь думать ни о чем другом? — Драко словно наслаждается тем, что поселился у него в голове. Изучает его взглядом испытующе. Завораживающе, чуть склоняя голову. Убирает упавшую на лоб прядь волос — пальцы Гарри дергаются.       — Как ты здесь…?       — Оказался? Очевидно, пришел. Сам, ногами, — добавляет Драко, морщась. — Барьер давно вернули на место, знаешь, — язвит он, окидывая Гарри очередным нечитаемым взглядом с головы до ног.       — Но я…       — А ты настолько хотел переместиться ко мне, снова, что преодолел все барьеры и даже не почувствовал этого. Я польщен, нет, правда, — он делает еще один шаг вперед, замирая в нескольких сантиметрах. — Но вопрос в том, Поттер, чего именно ты от меня хочешь? Твой друг, Уизли, — выдавливает Драко с желчью, — намекнул, что последнее время ты весьма… зациклился на мне и моей «воображаемой» Метке. Они полагают, я мог бы помочь решить эту проблему.       Его ухмылка вдруг меркнет, когда он с напускной небрежностью расстегивает рукав рубашки. Гарри почти дрожит от его близости, от его запаха, от чернеющей под гладью белой рубашки Темной Метки. Гарри видит ее раньше, чем Драко наконец оголяет кожу, с горечью отводя на секунду взгляд, возвращая его с удвоенной ненавистью к Гарри.       — Ты не раз пытался убедить своих друзей, что я Пожиратель, и они не верили тебе, я прав? И ты зациклился. Так яро хотел доказать обратное, найти подтверждение, ткнуть их в это носом, убедиться самому, что всегда был прав на мой счет. Я Пожиратель Смерти, Поттер, ты был прав. Ты был, блять, прав. А теперь успокойся, — сквозь зубы, приближаясь к его лицу, цедит Драко, — и хватит меня преследовать.       Гарри цепляется за протянутую руку с Меткой как утопающий, хотя от одного вида змеи его тошнит.       — Я могу помочь, — с убежденностью тянет его на себя Гарри.       Драко пытается отступить назад, словно напуганный этой прытью, но Гарри еще сильнее впивается пальцами.       — Я могу помочь, — четко проговаривает он еще раз. — Обратимся к Дамблдору, расскажем ему, и он поможет спрятать тебя и твою… семью. Волде… — Драко зажимает ему рот рукой, мечась взглядом по его лицу. Гарри наклоняет голову в сторону, сверкая глазами, — не найдет вас, не найдет тебя. Вы все будете в безопасности, — истеричная улыбка прилипает к губам Драко намертво.       — Поттер, ты идиот, каких поискать надо, такой доверчивый, — взгляд Гарри становится еще интенсивнее.       — Драко, — давит он. — Мы пойдем к Дамблдору и все решим.       — Нет никаких нас, — жестко обрубает Драко. И Гарри на мгновение теряется.       Просто утопает в своих мыслях. И это хуже обручей, тети Петуньи и чулана, потому что на секунду ему кажется, что сердце тормозит вместе с ним. Потому что именно в эту секунду Гарри понимает: ему хочется, чтобы они были. И, возможно, хотелось все это время. Драко перестал нормально есть — Гарри заметил. Драко превратился в тень самого себя — Гарри видел это. Драко перестал цепляться к нему — и Гарри сам рванул за ним вслед, помешавшись. Каждую ночь отслеживая его передвижения по карте, откуда вообще взялись эти синяки под глазами? Драко выглядел так, словно ноша была настолько непосильна, что это заставляло его горбиться. От величественной осанки Малфоев не осталось и следа. Гарри следовал перебежками шаг в шаг по его пятам — он как-то похудел, почему он ничего не ест? Гарри так сильно волновался.       Гарри помнил встречу с Волдемортом. Гарри знал, насколько это страшно.       По слухам, Драко жил с ним в одном доме.       Гарри бы хотел, чтобы они были.       Гарри бы хотел забрать его оттуда. Сцеловать метку с кожи, чтобы она стерлась под его губами, чтобы ничего не осталось. Аппарировать на другой конец света вместе с ним. Гарри смог бы. Действительно смог бы, если бы это означало, что Драко будет в ебаной безопасности.       Гарри ненавидел обручи. Один из таких сдавливал его грудь.       — Поттер, — обреченно просипел Драко, может, уже не в первый раз.       Их не было. И не будет.       Драко никогда не позволит ему помочь, и, возможно, будь все по-другому, тогда, много лет назад, когда Гарри отказался пожать ему руку, возможно, Драко бы разрешил Гарри помочь ему. Но их не было.       Гарри хотел провалиться сквозь землю, потому что, кажется, опять себе слишком много всего навыдумывал. Гарри любил… выдумывать…       Гарри, возможно, любил Драко.       Драко смотрел на него с каким-то странным сочувствием и обреченностью, а потом просто… Гарри даже не знал, как можно было сделать эту сложную вещь настолько простой, но Драко просто взял и поцеловал его. Без каких-либо предисловий. Впечатывая в стену, шаря руками по телу, добираясь до талии, сжимая.       Боги.       — Я так хочу помочь, пожалуйста, — шепчет Гарри прямо в поцелуй. — Я хочу… — Драко сжимает его ягодицы через мантию, и… зачем вообще на нем столько ткани, когда руки Драко ощущаются так божественно? Гарри скидывает мантию с плеч, расслабляя мышцы, чтобы та улетела на пол.       Драко сглатывает. Оглаживает его бедра, прежде чем потянуть наверх, перекладывает руки Гарри на свою шею, заставляя обвить себя ногами, подхватывая под задницу, сжимая крепко, впечатывая в свой пах. Гарри стонет ему в рот и трется в ответ, зарываясь пальцами в мягкие пряди. Господи, неужели Драко весь сделан из шелка?       Когда Драко валит его на кровать, нависая сверху, Гарри выгибается, силясь увеличить площадь соприкосновения, следит за тем, как Драко упрямо расстегивает пуговицу за пуговицей своей рубашки, и приподнимается на локтях, прослеживая поцелуями оголяющиеся участки кожи, поднимая взгляд, наблюдая, как глаза Драко темнеют.       Звякает пряжка ремня. Гарри хватает Драко за расстегнутые полы рубашки, притягивая, и подминает под себя неожиданно, нависая сверху, потираясь пахом. Драко смотрит почти очарованно, — настороженно, поправляет себя Гарри, — но не возражает. А Гарри уже расстегивает молнию на брюках, стягивая те вниз, к щиколоткам, скользя губами по слегка пропитавшейся смазкой ткани боксеров. Драко втягивает воздух носом, шумно, заставляя Гарри захлебнуться слюной и склониться еще ниже, пытаясь обхватить ртом сквозь ткань, добраться языком до головки. Резинка боксеров скользит под яйца, которые Гарри тут же перекатывает в ладони, поднимая затуманенный взгляд на Драко. Тот смотрит на него не отводя взгляда и поощрительно улыбается, резко выдыхая полустоном, когда Гарри обхватывает губами головку, слегка втягивая щеки. И мажет на проверку языком. Драко раздвигает колени шире, и Гарри устраивается в его ногах поудобнее. Собственные колени стираются о жесткую ткань ковра, но Гарри наконец-то полностью сконцентрирован.       Рука Драко зарывается в его волосы. Тянет нежно, перебирая темные пряди, надавливает на затылок, останавливаясь у границы роста волос, слегка оттягивая их, снова играясь, и Гарри ведет. Он насаживается глубже, шмыгая носом от подступающих слез и сдерживаемого рвотного рефлекса.       — Тише, Гарри, дыши через нос, — ласково шепчет Драко, удовлетворенно мыча, когда Гарри неловко сглатывает, прежде чем вдохнуть носом и опуститься еще чуть ниже, пропуская в горло. Не торопится, пытаясь нащупать нужную технику. — Расслабь горло, милый.       И Гарри старается, правда старается, но ему кажется, что он вот-вот подавится, так что быстро выпускает член изо рта, поднимаясь, и тяжело дышит. Драко гладит его по волосам, терпеливо наблюдая все эти потуги, когда Гарри делает очередную попытку. В этот раз получается лучше, и Гарри довольно стонет, чувствуя, как поджимаются яйца Драко только от этого, помогая себе рукой. Слюни текут повсюду, и Гарри усердно слизывает их одну за другой, снова вбирая в рот головку, втягивая щеки, опускаясь не так глубоко, чувствуя тяжесть члена на языке. Ныряет языком по уздечке, тут же прикрывая зубы губами, запуская головку за щеку.       Драко откидывает голову назад и стонет, когда Гарри снова насаживается практически до конца, сглатывая, когда утыкается в лобковые волосы, поднимает слезящиеся глаза, чувствуя, как Драко потряхивает. Гарри втягивает щеки и покачивает головой, доходя лишь до середины, когда Драко тормозит его, притягивая к себе и целуя.       — Блять, ты такой… — шепчет Драко как-то потерянно, переворачивая их, нависая над Гарри сверху. — У тебя есть смазка? — спрашивает тихо, на ухо, отчего Гарри вздрагивает всем телом, кивая на тумбочку у кровати. — Акцио смазка, — небольшой флакончик летит ему в руку.       — Пообещай мне, — серьезно говорит Гарри, поднимаясь на локтях, когда Драко разводит его бедра в стороны, целуя внутреннюю сторону. — Пообещай, что позволишь тебе помочь, — Гарри не шутит. Его взгляд напряженный, изучающий. Драко сомневается, что тот сможет встать и уйти в таком состоянии, когда они почти… Но он выглядит так, словно… не пообещай ему Драко сейчас, тот просто распадется на части. В плохом смысле.       Драко не раз видел, как Поттер теряется в собственной голове. Драко хотел бы, чтобы прошлый раз, несколькими минутами ранее, был последним.       Он не спешит уступать, медленно выцеловывая колено, скользя пальцами под ним, прижимаясь к бедру щекой. А потом поднимает тяжелый взгляд, медленно кивая.       — Я обещаю, — шепчет он, поджимая губы. И не добавляет ничего о том, какой Гарри доверчивый. Гарри и так это знает.       Гарри верит ему.       Раздвигает ноги еще шире, слегка ерзая, когда Драко наконец обводит колечко мышц подушечкой большого пальца, слегка надавливая на пробу. Гарри мычит что-то невразумительное и тянется ладонью к своему истекающему смазкой члену, когда Драко шлепает его по руке.       — Нет, Гарри, — отчетливо произносит он, слегка приподнимая брови.       Гарри становится еще нетерпеливее, и Драко, наконец, с мягким поцелуем в живот вводит в него первый палец, слегка сгибая внутри, растягивая стенки, подготавливая. Гарри выгибается, пытаясь насадиться еще больше, стонет, смотря Драко прямо в глаза, когда тот неспешно добавляет второй и капает еще смазки на пальцы, стоит им показаться наружу, медленно погружая внутрь. Вращает кистью, всматриваясь в выражение лица Гарри, пока тот не вздрагивает слишком сильно, выгибаясь дугой. Драко спешно тянется рукой к его рту, зажимая, потому что Гарри слишком громкий. Потому что Гарри всегда слишком.       И вталкивает в него пальцы, раз за разом проходясь по простате, пока Гарри насаживается на них, изгибаясь, и Драко незаметно для него не добавляет третий, а Гарри не мечется под ним с непрерывными пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, больше похожими на скулеж.       И тогда Гарри чувствует, как Драко убирает пальцы, и без них становится невыносимо пусто. Он ведет тазом, пытаясь восстановить контакт, когда Драко подкладывает подушку ему под бедра, закидывая ноги себе на плечи.       — Все еще пожалуйста? — уточняет Драко, водя головкой по сжимающемуся отверстию.       Гарри кивает болванчиком, откидываясь на кровати, пока Драко направляет себя рукой, и сглатывает, пытаясь смочить пересохшее горло.       Драко медлит, и Гарри поднимает голову, обнаруживая, что тот смотрит на него с приподнятой бровью. И ждет.       — Пожалуйста, — повторяет Гарри настойчиво. Слишком жалобно-тоскливо, слишком… Охуеть как хорошо. Потому что Драко наконец входит. Медленно, сантиметр за сантиметром, пытаясь не причинить боли.       Гарри чувствует себя таким наполненным… Его руки безвольно падают вдоль тела, скользя вверх по кровати, когда Драко обвивает пальцами ляжки, притягивая к себе ближе, входя до конца, пока яйца не сталкиваются с задницей Гарри. И Гарри стонет, снова, стискивая в руках покрывало над головой.       Драко мажет ногтем по соску Гарри и толкается внутрь, пытаясь подобрать угол.       Так безумно медленно, что Гарри кажется, что он может сойти с ума.       А потом его тело снова выгибает, когда Драко попадает по простате. И он превращается в гребаное желе, совершенно переставая осознавать происходящее, пока Драко раз за разом толкается внутрь, каждый раз попадая в нужную точку, выбивая каждую ненужную мысль.       Оставляя только одно: прямо сейчас Драко Малфой трахает его. Ну и, пожалуй, еще одну, за которую Гарри цепляется изо всех сил. Все будет хорошо. У них все хорошо будет.              Драко сдавливает ягодицу Гарри, оттягивая ее в сторону, еще больше растягивая дырочку, после чего наконец сжимает член Гарри в кулак.       И этого всего оказывается пиздецки много. Так много, что Гарри уверен, что снова проваливается в то эфемерное пространство перед аппарацией. А Драко в очередной раз толкается внутрь, ускоряясь еще больше. И Гарри не выдерживает, содрогаясь, и впивается ногтями в руку Драко, словно пытаясь удостовериться, что тот не сбежит, и кончает себе на живот, чувствуя, как липкость пропитывает бегущую к паху дорожку волос.       Драко делает еще несколько толчков и накрывает его своим телом сверху, будто ноги подкашиваются. Гарри почти уверен, что так и есть. А Драко томно дышит ему в ухо, прежде чем вытащить, и уже достает палочку, чтобы наложить очищающее, когда Гарри судорожно хватает его за запястье:       — Не надо, — сконфуженно шепчет он, — пусть пока… так побудет, я…       И Драко, приподняв брови, нежно улыбается, склонив голову к правому плечу, прежде чем потянуться за поцелуем.       — Возможно, я знаю, как отучить тебя аппарировать сугубо ко мне, — тянет Драко через какое-то время повисшей между ними комфортной тишины.       Гарри заинтересованно приподнимает голову.

***

      — Гарри, еб твою мать, я думал, ты переспишь с ним и наконец забудешь все связанное с Малфоем как страшный сон, зачем ты притащил его с собой в Хогсмид, ради Мерлина? Нет, я знаю, ты теперь везде его с собой таскаешь, но… какого вообще черта? Это все был не просто недотрах? — выпучивает глаза Рон. Гермиона рядом с ним выглядит странно спокойной.       — А ты не знал? Говорят, Малфои с кем переспят впервые, с тем и проживут всю жизнь в браке, — складывает руки на груди Драко.       — Ты ведь уже научился аппарировать? — между прочим спрашивает Гермиона, игнорируя их с Роном обмен колкостями.       — Ты ведь тоже? — парирует он. Делает небольшую паузу, прежде чем закатить глаза. — Не хотелось бы, чтобы Поттер случайно аппарировал в мою спальню, а потом весь оставшийся час занятий возвращался обратно в Хогсмид.       — Предусмотрительно, — цедит Рон.       — Хватит, — обрывает Гарри. — Думаю, в этот раз все будет нормально, мы, — он немножко подвисает на местоимении, словно внутренне произнося еще раз, уже с акцентом и нужным давлением, — кажется, придумали, как решить эту проблему, — и Гермиона и Рон в удивлении поднимают брови.       Драко лишь пожимает в ответ плечами.       Темная Метка на его руке все еще немного жжется после последнего заклинания Дамблдора, пытающегося ее снять. Но выглядит уже бледнее на несколько тонов и не так сильно чешется, хотя иногда Драко кажется, что, почеши он ее посильнее, сможет избавиться от нее в разы быстрее. Но Гарри всегда перехватывает его ладонь и смотрит пристально-серьезно, пока зуд не проходит. Даже унизительно, насколько быстро Гарри удается решить все его проблемы.       Дамблдор уверяет, что его родители уже не в мэноре, а скрываются в одном из убежищ Ордена, что его отец настаивает, что должен присутствовать на всех собраниях, раз уж он здесь, а мать так и не выходит из комнаты, не желая контактировать ни с кем, кроме Люциуса, ожидая, пока сын вернется из Хогвартса и сам ей все объяснит. И, что ж, это очень на них похоже, так что Драко верит. И, может, это несколько доверчиво, но Поттер рядом… а Драко просто не может быть другим рядом с ним.       Когда авроры подзывают их к себе, и Гарри, оторвавшись от поправления его шарфа, — словно ему просто нужно чем-нибудь занять руки и голову, — бредет в сторону пустоши, Малфой дергает его на себя за локоть и шепчет куда-то в шею.       — Помни, я буду с секунды на секунду, — продавливает он. И Гарри кивает. Конечно, будет. Драко всегда где-то рядом.       В этот раз на земле не валяется никаких обручей, — спасибо большое, — но Гарри уверен, что красная черта финиша на той стороне пустоши — именно то место, докуда им нужно добраться.       Гарри неловко оборачивается в сторону Драко, кивая, когда он снова одними губами произносит: «с секунды на секунду». И выстраивается в цепочку вслед за остальными, снова выслушивая правила про три «Н». У него теперь свои правила: надежда, надежность и нужда. Гарри надеется, что Драко тоже появится там, Гарри нуждается в нем так чертовски сильно. И Малфой не подведет — Гарри может на него рассчитывать.       Гарри не уверен, что когда-нибудь выбросит Драко из головы, но этот метод кажется рабочим. До поры до времени, по крайней мере?       Когда им дают отмашку, он закусывает губу и еще раз оборачивается на Драко, прежде чем, взглянув на домики рядом с красной линией и представив красную линию чуть позади себя, протягивает туда мысленную руку, сосредотачиваясь на том, что Драко будет там. Будет с секунды на секунду, тоже. И шагает в это никуда, проворачиваясь на пятках, позволяя расплющить себя и сдавить крепкой хваткой. Его выбрасывает там, где и нужно, за линией. Драко здесь нет, он остался позади, но Гарри знает, что он будет. С секунды на секунду. Хлопок раздается где-то за его спиной, и в следующий миг Драко уже стоит перед ним, улыбаясь.       — У тебя получилось, — шепчет он довольно. Гарри смотрит в ответ доверчиво и расплывается в такой же довольной улыбке.       Потому что еще несколько походов к Дамблдору, и метка практически исчезнет с его руки — вернее, побледнеет настолько, что перестанет связывать Драко с темной магией Лорда. И этого достаточно — тогда Лорд не сможет его призвать. И пока отец под Фиделиусом — что ж, он в безопасности. А потом Драко обязательно объяснит ему, что к чему, и поможет с ослаблением метки.       Потому что шкаф в выручай комнате несколько дней назад разлетелся на мелкие щепочки от силы той Бомбарды, что Гарри в него запустил.       А Дамблдор все еще жив.       — У тебя тоже.