Укромный угол

      — Не подходи к ней, — гневно бурчит Маомао, смотря на него снизу вверх.       — В смысле?       — В этом и смысл: не подходи к ней.       Девушка, с которой Женьши только что вёл диалог, куда-то скрылась.       Они сидели в зале, слишком прохладном для долгого пребывания там.       На Маомао — утончённое тёмно-фиолетовое платье с поясом на талии, и вышивка в виде кошки, окружённой ветвями сакуры, красуется на больших рукавах.       Весь наряд перекликается с одеяниями Женьши: он одет в те же цвета, с практически идентичными узорами.       — Ты будешь пить сегодня? — интересуется Маомао.       — А ты? — вопросом на вопрос отвечает Женьши.       — Конечно, это же вкусно, — смеётся она. — Тем более, мне не нужно за это платить.       — Тогда я тоже. — Он берёт свой бокал.       — Вы можете перепить, — её голос насмешливый, почти издевательский, — а это чревато последствиями.       — Ты будто вообще в меня не веришь. — бурчит Женьши.       Она не отвечает на обвинение. Вместо этого берёт бокал с ярким и насыщенным напитком. Из-за нежелания поворачиваться, скашивает взгляд на своего спутника.       Женьши ухмыляется, сидит с поистине лисьим лицом. Прищуренные глазки разглядывают одеяния милой кошки. Она не понимает: хочет ли он их снять или наоборот — укутать её ещё больше.       Маомао отпивает совсем немного. Красное вино приятно отзывается на её языке.       — Вино очень качественное. — Она поворачивается к Женьши. — Попробуйте, вам понравится.       Женьши молчит, не отвечает. Вместо слов берёт её за запястье руки — той, что держит бокал — и подносит к своим губам.       Маомао быстро соображает: слегка наклоняет стеклянный предмет, заливая напиток в рот.       На них не обращают внимания. Зачем? Они лишь обычная парочка среди таких же вельмож, как и остальные. Можно позволить себе некие «шалости».       Маомао наблюдает за его реакцией. Следит, чтобы не подавился.       Женьши пьет до тех пор, пока вино в бокале не иссякает. Сладкий алкогольный сок тешит вкусовые рецепторы. Язык медленно слизывает капли с губ.       Маомао засматривается на столь интересное движение.       — Ты права. — Он снова улыбается. Тянет руку к её подбородку. — Может, оно действительно вкусное.       Ответа Женьши не получает. Он, не поворачивая голову, нащупывает свой бокал. Берёт его своими изящными пальцами и подносит к губам Маомао.       Она не понимает, что он от неё хочет. Вернее, не собирается выполнять его молчаливую просьбу.       «Легче представить, что это приказ».       Губы, накрашенные яркой помадой, приоткрываются, обхватывая прозрачный край.       — Умная кошка.       Женьши наклоняет бокал. Вкусное лакомство затекает в рот, радуя любительницу алкоголя. Она глотает. Он подталкивает её миниатюрный подбородочек чуть выше, заставляя выпить всё содержимое.       Тёмная, тонкая струйка стекает с её уголка губ. У Маомао появляется желание прокашляться.       Женьши ставит бокал на стол и припадает губами к виноградной линии на её подбородке. Язык медленно слизывает угощение.       Румяна хорошо скрывают состояние Маомао — сейчас вся кровь скапливается внизу живота вместо щёк. Тягучее ощущение нежно терзает молодое тельце.       — Ты вкуснее этого вина, — шепчет Женьши.       Она улыбается, как идиотка. Маомао сейчас рухнет от собственных мыслей.       Начинает играть музыка, причём не какая-то медленная, а достаточно энергичная и заставляющая ступню Маомао настукивать ритм по полу.       Она слетает с места быстрее, чем Женьши успевает сказать хоть слово поперёк.       От такого количества вина она не может опьянеть — слишком хороший иммунитет к алкоголю. Но тело само начинает пританцовывать. Остальные девицы так же отходят от столов, чтобы случайно не задеть угощения.       Мелодия игриво подталкивает вспомнить более энергичные танцы. Маомао хоть и не лучшая воспитанница медяного дома, но тоже что-то умеет.       Удивительно, что это ещё и приносит удовольствие.       В перерывах между акцентами в композиции Маомао глядит только на Женьши. Следит за его реакцией.       Он смотрит так нежно и трепетно, с присущей только ему милейшей улыбкой. Внутри от такого всё растекается.       Женьши смеётся, опуская голову в пол. Слегка трясёт ей, а потом, с лёгкого маха, встаёт с места. У принца расслабленная походка, немного вразвалочку.       Вокруг них вечные разговоры со слухами — такие же активные и креативные, как сам тандем Маомао и Женьши.       Женьши слегка горбится, переносит вес тела на одну ногу, складывает руки на груди.       Его Маомао довольна: накормил, напоил, дал потанцевать и поцеловал. Легче безоар достать, чем с ней в шарадочки играть, когда она весёлая.       Если Маомао танцует — Женьши снова выполнил свою свадебную клятву.       «Клянусь удовлетворять и ценить настолько, чтобы тело хотело танцевать».       Маомао кружится. Редко увидишь её не раздражённую всеобщим вниманием.       Их взгляды пересекаются, и он замечает, как его кошка складывает пальцы одной из рук в «фэйфу».       В следующее мгновение в его сердце прилетает пара воображаемых пуль.       По её губам он читает: «Бэм, бэм, бэм!»       Женьши наигранно хватается за сердце, отвечая ей так же одними губами: «Ты попала!»       Лицо искажается во влюблённой гримасе.       Он не складывает пальцы в ответное убийственное оружие — даже так не хочет ранить её.       Маомао радуется: щёки становятся яркие-яркие, а глаза щурятся от поднятых щёк. Она готова прыгать на месте от переполняющего душу чувства.       Алкоголь слегка расслабляет Женьши. Он улыбается, как отбитый на голову, но почему-то такой счастливый.       И всё же, ничего не вечно, мелодия — тоже. Музыка стихает, и Маомао, слегка запыхавшаяся, идёт к Женьши.       — Чего не танцевали со своей супругой, господин? — Она с интересом рассматривает ямочки на его щеках. — Неужели разлюбили?       — На тебя вроде не действует алкоголь, — его руки, как красные атласные ленты, обвивают её талию, — почему такая весёлая?       — Ты слишком придирчив. — Маомао проводит пальцем по его массивному предплечью. — Может, я просто довольна?       — Чем это ты так довольна? — усмехается он.       «Ещё и спрашивает ведь! Издевается!»       — Обязательно должен быть ответ? — Её выражение лица путает его: она либо заинтересована, либо разочарована. — Может, я не хочу говорить.       — В шарады играть с пациентами будешь.       Она фыркает, сдерживая смех.       — Ты для меня — одна сплошная шарада, — прыскает Маомао.       — Кто бы говорил! — Его интонация подскакивает ввысь. — А кто украл мою вишню вчера ночью?! Может, это был Гаошунь? Да только я не уверен, что он вообще ночует в нашей резиденции.       — Я уже сказала: это чисто мифические силы, — отмахивается Маомао.       — Угу. Сказала Маомао, которая не верит даже в Небо.       Конечно, это шуточная перепалка. С Маомао бывает весело спорить.       — Небожители — небожителями, а мистика — это как пациенты, лечащиеся сами.       — Верю-верю.       Перепалка заканчивается ничьёй. Они уходят ближе к дальнему углу зала. Просто сидеть на месте нет никакого желания, а поболтать и выпить ещё вина — вполне.       — Как у тебя дела с документами?       — Маомао, давай не сейчас. Я с этими документами скоро с ума сойду.       Бокалы потихоньку опустошаются, а затем посуду забирает служанка.       Вкусный напиток играет в венах. Маомао довольна вечером. Давненько она не выбиралась на такие мероприятия (и не выбиралась бы ещё столько же), но иногда приятно поболтать с супругом в другой обстановке.       Единственное — он слегка пьян. Это можно заметить по более низкому тону голоса и блестящим глазам.       Такого слегка пьяного Женьши она ещё любит: он спокойно соображает и мыслит.       Она скашивает на него взгляд. Любуется точёным профилем и прямым носом.       Этот нос... Сколько же она о нём думала! Слишком красивый и абсолютно прямой, ровный. Перфекционизм Маомао ликует и топает ножкой от восторга.       Неосязаемая струнка резко натягивается внутри Маомао, заставляя всё внизу сжаться. Дикое желание прикоснуться и поцеловать появляется из ниоткуда.       — Женьши. — Она старается скрыть дрожь в голосе.       — Что такое? — Его голос явно хрипит.       Маомао прокручивает в голове причины, почему это может быть. Находит лишь одну: плитку шоколада, которую они разделили на двоих и запили вином незадолго до этого.       Она показывает Женьши свой взгляд, свои дрожащие ресницы и отчаянное желание поцеловать его губы.       Когда вокруг такая атмосфера, то даже не замечаешь, как закидываешь афродизиак себе в рот.       Кажется, они оба не заметили, и теперь смотрят друг на друга, как два идиота.       — Мы немного сглупили.       — «Немного»? — смеётся он.       — В любом случае-е... — тянет она, так тягуче и невозможно.       Маомао не успевает отвести взгляд — супруг хватает её загорелые щёчки. Их губы быстро находят друг друга. Женьши немного наклоняется для большего удобства.       Да, это то, что сейчас им нужно.       Горячий язык проводит по накрашенной верхней губе, слизывает помаду. Женьши морщится от её неприятного вкуса и будоражится от ощущения такого же палящего языка на своём.       Маомао пытается не отставать: целует его нижнюю губу, немного больно кусает. Руки скользят по кадыку Женьши. Она сравнивает его с холмом, горой. По её мнению, он такой же острый, как каменные вершины.       Одна из рук Женьши опускается на ягодицы милой Маомао и резко сжимает округлость.       Он рычит в губы супруги. Одежда мешается: такая... тяжёлая чёрт возьми!       — Надо снять, — шепчет он. Руки липкие, влажные, обжигающие. На теле Маомао давно есть ожоги. — Прямо сейчас.       — Нельзя. — Она часто дышит, будто ей не хватает воздуха. — Тут люди недалеко.       И ему было бы всё равно на окружающих, но этот факт сковывает Маомао. Так что приходится найти более укромный угол, где гости практически не ходят и даже не вспоминают про него.       Женьши быстро заходит в безлюдное место, прижимает Маомао лицом к стене и целует за ушком. Интригующе посасывает мягкую мочку, оставляя характерный звук.       Ползёт руками от миниатюрной груди к пояснице, стискивает её в ладонях. Упирается возбуждённым членом меж мягких лун. Спина у Маомао идеальная даже под всеми слоями одеяний.       Неширокий разворот женских плеч и мягкая, впалая лента, под которой скрываются позвонки.       Это всё только у него в голове. В реальности всё скрыто под слоями одежды.       Маомао признаётся себе: ей приятно.       Худые голени чувствуют прикосновение прохладного ветра. Женьши опускается и залезает любимой под юбку, снова хватает Маомао за округлости.       Лезет языком внутрь уже влажной Маомао, слизывает всё до последней капли. Широко доставляет огромное удовольствие. Одной из рук надавливает на клитор, раздражающе медленно тревожит его.       Маомао готова рухнуть от бешенства.       Бёдра и колени начинают дрожать, пока между ног приятно ласкает Женьши. Вздох вырывается из груди. Она не может это контролировать, и это возбуждает ещё больше.       Женьши сам решает: ускорить темп или вообще оторваться. От этого дрожь сильнее пробирается под кожу и скользит по косточкам.       — М-м... — Она старается зажимать рот.       Страх окутывает Маомао: на соседней стене красуется чья-то тень, а это значит, что ещё чуть-чуть, и этот кто-то увидит их потехи.       Она пытается свести ноги. Может, получится оторвать его хотя бы от промежности?       Всё безуспешно. Лицо Женьши только сильнее зажимается её бёдрами. Его язык входит ещё глубже, вырывая из Маомао громкий стон.       Тень дёргается. Становится меньше.       «Нет, нет, нет, нет».       Маомао вздрагивает: Женьши нежно входит пальцами другой руки. Тешит первые чувствительные сантиметры и посасывает губами клитор.       А тень всё ближе и ближе.       Маомао пытается зажать рот.       Женьши глубже входит и хватает свободной рукой за грудь.       Тень меньше и меньше.       «Нет! Кто-то же увидит!»       Ноги сжимаются.       Женьши ускоряет темп.       Коленки дрожат.       Тень.       Пальцы, его язык.       «Кто-то подходит... точно увидит!»       Слишком приятно посасывает. Идеально.       «Божебожебоже!»       Кошка скребёт по стене коготками. Волна удовольствия накрывает так неожиданно, что Маомао еле успевает зажать себе нос (конечно, чтобы не замяукать или не завизжать).       Яркая щека утыкается в стену, холодную и твёрдую.       Женьши слизывает всё её существо, пока она боится быть обнаруженной.       Тень удаляется, как и пик оргазма Маомао.       На Маомао накатывает неописуемая волна ярости, и она сжимает лицо Женьши меж бёдер так, чтобы он вообще перестал дышать.       Когда супруг начинает задыхаться, она всё же отпускает его.       Женьши выскакивает из-под юбки. Весь растрёпанный и красный из-за духоты.       — Ты вкуснее вина.       — Катись ты лесом! — шипит Маомао.       Он не отвечает. И так видит, как его кошка краснеет от осознания собственного удовольствия. Её коленки заметно дрожат, губы припухли, а костяшки на руках так и горят.       — Ты же... — тон его голоса понижается до манящего шёпота, — ...хочешь меня.       — Не здесь! — протестует Маомао.       Где та смелость, что бывает у неё во время экспериментов?       Большая ладонь разворачивает её лицом к Женьши. Стена кажется лучшим другом Маомао.       — Неужели ты хочешь терпеть? — Он гладит языком линию её челюсти. — Может, мне сделать это здесь, — кисти разворачивают Маомао теперь уже личиком к стене. Они такие крепкие, не терпящие протестов, — и сейчас?       Она что-то шепчет в ответ. Думает смириться со своими желаниями.       Маомао начинает тереться о член. Сначала медленно, а затем наращивает темп вместе со своим возбуждением.       Женьши откидывает голову назад, закусывает губу. Руки сами ложатся на её поясницу, помогая двигаться.       Можно больше не любезничать. Женьши задирает юбку, развязывает исподнее. Маомао хрипит от уловимого холода.       Поднять свой подол — не проблема. Проблема расчистать, не зайдёт ли кто-то сюда.       «Всё равно».       Маомао глядит на член боковым зрением. Приходится сглотнуть. Он такой... большой для неё. Наверняка снова будет печь между ног.       Женьши помогает себе рукой, размазывает влагу по входу. Растягивает ожидание. Член пульсирует, и она это прекрасно ощущает. В венке на руке, которая стоит рядом с её головой, тоже бурлит кровь.       Прямо как в ванной за этой стеной.       — Можешь кусаться, — предупреждает Женьши.       Только она хочет сказать — он входит резко и бесцеремонно. Живот Маомао вжимается в холодную древесину. Она запрокидывает голову ему на плечо.       Что Женьши в этот момент ощущает? Ей интересно, какие это чувства. Может, его душат множество мягких подушечек внутри её влагалища? А может, он уже хочет кончить, но сдерживается? А может...       Слишком много «может». Нет времени думать — лучше падать от удовольствия.       Разговоры вокруг такие же скользкие и разносторонние, как его язык.       В венке на запястье правой руки, за которую хватается Маомао, отчаянно бьётся бешеный пульс. Маомао отмечает: он похож на кроличий.       Рот открывается, впускает в себя умелый язык. Шея слегка затекает от постоянно изогнутого положения, но Маомао всё равно.       Женьши входит до тех пор, пока не слышит от неё сдавленный писк — показатель тупика. Прощупав максимальный предел, начинает двигаться резче.       В одежде этим заниматься неудобно: всё мешается, падает. Он скользит руками под юбку, снова и снова тревожа пальцами и так чувствительный клитор.       — Пожалуйста... Я скоро так, снова... — щебечет Маомао.       Кошка превращается в бегущую мышку, готовую снова получить удовольствие спустя всего пять минут после предыдущего оргазма.       Маленькое тело сильнее толкают в прохладную стену, заставляя ноги сжиматься. Оказывается, со спины ещё приятнее.       От таких мыслей Маомао уже не стыдно мурлыкать. Её мурлыканье — едва слышные стоны. А негромкие они из-за закрывающей рот руки Женьши.       Его ладонь большая, сексуальная и занимает почти треть всего лица Маомао. Разница в размерах будоражит до сих пор.       Приручать диких волков — сложно. Застрелить благородную птицу из оружия, что раньше не пробовал — практически невозможно.       — Сними её... — Голос молит, может, даже упрашивает.       — Что-что? — интересуется Женьши, стараясь не снижать темп. — Что мне сделать, моя дорогая?       — Сними с меня одежду-у! — более разборчиво говорит Маомао.       Вместо слов она получает грубый толчок, служащий красноречивым ответом.       Рассудок сносит: член слишком твёрдый и жилистый, чтобы вообще трезво мыслить. Вся кровь притекает только туда, оттекая от разума.       Ещё чуть-чуть...       Совсем немножко.       Трение настолько идеальное, тютелька в тютельку. Ноющие половые губы трутся о твёрдость, пока он входит и выходит обратно.       — Ещё... чуть-чуть! — стонет она.       Маомао откидывает голову ему на плечо, пока Женьши держится за стену и начинает уводить темп в более грубую сторону.       Наконец-то!       Маомао больно кусает его за шею, слизывает мелкую капельку крови. Царапается, как кошка, и оставляет после себя одну маленькую дырочку на шикарном костюме Женьши.       Ноги слишком сильно трясутся. Женьши только продлевает её удовольствие, не останавливаясь и не снижая темпа.       Угол уже поистине кажется лучшим другом.       Одежда слишком громоздкая — её приходится поднять, как и юбку Маомао. Красивая причёска слегка неопрятная, но в целом смотрится приемлемо.       Потихоньку Женьши выскальзывает из Маомао. Влагалище тут же сжимается и расжимается несколько раз. Она поворачивает голову, смотря на супруга.       — Он всё ещё?..       — Угу.       Смущается. Яркий румянец заливает бледные щёки, и на красивом лице появляются интересные оттенки — от стыда до отчаянного желания.       Маомао вытирает рукой свой лоб. Она разворачивается, будучи всё ещё зажатой меж деревянным приятелем и любимым супругом.       Кисть скользнула сначала по подбородку Женьши, затем по линии челюсти. Тягуче прошлась по пульсирующей и припухшей венке на шее.       И вот она и снова хочет...       Для такой устойчивой ко всем афродизиакам Маомао, она слишком быстро заводится в его присутствии.       — Женьши, а вы красивы, — её голос кривой, мурчащий и манящий, как качественное вино, — как никогда.       — Правда? Я польщён.       Она улыбается, наверняка, как последняя дурочка. А, может, смахивает на одержимую вином даму? Но Женьши действительно напоминает вино — с годами только лучше.       — Правда.       Она снова целует его. Опять так, что он забывает, какой вкус у жизни. Остаётся единственный вкус — её языка.       Рука Маомао юрко скользит к эрекции. Берёт и начинает двигать, посылая приятные импульсы по всему прессу.       Маомао не задерживается долго на его губах. Отпускает их и быстро соскальзывает, садясь на колени.       Женьши не может определиться: возбуждающее это зрелище или божественное? Шанс увидеть Маомао в таком положении обычно равен практически нулю.       Она подмигивает и юркает под юбку милого супруга.       Обе руки впечатываются в холодную стену намертво. Он кусает и втягивает свои губы, закидывает, а затем опускает голову.       Маомао не отстаёт по качеству от его удовольствий, доставленных ей. Проводит языком от основания члена до самой головки, берёт её в рот и крутит языком, заставляя Женьши подрагивать.       Он не выдерживает — первая часть решётки внутреннего контроля отлетает в никуда. Женьши делает первый толчок навстречу приятной неге.       Она не ожидала. Щёки заполняет ещё более яркая алая краска. Ладонь Женьши ложится на её затылок через ткань юбки, чтобы придерживать.       Приходится сильнее расслаблять рот, иначе подавится.       Женьши уже вообще не думает. Маомао тоже думать не хочет.       Зачем мысли, когда есть действия?       — Пошлость во плоти, — шипит он.       Маомао всё ещё расслабляет горло, чтобы не подавится и не вызвать рвотный рефлекс.       В итоге даже получается.       Она хватается за его юбку. Неожиданно чувствует что-то тёплое во рту. Сразу отпрыгивает от члена и выплёвывает непонятную субстанцию.       А. Точно. Это сперма.       Женьши никак не воспринимает факт её непринятия. У него мысли о другом, и кровь внизу, а не в мозгах.       Она вытирает рот ладонью, стараясь проглотить противные для неё остатки. Через силу получается.       Маомао приходится вылезти из-под юбки.       — Это отвратительно, не делай так больше. — Она выглядит, как разозлёная гарпия.       — Прости, — усмехается он.       Хорошо, что тут вообще оказался укромный угол.