Цирк "Чёрный дракон"

Но только не стой угрюмо,

Главу опустив на грудь,

Легко обо мне подумай,

Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!

Ты весь в золотой пыли…

— И пусть тебя не смущает

Мой голос из-под земли

© Цветаева. Прохожий.

— Цирк, цирк, цирк! Маленький альфочка прыгает вокруг папы, дергая его за полы рубашки, все не прекращая повторять одно и то же слово, изрядно доводя этим всех людей, собравшихся в очереди. Тэхён, стоявший аккурат позади маленького энерджайзера, с трудом сдерживал себя, чтобы не рявкнуть во все горло на нерадивого папашу, которого эта монотонность, казалось бы, ни капли не трогала. Ещё буквально пару минут и случится взрыв. — Слушаю Вас? Голос бариста выводит из временного оцепенения, и Тэхён дёргается от неожиданности, быстро моргая. Так погрузился в свои мысли, что не уследил за тем, как очередь дошла до него. — Молодой человек? Омега за стойкой чуть наклонился вперед, пытаясь добиться от Тэхёна хоть какой-нибудь реакции. — Извините, задумался. Мятный чай со льдом, пожалуйста. Омега за стойкой кивает, вбивая заказ в терминал и, дожидаясь оплаты, слегка морщится от успевшего надоесть всем звука детского голоса, источник которого уже переместился за ближайший столик со своим родителем, который как ни в чем не бывало спокойно пил свой крепкий кофе. — Цирк, — Тэхён словно только сейчас услышал ребёнка, чуть хмуря брови. — Извините, — перегнувшись через стойку, вылавливая взглядом бариста, омега улыбнулся самой очаровательной улыбкой, которая была в его арсенале — а этот цирк, он с животными, Вы не в курсе? Бариста вполоборота взглянул на посетителя, устало вздохнув. Кажется, цирковая лихорадка начинает набирать обороты. — Да, брошюра на столе, можете ознакомиться. И действительно рядом с терминалом оплаты лежала внушительная стопка разноцветных брошюр, на которых был изображëн тигр, прыгающий сквозь огненное кольцо. Тэхён никогда не считал себя невнимательным человеком, наоборот, он один из первых всегда подмечал все новое в их городке, а такое событие как цирк — упустил. Кивнув на слова омеги, Тэ подцепил одну из брошюр, состоящую из пяти страниц, тут же быстро пролистывая. На первых трех подробнее описание шоу, состоящее из двадцати номеров, восемь из которых были с животными, на остальных список артистов и расписание когда, где и как долго цирк задержится в их городке. — Ваш чай. Хорошего дня и отличного настроения. — Это вряд ли, спасибо. Кивнув на автомате, забирая холодный напиток со стойки, омега шустро покинул кофейню, в которую зашёл за дозой успокоительного, для себя, чая, а нашел новую причину для раздражения. Цирк! Будучи ещё ребёнком Тэхён был ослеплëн яркими красками и завораживающими шоу цирка, всегда с восторгом смотрел на то, как смело акробаты выполняют тот или иной элемент, как не боятся прыгать с большой высоты, как фокусник ловко проворачивает немыслимые трюки, заставляя поверить в настоящую магию. Но больше всего ему нравилось смотреть на дрессировщиков и их подопечных. Как бесстрашно они засовывали руки в пасти львам, как тигры по одному приказу становились на задние лапы и прыгали в огонь. Тогда, в детстве, они казались ему героями. Ровно до того момента, пока маленький омега не сбежал от папы, чтобы заглянуть в самое сердце цирка. Тогда-то его радужный мир впервые треснул пополам. Закулисье. Таинственное пространство, в котором всегда происходит что-то поистине завораживающее. Там звери спят в обнимку со своими дрессировщиками, повсюду слышен смех циркачей и много-много счастья. Так считал маленький Тэхён, который с еле сдерживаемым писком пробирался внутрь. Вот только реальность оказалась куда мрачнее, чем его мечты. Он так и не услышал долгожданный смех, не увидел ту магию, познать которую так стремилось юное сердечко. Зато увидел, как тигра по имени Зари загоняют в клетку при помощи плётки, нанося сильные удары по бокам животного. Тот самый дрессировщик, который сверкал белозубой улыбкой, без страха обнимал тигра и смеялся вместе со зрителями, когда зверь забуксовал перед огненным кольцом, сейчас ругался так, что маленький омега в ужасе отшатнулся. Похожие слова он слышал от их соседа, но папа всегда говорил, что тот плохой человек, и что с него ни в коем случае нельзя брать пример. Но как мог оказаться этот альфа таким же, омега просто не понимал, прижимая дрожащие ручки к груди и не выдерживая на очередном ударе хлыста, после которого послышался болезненный рев животного. — Так нельзя. Прекратите. Детский голосок это то, что никогда не звучало тут. Альфа дернулся, поворачиваясь к Тэхёну, и с силой захлопнув клетку, быстрым шагом стал приближаться к ребёнку. — А ты какого хера тут забыл? А ну-ка вон отсюда, мелюзга. Злость, аромат такой же как от соседа, и хлыст, который он так и не выпустил из руки: именно это ярким пятном отпечаталось в сознании ребёнка, которого напуганный родитель искал по всей территории, не понимая, куда могло пропасть его чадо. Тот самый дрессировщик, который на глазах ребёнка избивал животного, буквально за шкирку выволок омегу на улицу, тут же поменялся в лице, когда его заметил взрослый, весь в слезах, омега, становясь тем самым артистом, который блистал на сцене. — Тэхён, ох, солнышко моё. — Он пробрался в закулисье, напугал нас, и сам очень испугался, когда увидел тигра близко. Держите Ваше чадо. Потрепав Тэхёна по волосам и одарив его папу самой яркой и дружелюбной улыбкой, альфа поспешно вернулся обратно, дабы избежать последующих вопросов. На слова Тэхёна, на все его рассказы о том, что именно с ним произошло, папа только качал головой, не переставая причитать о том, как безрассудно тот поступил и что мог пострадать, а всё, что он говорил, это просто богатое воображение. Семь лет именно тот возраст, когда розовые очки впервые разбились стёклами вовнутрь, принося нестерпимую боль. После этого он обижался еще не раз, пытаясь доказать свою правоту, но всегда натыкаясь на одно и то же: у тебя очень богатое воображение, Тэхён-а. К пятнадцати годам он перестал что-то доказывать тем, кто усердно верил в сказку, опираясь только на свои факты и доводы. В семнадцать он впервые пришёл в цирк с плакатом: НЕТ НАСИЛИЮ НАД ЖИВОТНЫМИ! Написанный ярким красным цветом, с кляксами по углам, похожими на кровоподтеки. За что и оказался в участке, за мелкое нарушение, откуда его забрал папа, который расстроенно поджимал губы, качая головой и говоря, что сын идет по наклонной, что так нельзя, как ни крути, но он омега и не должен себя так вести. А Тэхён не мог. Та ситуация помогла ему понять, что не всегда за яркой обёрткой скрывается вкусная начинка, иногда конфета может оказаться со вкусом земли. Как бы папа ни старался, но наставить ребёнка на путь истинный так и не смог. Тэхён, будучи упёртым с самого детства, чуть ли не с боем выбил себе право поступить туда, куда он сам хотел, а не туда, куда его пытался определить родитель. И вот теперь, в свои двадцать семь, малоизвестный журналист по имени Ким Тэхён, работающий в небольшой сеульской газете, буквально бежал по осенним лужам, пачкая низы светлых брюк в грязевых лужах, в сторону центрального парка, где разбил свои адские палаты цирк, который уже года три не приезжал в их город. Нужно успеть купить билет на сегодняшнее представление. Завтра уже рабочий день, и ему будет не попасть туда. На этот раз все будет по-другому. Теперь омега стал взрослее и умнее, он умеет ранить словом, может написать такую статью, которая уничтожит любого, но все равно, также как и десять лет назад, он усердно выводит знакомую фразу на большом ватмане, предварительно написав статью, которую завтра принесёт редактору. Он успел купить предпоследний билет на вечернее шоу и был несказанно рад этому. В душе царил мини хаос, который разгонял кровь по венам быстрее, чем самый качественный адреналин. А на улице шумел дождь, словно вторя его мыслям, шурша по карнизу и разбиваясь об оконное стекло, стекая неровными дорожкам вниз, смазывая картинку осеннего города.

***

Шум толпы, смех детей, запах сладкой ваты и грязи под ногами смешивались в один большой клубок. Тэхён поудобнее перехватывает тубус с ватманом, пробираясь к главному шатру, где будет происходить представление. Мелкая изморось, что висит в воздухе, неприятно оседает на лице и волосах, заставляя раздражённо смахивать мокрые пряди назад. Омега очень любит осень, но не такую как в этом году. Для него осень это уютные свитера, тёплый чай или какао, золото листвы и яркое солнце, которое напоследок греет жителей. Сейчас же осень больше походит на ворчливого старика, которому в жизни все не так и не по его плану. Небо тяжелое и серое, под ногами грязь, которая липнет к подошвам ботинок и оседает грязными каплями на брюках. Хочется завернуться в плед и никуда не выходить, хандрить вместе с погодой, сетуя на несправедливость небесной канцелярии. Как ни старался Тэхён добраться без потерь до шатра, но все равно предстал перед входом раздраженным, мокрым с головы до ног и в грязных сапогах. Такая изморось хуже ливня. Она медленно промачивает многослойную одежду, добираясь, кажется, прямо до души, замораживая её и заставляя неприятно ежиться. — Ваш билет, молодой человек. Усталый омега окинул равнодушным взглядом Тэхёна, который тут же закопошился по карманам в поисках заветного билета, останавливаясь взглядом на тубусе. — Что у вас там? — А? Тэхён уже протягивал парню билет, который тот не спешил брать, все еще не сводя пристального взгляда с заинтересовавшего его предмета. — Плакат. Тряхнув билетом перед лицом билетера, привлекая его внимание и дождавшись, пока он окажется в чужих руках, Тэхён спокойно отвернул крышку от тубуса, показывая что внутри действительно был скрученный ватман и ничего более. — Хорошо, проходите. Приятного времяпрепровождения. — Спасибо. И Вам. Схватив часть своего билета с уже оторванным пропускным корешком, Тэхён поспешил оказаться внутри шатра. Его место, не самое выгодное, находилось почти под куполом, но это никак не повлияло на тот глупый, по его мнению, восторг, который вызывало это место. Он все так же продолжал восхищаться бесстрашными акробатами и ловкими фокусниками, каждый раз поражаясь сложности их трюков. Найдя свое место, Тэхён вежливо поздоровался с сидящей рядом аджосси, аккуратно устанавливая тубус между ног и готовясь наслаждаться представлением. Той частью, которая следует перед тем, как на арену выведут животных. Все представление Тэхён сидел как на иголках, вздрагивая от слишком шумного крика соседа, который то и дело хватался за сердце на особо волнительных моментах. Когда уже омега сумел накрутить себя до такой степени, что ему казалось, что все смотрят только на него, и точно знают, что он хочет сделать конферансье наконец объявил номер с тигром. Зал взорвался аплодисментами, на арену уже начали выносить большие кольца и кубы, на которые должен запрыгнуть зверь. Прикусив губу до крови от волнения, Тэхён быстро раскрутил тубус, вытаскивая лист, сильно сжимая тот до заломов во влажных от волнения руках. Все же ему больше не семнадцать, одним штрафом он уже не отделается, но отступать от своего плана не планирует. Хоть так, хоть мельком, но он должен поселить в сердцах людей сомнение. Впрочем, на это не стоит сильно рассчитывать, скорее, его примут за городского сумасшедшего, чем за активиста. Когда на арене все было уже готово для выхода артиста, а зал замер в ожидании шоу, Тэхён медленно поднялся с места, не отрывая взгляда от арены, куда под ритмичную музыку уже выходил дрессировщик, рядом с которым спокойно шел тигр. Не было такого, что он видел ранее. Животное буквально лоснилось ухоженной шкурой, изредка потираясь мордой об ногу альфы, который, сделав круг почета по арене, жестом указал животному на первую тумбу. В руках дрессировщика Тэхён видел черный хлыст, но животное не сжалось от звука его удара, не дернулось. Тигр лениво зевнул, развалившись на тумбе, вызывая смех зрителей и недовольное цокание артиста, который с улыбкой подошёл к животному, потрепав его по холке. Нет насилия. Его плакат тут словно укор самому себе. То, что отпечаталось в памяти с самого детства, и то, что он видел потом, сейчас полностью не соответствовало представлению. — Молодой человек, сядьте, пожалуйста, Вы мешаете наслаждаться шоу. — Что? Обернувшись на говорившего, Тэхён коротко кивнул и словно загипнотизированный опустился на обратно на сиденье, вызывая довольную усмешку альфы, присутствие которого он заметил только сейчас. Довольно молодой, но с тяжелым взглядом черных глаз, одетый в длинное пальто, на котором все еще искрились капли дождя, значит, пришел совсем недавно, буквально перед самым выходом животного. — Извините. — Вас явно что-то беспокоит. Кивнув на измочаленный кусок бумаги в руках омеги, альфа вновь перевёл взгляд на арену, на которой дрессировщик пытался заставить тигра прыгнуть в огненное кольцо. Но выходило не очень успешно, тигр был словно сонный, практически не реагировал на приказы артиста. — Это полный провал, — поставив руку на подлокотник, упирая в раскрытую ладонь подбородок, альфа скучающе прикрыл глаза. — Вы про шоу? — И про него тоже, — буквально чуя всем своим нутром любопытный взгляд омеги, альфа тихо усмехнулся и не открывая глаз пояснил: — Само шоу было красочным, ровно до того момента, пока не вышел дрессировщик. Признаться, я ожидал более яркого выхода, а не то, что получил сейчас. Полностью раскормленное животное, которому попросту уже не хватает сил на выполнение каких-либо трюков. — То есть, Вы считаете, что лучше бы тигр дрожал от страха, светя рёбрами, но выполнял каждую прихоть хозяина? — Я так не говорил. Открыв глаза, альфа с любопытством посмотрел на возмущëнного омегу, который только что не стрелял молниями из глаз в сторону развалившегося на кресле мужчину. — Очень интересно. Позволите? И не дожидаясь ответа, выхватил ватман из рук омеги, сразу же разворачивая его, удивлённо смотря на красные буквы, выведенные аккуратным почерком. — Отдай! — Да забирай конечно, вот только… Альфа аккуратно свернул ватман в тугой рулон протягивая его Тэхёну, но не выпуская из рук даже тогда, когда омега уже уцепился за его конец. — Ты тоже ждал не то, что видишь сейчас. — Да какая Вам разница вообще? Что Вы ко мне прицепились? — Не прицепился бы я, прицепилась бы полиция, с таким плакатом трудно остаться незамеченным. Не думаю, что их общество было бы приятнее, чем моё. — Псих! Вскочив, Тэхён прихватил раскрученный тубус, оставляя ватман в руках мужчины и поспешно покидая шатер. Промозглый ветер тут же проник под незастëгнутое пальто, кидая в лицо горсть мокрой листвы с крупными каплями дождя. Пока он находился в помещении, дождь усилился еще больше, а температура явно опустилась на несколько градусов. Нужно скорее добраться до дома, в тепло, выпить горячего чая и переписать статью на завтра. Разгром, который он готовил уже был не актуален. — Молодой человек! Тэхён плотнее закутался в пальто, не сбавляя шага, двигался вперед, чуть опустив голову, чтобы ветер не так сильно бил в лицо. Останавливаться и дожидаться этого альфу, который прицепился к нему как репей, не было никакого желания. — Вот упëртый какой. Мужчина нагнал омегу почти у самого выхода из парка, придерживая за локоть, чтобы тот остановился и обратил на него внимание. — Ну что Вам от меня еще надо? — Отдать Ваше творение и пригласить на чашку горячего чая в ближайшее кафе, у меня для Вас есть интересное предложение.

***

Если бы Тэхён верил в колесо Сансары, то он бы с точностью до ста процентов сказал, что его душа вернулась в ту осень, два года назад, когда он принял предложение незнакомца. Та же хмарь за окном, такой же пронизывающий ветер и холодный дождь. И в их городе снова цирк, а квартира отдает стылым воздухом и унылостью. Это первая осень за два года, когда погода вновь решила испытать жителей на прочность, заставляя доставать из шкафов самые теплые свитера и шарфы, кутаясь по самые глаза, и без особой надобности не покидать нагретых жилищ. Изменилось только то, что он теперь не один. Рядом с ним замечательный альфа, который поймал его тогда за руку, напоил горячим чаем, а уже спустя три месяца полностью завладел сердцем омеги. Самые участливые два года жизни. Тэхён ни о чем не пожалел, что тогда согласился на странное предложение незнакомца, никогда не сомневался в Чонгуке, но вот последние три месяца тот вел себя слишком странно. Нет, он прекрасно понимал, что у того сейчас проблемы с его бизнесом, и что Китай, с которым сотрудничал его альфа, опять стал закручивать гайки, вынуждая Чонгука чуть ли не из кожи вон лезть, чтобы найти выход из ситуации. Такое уже случалось раньше, и альфа мог пропасть на пару дней, уезжая в командировки, возвращаясь оттуда дëрганым и нервным, но всегда обнимал Тэхёна, говоря, что тот его надежная опора и успокоение. Но сейчас что-то явно было не так. Чонгук возвращался почти под утро, быстро принимал душ, оставлял поцелуй в вихрастой макушке омеги и снова пропадал. Тут хочешь не хочешь, а невольно начнёшь подозревать альфу в измене, хотя думать про это очень не хочется. Они же любят друг друга. Да ведь? Тэхён сжимает бока кружки, над краем которой поднимается горячий пар только что заваренного зеленого чая, и зябко ведет плечами. Перед ним на столе лежит яркая брошюра, иллюстрированная животными с чëрным драконом во главе: ЦИРК «ЧЕРНЫЙ ДРАКОН» ПРИГЛАШАЕТ ВАС ПОСЕТИТЬ САМОЕ ЗАХВАТЫВАЮЩЕЕ И ЗРЕЛИЩНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ В ЖИЗНИ! Дальше более мелким шрифтом был перечень всех представлений, которые готовы были представить артисты, но больше всего цепляли именно те, которые были с животными: — Дрессированные тигры и волки. — Дикие львы в клетках, выполняющие сложнейшие трюки. И далее, далее, далее. Этот цирк выделялся именно тем, что почти вся программа состояла из шоу с участием зверей. Запал на защиту животных со временем так и не пропал, а лишь усилился в разы и всё благодаря Чонгуку. В тот роковой вечер Тэхён сидел в небольшом кафе, сжимая в руках теплые бока кружки, слушая альфу, который, к слову сказать, оказался не так-то прост: — У меня свой бизнес, небольшой, но на жизнь хватает, специализируется на разработке антивирусных программ для ПК. Также мы с другом сотрудничаем со многими заповедниками, находим животных, которые нуждаются в помощи, выкупаем их и отправляем туда. Как оказалось, многие заповедники готовы неплохо заплатить за спасение животных. Цирк — это лишь одно из таких мест, откуда часто приходится спасать животных. — Зачем Вы мне все это говорите? — Чтобы предложить тебе работу. Хочу, чтобы ты был со мной в паре. Такой запал не должен пропасть даром. — А он и не пропадает! — Тэхён рассерженно фыркнул, делая небольшой глоток чая, — я, между прочим, журналист, и довольно неплохой, так что работа у меня есть, доход стабильный и это… — И это не то, чем бы тебе хотелось заниматься. Чонгук тогда оказался чертовски прав. Журналистика всегда привлекала Тэхёна, но не так, как возможность спасти чью-то жизнь, понимая, что благодаря тебе животное будет в порядке и безопасности. Тогда болтливому альфе все-таки удалось уговорить омегу просто попробовать. А через полгода Тэхён уже писал заявление на увольнение, так как они с Чонгуком уезжали на Гавайи на свой заслуженный отдых. За первые полгода вместе с альфой им удалось найти трех львов и около тридцати зайцев, которые были выкуплены и переправлены в заповедники. Колесить по миру оказалось удивительно интересно, а спасение животных, да еще и рядом с таким альфой, превращало жизнь в сказку. Которая, кажется, рушится прямо на глазах. — Я дома! Тэхён сильнее сжимает кружку в руках, не спеша подниматься с места, чтобы встретить любимого человека. Он может в точности сказать, что сейчас будет происходить. Чонгук забежит на кухню, поцелует его в щеку, скажет, что очень спешит, что ему опять надо уходить, и что будет он поздно ночью, чтобы омега не ждал его и ложился спать один. Вариант, что сегодня будет по-другому, уже просто не рассматривался. — Счастье моё, как дела? От Чонгука пахнет улицей и холодом. Он быстро подходит к Тэхёну, оставляя чуть смазанный поцелуй холодными губами на щеке, не спрашивая берет кружку с чаем, делая большой глоток. — Замерз как собака, в этом году слишком холодная осень. Тэхён бездумным взглядом смотрит на свои ладони, которые, потеряв тепло кружки, сразу же замерзли, как и весь он сам. Словно холод и тоска плотно проникли в душу, и та стала замораживать все его тело. — Я сейчас быстро в душ, и… — И опять придёшь поздно? — Тэ… — Альфа устало выдыхает, присаживаясь возле омеги, сжимая своими руками ладони Тэхёна в мнимой попытке согреть. — Радость моя, потерпи еще немного, у меня важный проект, а после его завершения, я клянусь, буду весь принадлежать тебе. Если хочешь, мы можем поехать куда-нибудь отдохнуть, чтобы отвлечься от этой серости. М? — Да, было бы хорошо. Тэхён вымученно улыбается, смотря в чёрные глаза альфы, и как ему кажется, больше не видит там того огня, с которым он раньше смотрел на него. — Чонгук, тут… цирк приехал. Я хотел сходить. -Ох, — альфа только сейчас обращает свое внимание на брошюру, что лежит на столе, с досадой поджимая губы. — Может, не стоит? Тэ, меня не будет рядом, и… у этого цирка плохая слава, не думаю, что тебе стоит все это видеть, к тому же, сейчас совсем нет времени и возможности, чтобы выручить животных, но я тебе обещаю, что… — Не стоит, я тебя понял. Омега чуть сжимает пальцы на ладонях альфы, с улыбкой разглядывая его лицо и бегающие глаза. Чонгук не смотрит на него прямо, старательно избегая прямого взгляда, словно боится, что тот все поймёт как только посмотрит ему в глаза. — Ну вот и хорошо, я быстро в душ и убегаю. Не жди меня, ложись спать. Чонгук притягивает его руки к своему лицу, оставляя по поцелую на каждой ладони, быстро покидая кухню и оставляя Тэхёна одного. Омега слышит все звуки, которые альфа издаёт в квартире. Вот хлопнула дверь в ванной комнате, вот Чонгук включил воду. Все занимает не больше десяти минут, и снова хлопок двери. Тэхён мысленно считает про себя, точно зная, что через пять минут Чонгук выйдет из комнаты, и… — Я ушёл, родной. — Хорошо. Один и тот же сценарий на протяжении уже полутора месяцев. Каждый день одно и то же, словно кто-то поместил его в бесконечный день сурка и теперь испытывал на прочность, которой в омеге уже практически не осталось. Но сегодня все будет по-другому. Решительно поднимаясь с места, выливая остатки чая в раковину, Тэхён решает для себя чётко одно: сегодняшний день будет последним, когда он сидит дома, преданно ожидая любимого, которого неизвестно где черти носят. И точно не на работе. Омега узнавал. Три дня назад он приехал к офису Чонгука, вот только охранник очень удивился, сказав что альфа покинул здание еще днем, так и не вернувшись обратно. Плохие мысли всегда проще и легче проникают в сознание, располагаясь там как дома, подкидывая все больше и больше поводов для недоверия и тревожности. Кажется, сегодня они победили последний светлый луч в душе омеги.

***

Сегодня все по-другому. У него нет в руках тубуса с ватманом, он сидит не на задних рядах, а почти рядом с ареной, людей намного меньше, чем тогда. Погода разогнала всех по домам, и даже дети не смогли уговорить родителей на поход в цирк в середине недели, да еще и под самый вечер. На сегодня это последнее представление. И первый блок всегда занимают акробаты и клоуны, чтобы разогреть зрителей для более зрелищного шоу. Тэхён не без любопытства смотрел на то, как омега-гимнаст крутил невероятные пируэты в воздухе, удерживаемый только двумя лентами, с каждым своим движением чуть ли не останавливая сердца зрителей. Да, зал не забит полностью, то тут то там видны свободные места, зрителей от силы человек сорок, но омега на лентах получает оваций ничуть не меньше, если бы зал был битком. Такое мастерство заслуживает уважения. В антракте по арене бегает клоун, пытаясь перетянуть все внимание на себя, пока рабочие подготавливают сцену для следующего номера. Омега нетерпеливо ёрзает на месте, сжимая подлокотники кресла так сильно, что начинают болеть пальцы, и совсем не замечает вибрирующий в кармане телефон, на который уже около пяти раз успел позвонить Чонгук в безуспешных попытках дозвониться до своего родного человека. — Вашему вниманию представляется, звезда нашего цирка, Львица Ари! И её бессменный дрессировщик Пак Лиён. Жидкие аплодисменты пронеслись по залу, пока на середину арены уверенной походкой победителя выходил альфа, следом за которым на цепи еле переставляя лапы шла львица. То, что животных почти не кормят перед представлением, чтобы они потеряли силы, Тэхён знал давно, также как и то, что перед самым шоу, буквально за пару часов, животных усиленно пичкали едой. Почти неделя голодовки лишала сил, постоянные побои и страх не давали животным постоять за себя, а плотный обед перед шоу до конца ломал волю, делая их вялыми и послушными. Сытый желудок — сонный хищник. Львица, запрыгнув на первую тумбу, тут же широко зевнула, пока дрессировщик наматывал цепь на руку, подходя ближе, чтобы снять ошейник, который может помешать львице выполнять трюки. Натянутая по периметру арены сетка внушала мало доверия, и Тэхён со странным спокойствием представлял, как Ари набрасывается на своего мучителя, разрывая того в клочья, а потом убегает, перемахнув через сетку и зрителей. Может хоть тогда Корея зачешется в сторону запрета цирка с животными, как сделали это уже множество стран, заменяя животных людьми. Чем дальше, тем больше цирков отказываются от насилия, беря трюками и фокусами, разнообразием программы. Шоу без насилия. Как жаль, что сегодня Тэхён его не увидит. Музыка начинает звучать громче, дрессировщик в сверкающем костюме, подняв хлыст в воздух, делает круг почета, ярко улыбаясь зрителям. Сделав пару дежурных поклонов, альфа вновь возвращается на позицию, делая первый щелчок хлыстом, заставляя львицу вскочить на лапы, второй щелчок, и животное уже ловко перемахнуло на другую тумбу. — Молодец, Ари! Покажи им, кто здесь самый ловкий. Новый щелчок, и львица поднимает передние лапы, принимая вертикальное положение, чуть вытягивая правую лапу вперёд, на которую дрессировщик аккуратно пристраивает красный шарик, размером с кулак альфы. Тэхену отчётливо видно, как дрожит животное, явно с трудом удерживая свое шаткое положение. Дольше ждать он не намерен, вскакивая со своего места, яростно сжимая кулаки, и стараясь перекричать громкую музыку и восторженные крики зрителей, наконец срывается. — Хватит! Прекратите это издевательство! Вы разве не видите, что он делает? Это не шоу, это пытка! Музыка резко приглушается, свет софита поворачивается на кричащего Тэхёна, на секунду ослепляя его, по залу проносятся недовольные голоса зрителей, которые поворачиваются в сторону источника шума. Львица, дëрнувшись от неожиданности, резко спрыгивает с подставки, чтобы тут же упасть пузом на арену, когда возле её лап ударил кончик хлыста. — Что Вы себе позволяете, молодой человек? Вы срываете представление! Голос альфы едва заметно вибрирует от злости, кажется, еще немного, и он попросту кинется на омегу, который уже пробирался сквозь ряды, подходя вплотную к натянутой сетке. — Представление? Вы держите этих животных в неволе, мучаете их ради дешëвого зрелища! Ваш зверь Вас боится, это не представление, это настоящее насилие! Тэхён кричит уже не скрываясь, хватаясь пальцами за сеть, натягивая её на себя, словно пытаясь пробраться на арену, чтобы увести животное. Злость яркой волной поднялась из груди, а редкие крики поддержки из зала, только укрепили её. Дрессировщик, глухо матерясь под нос, хватает брошенный в сторону ошейник, чтобы закрепить его на шее львицы. Безопасность зрителей превыше всего, даже таких сумасшедших как этот. — Охрана! Выведите его немедленно! — Тиран! Как Вы после этого смеете называть себя артистом? Как Вам не стыдно смотреть себе же в глаза? Животные — не рабы! Они созданы не для того, чтобы развлекать нас! Подбежавшая охрана быстро хватает Тэхёна за плечи, отрывая его руки от сетки, и стараясь не причинить особого вреда, подталкивает в сторону выхода. Представление почти сорвано, Лиён зло скалится, смотря на беснующегося омегу, которого под руку выводят из шатра. — Вызовите полицию, этот омега опасен для окружающих. — Да ты.! Тэхен, едва не выламывая себе руку, дёргается в руках охранников, но те держат крепко, не позволяя ему ринуться обратно. — Ты будешь гореть в аду, слышишь меня? — Слышу, слышу. Дрессировщик поправляет свой костюм, пытаясь сделать невозмутимый вид, окидывая взглядом зрителей, которые все еще возбужденно перешëптываются. — Приношу свои извинения за это небольшое недоразумение. С Вашего позволения наша программа будет продолжена. Ари, вперёд! Музыка вновь начинает играть, альфа упорно делает вид, что не замечает, как пара зрителей покидает шатер, а перешëптывания так и не смолкают. Этот чертов омега все испортил. — Тэхён! Омега дёргается в руках охранников, скользя подошвами ботинков по мокрой земле, но знакомый голос заставляет его замереть на месте, удивлённо смотря, как к ним буквально бежит взволнованный Чонгук. — Боже, что произошло? Почему Вы держите моего омегу за руки, отпустите его немедленно! — Молодой человек, успокойтесь, пожалуйста. Один из охранников отпускает руку Тэхёна, делая шаг вперёд. — Дело в том, что Ваш омега сорвал представление, кидаясь публичными обвинениями артисту, что тот издевается над животными и… — Так, понятно, — Чонгук поднимает руку, обрывая поток слов, и устало качает головой. — Мой парень поступил неправильно, срывая выступление, но, я так понимаю, что Вас больше всего волнует не это? Если полиция еще не вызвана, то я думаю, мы сможем решить это дело миром? Чонгук переводит взгляд на злого омегу, который с досадой поджимает губы и не смотрит на него. Да, поступил опрометчиво, да, мог сейчас оказаться за решёткой, если бы альфа не оказался тут так вовремя, но он не считает, что поступил неправильно. — Да, конечно. Второй охранник отпускает руку Тэхёна, который тут же юркает за спину своего альфы, с силой сжимая мокрую ткань пальто, улавливая на ней странный запах затхлости, словно Чонгук только что вышел из подвала. Но сейчас не время, чтобы задавать вопросы. Главное на данный момент, чтобы его спокойно отпустили домой, поговорить они всегда успеют. — Родной, иди, пожалуйста, в машину, я скоро приду. Дождавшись слабого кивка и проследив, что омега благополучно скрылся из виду, альфа облегчённо выдохнул. Теперь уже было можно поговорить серьёзно. Нестерпимо сильно хотелось курить. Это непривычное желание буквально пронзало тело насквозь, заставляя судорожно заламывать руки, чтобы не потянуться к бардачку, где Чонгук хранил сигареты. Двадцать семь лет, а мозгов нет. Тэхён устало откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза и делая короткие вдохи, чтобы успокоиться. Поддался внутреннему порыву, поступил необдуманно. Скривившись, словно эти мысли приносили боль, омега полез в карман пальто за телефоном. На секунду ослепнув от яркого света, Тэхён бездумно уставился на значок трубки, где яркими цифрами, словно в укор, горели семнадцать пропущенных вызовов. Ему даже гадать не приходилось, кто именно пытался до него дозвониться. Заблокировав телефон, кидая его на колени, Тэхён до крови прикусил губу, пытаясь собраться в кучу и позорно не разреветься. И когда его жизнь покатилась по наклонной? Он как-то упустил этот момент, как и то, когда Чонгук вернулся обратно. Вздрогнув от хлопка двери, омега старался не смотреть на Чонгука, который усаживался на свое место, пристегивая ремень безопасности, но не спеша заводить мотор. — Тэ, зачем ты… Альфа устало потер лоб, смотря исключительно вперед, сквозь лобовое стекло, на которое упали первые капли вновь начавшегося дождя. — Я просто хотел сходить и посмотреть. Хотел убедиться. — Убедился? А если бы я не появился вовремя? Ты хоть представляешь, что могло бы случиться? Я чуть с ума не сошел, когда ты мне не ответил! Благо я вовремя вспомнил, что приехал этот чертов цирк, и ты можешь быть тут! — альфа уже сорвался на крик, с силой ударяя по рулю. — Прости, — глубокий вдох, нужно было успокоиться самому и успокоить Тэхёна, а не кричать на него, — я просто очень сильно испугался за тебя. — Поехали домой? — Да, поехали. Всю дорогу до дома в машине царила тяжелая атмосфера. Каждый знал, что предстоит тяжёлый разговор, но оба не были к нему готовы. Тэхён боялся узнать правду, а Чонгук просто не знал, с чего начать. В квартиру зашли так же молча, шурша одеждой и неуклюже сталкиваясь плечами в узком коридоре, словно они тут были впервые и не знали что делать. — Я в душ. — Хорошо, я жду на кухне. И вновь Чонгук провожает взглядом удаляющуюся спину Тэхён. Сбежал. Омега просто сбежал, выиграв время на подумать. К тому времени как Тэхён вышел из душа, Чонгук уже согрел чайник, и ждал омегу, загипнотизированно смотря, как поднимается пар над кружками. Вздрогнув от звука отодвигаемого стула, альфа с непривычной ему растерянностью перевел взгляд на Тэхёна, который уселся на стуле, поджимая под себя одну ногу, и тут же захватывая в плен своих ладоней горячие бока кружки. — Тэхён, нам… прости что сорвался в машине, я просто так за тебя испугался и… — Где ты был, Чонгук? — Что? — этот вопрос буквально выбил его из колеи. Он понимает, что заврался уже по полной, но всегда думал, что Тэхён верит ему. Как оказалось, он так только думал. — Чонгук, — омега устало прикрывает глаза, делая первый глоток горячего чая, — если ты думаешь, что я ничего не замечаю, то ты слишком наивен. Ты говоришь, что работаешь, но на работе тебя нет, ты говоришь что у тебя встреча с партнёрами, но я не думаю, что она состоится в подвалах, а именно им от тебя сегодня и пахло. Я понимаю, что у тебя слишком много дел сейчас, но и слишком много нестыковок. Что происходит, альфа? Скажи мне правду и не заставляй думать плохое. — Тэхён, я тебе говорю правду. У меня очень много работы, если я не на работе, то на встрече с инвесторами. А запах… Мы сегодня смотрели новое помещение под офис, хотим переехать в помещение побольше, в здание, которое будет принадлежать только нам, и не придётся делить его с другими фирмами. Но вариант, как ты понял по запаху, неудачный. Я тебе не изменяю, Тэ, родной. Если все мои действия заставили тебя думать именно в эту сторону, то мне очень жаль. Альфа заламывает брови, смотря в глаза своей любви, который только хмыкает под нос, и качает головой. Оставив недопитый чай, Тэхён медленно встаёт, поправляя распахнувшийся на груди халат, и больше не смотрит в сторону Чонгука. — Заметь, про измену я ничего не говорил. Я устал, и иду спать. Давай отложим этот разговор на потом. Чонгук зашел в спальню спустя полчаса после того как Тэхён покинул кухню. Все это время он пытался справиться со странным тремором, который возник в груди. Успокоив сознание и пообещав себе, что это последнее дело, которое он проворачивает втайне от Тэхёна, Чонгук молча скинул одежду, оставляя телефон и часы на прикроватной тумбе, двинулся в сторону ванной. Тэхён ворочается на кровати, провожая альфу взглядом, смахивая одинокую слезу со щеки. Чонгук что-то скрывает от него. Юлит и уводит тему, отказываясь стандартными фразами, но Тэхён больше не верит ему. Дождавшись, когда из ванной послышится шум воды, омега больше не терзаясь сомнениями берет в руки чужой телефон. Секунда на сомнения, что пароль может не подойти, и пальцы уверенно скользят по цифрам. Экран реагирует моментально, позволяя войти в телефон. Тэхён прикусывает нижнюю губу до крови, заходя в OneStore подавляя в себе глупый порыв зайти в переписки, словно оставляя призрачный мостик надежды. Пара секунд требуется, чтобы найти необходимое приложение, и около минуты, чтобы установить его на телефон Чонгука, надёжно пряча в папке ХЛАМ, в которую альфа скинул все ненужные программы, которыми не пользуется и которые нет возможности удалить с телефона. Дело сделано, телефон возвращается на место, а Тэхён нервно заламывает руки, в надежде, что это поможет и что Чонгук не обратит внимания на горящий значок в строке уведомлений. Такие приложения ставятся детям, чтобы следить за их перемещением и всегда быть в курсе, где твой ребёнок. Тэхён никогда бы не подумал, что ему придётся устанавливать такое же на телефон своего мужчины. Горько и больно. За всеми метаниями он не заметил, как Чонгук вернулся из ванной, аккуратно ложась рядом с ним, тут же сгребая омегу в тёплые объятия. Как бы они ни ругались, альфа всегда прижимал к себе любимого, спрашивая как он и что его тревожит. Своего рода ритуал, который обычно ставит всё на свои места. — Как ты, жизнь моя? — Не знаю. Плохо? Хорошо? Я ее понимаю. Жестокость стала обыденностью. Омега вздыхает, уронив голову на грудь альфе, давя в себе первый всхлип. Не столько от жестокости мира, сколько от понимания, что его альфа может быть уже давно не его. Но Чонгуку он этого не скажет. — Жестокость всегда была среди живых, родной. Обыденностью её сделали люди. Спи, моё счастье, завтра будет новый рассвет. Чонгук прижал омегу крепче, оставляя утешающие поцелуи в волосах. Именно поэтому он и не хотел, чтобы Тэхён туда шёл. Его счастье не должно было плакать ни сегодня, ни завтра, никогда. Альфа прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Он не хочет, чтобы Тэхён грустил, но сам же каждый день даёт ему новый повод для грусти. Он не мог рассказать всё, не мог обнажить душу перед любимым человеком в страхе его потерять. То, что он и так может лишиться этого, если продолжит скрываться, Чонгук старался не думать. По крайней мере, не сегодня. Он хочет еще немного насладиться счастьем в своих руках, прежде чем окончательно потеряет его.

***

Маленькая красная точка быстро двигалась по карте. Еще немного, и она покинет пределы Сеула, также как и владелец телефона, которого эта точка обозначала. Тэхён сидел на полу в комнате, в полной темноте, только свет от экрана телефона, который он сжимал почти до хруста суставов, освещал бледное лицо омеги. Сегодня выходной день, который они с альфой планировали провести вместе, но пустая и холодная половина кровати на утро полностью разрушила эти планы. Позвонив альфе и выслушав от него уже привычные извинения, что тому срочно надо было приехать на работу, Тэхён только угрюмо угукнул, сбрасывая звонок, и без всякого угрызения совести полез в приложение. Геолокация показывала, что телефон альфы был в здании, где находится его офис, и приступ ревнивого удушья на время отступил. Но когда альфа не вернулся домой к ночи, Тэхён не выдержал снова, наблюдая сейчас странную картину. — Ну и куда же мы так спешим, а, Чонгук? Дождавшись, когда точка остановится, омега в удивлении приподнял брови. Карта показывала, что точка стоит на пустыре, там нет ничего. Взвесив все за и против, Тэхён быстро поднялся с пола, вызывая такси. Сегодня он все узнает, Чонгук больше не сможет отвертеться от его вопросов. Сегодняшняя ночь расставит все точки над «i». Такси остановилось за полкилометра до маячка. Пожилой альфа раз пять уточнил у Тэхёна всё ли в порядке и стоит ли его подождать тут, но что омега отнекивался, убеждая таксиста, что всё хорошо, волноваться не стоит и уж тем более нет поводов вызывать полицию. Вряд ли ему поверили, но спасибо на том, что таксист перестал задавать вопросы, причитая под нос, что не стоит молодому и красивому омеге находиться тут ночью, в самой глуши. Дождавшись, когда сердобольный водитель скроется из виду, Тэхён достал телефон и, ориентируясь по горящей точке, подсвечивая себе фонариком от телефона, крадучись, двинулся в сторону маячка. За всё время, пока омега добирался до места, в голове не переставая крутились самые разные мысли, начиная от захудалого домика, где его альфа ему изменяет и заканчивая тем, что Чонгука похитили и увезли сюда, чтобы спрятать тело. Когда до конца маршрута осталось с десяток метров, Тэхён погасил телефон, убирая тот в карман. Действительно пустырь, на котором стоял огромный амбар с приоткрытой дверью, откуда лился искусственный свет и доносится до боли знакомый голос. Машина Чонгука стояла рядом, с открытым багажником и вся в грязи. Впрочем, второе никак не удивляло. Дождь закончился буквально пару часов назад, а эта дорога не была заасфальтирована, так что не только машина, но и сам Тэхён оказались вымазаны в склизкой грязи. Стараясь не издавать лишнего шума, омега подкрался к приоткрытой двери, тут же ныряя внутрь, и прячась за железной опорой, которые стояли по всему периметру ангара. — Дикие животные могут отгрызть себе лапу, если попадут в капкан. Они готовы умереть от потери крови, но быть свободными в своей смерти. У цирковых животных нет такой привилегии. Если они начнут кидаться на дрессировщика — смерть. Самая страшная и ужасная. Смерть в неволе, в муках. Не познать свободу, последнее, что увидеть перед тем, как закроются глаза — ненавистное лицо мучителя. Согласись, такой смерти они не достойны. Чонгук говорил тихо, перемещать по ангару, лениво размахивая плетью, даже не смотря на сидящего на коленях альфу. Тот самый дрессировщик, которого вчера Тэхён видел в цирке, тот самый, который первым начал кричать, чтобы вызвали охрану. Только тогда он выглядел лощеным и уверенным в себе, а сейчас омега наблюдал униженного мужчину, что сидел в одних трусах на коленях посреди грязного и холодного ангара, со скованными за спиной руками и широким ошейником на шее, от которого тянулась длинная и тяжёлая даже на вид цепь, прикреплëнная к стене. На лице альфы, как и по всему телу виднелись кровоподтеки и синяки. В некоторых местах кожа была разорвана до мяса. Он еле держался в сознании, делая короткие вздохи, морщась от каждого движения грудной клетки, словно это приносило ему нестерпимую боль. Чуть левее от дрессировщика Тэхен заметил старый футон и пару мисок. Такие обычно ставят животным. И он был готов дать голову на отсечение, что они предназначены для Лиёна, одна для воды, а другая для еды. И не факт, что обе были хоть когда-нибудь полными. Справа же, около выхода стоял небольшой металлический стол, на котором омега сумел разглядеть блестящие инструменты, ножи и пистолет. Передернув плечами, Тэхён сильнее вцепился в железную опору. Он уже корил себя за свое любопытство и недоверие альфы, буквально проклинал тот момент, когда решил проследить за Чонгуком и не остановился перед входом в ангар. Но обратного пути уже не было. Он тут. И если его приход и остался незамеченным, то выскользнуть обратно точно так же уже вряд ли получится. Чонгук, продолжая говорить, медленно подходил к сидящему на коленях альфе, заходя тому за спину и отстегивая наручники. Что именно он собирался сделать уже не узнают ни Тэхен, ни Лиён, ибо альфа, который казался забитым практически до полу смерти, вдруг с неожиданной для него силой ударил Чонгука прямо в низ живота, заставляя альфу согнуться пополам от боли и неожиданности. Короткий вскрик Тэхёна потонул в звоне цепи, которую Лиён, изловчившись, накинул на шею Чонгука, заваливая того на пол и начиная душить. Короткой заминки хватило для того, чтобы всплеск адреналина в избитом теле придал сил, и стоило Тэхёну только моргнуть, как Лиён уже оседлал Чонгука, сдавливая его руки своими коленями и натягивая цепь до предела, вырывая из глотки хриплые выдохи. Каким бы сильным ни казался его альфа, Лиён ему ничем не уступал. — Благородный, да? Ты сдохнешь также, как и все те, кто пытался противостоять мне! Защитник слабых и обездоленных, а сам не лучше. Я человек, а они животные, и ты сейчас отправишься к ним, а тело твоё раздерут бездомные собаки! Еще никогда и никто не заставил меня так унижаться. На раздумья хватило и пары секунд. Слова Лиёна буквально подталкивали к действию. На его глазах убивали любовь всей его жизни. Кидаться с кулаками на альфу заранее проигрышный вариант, поэтому оставалось только одно. Метнувшись к столу и схватив пистолет в руки, Тэхен вскинул оружие и особо не целясь сделал выстрел. Он не преследовал цели попасть в Лиёна, не хотел убивать, он надеялся, что это испугает альфу и даст Чонгуку пару секунд форы. Но у судьбы явно были свои планы на сегодняшнюю ночь. — Тэхён… Альфа поражëнно захрипел, скидывая с себя мёртвое тело дрессировщика и теперь смотрел прямо на своего возлюбленного, который опускал дрожащие руки с зажатым в них пистолетом. Его едва не сбило с ног отдачей, а уж как ударило по запястьям даже вспоминать больно. Он выстрелил. Стрелял особо не рассчитывая попасть, но кровавое месиво на месте бывшего глаза буквально кричало о том, что все прошло успешно. Он планировал напугать, заставить заткнуться, чтобы Лиён больше не смел говорить такие вещи. У него получилось. Теперь альфа замолк навсегда, а вместо похоронной музыки на весь ангар прозвучал металлический звук упавшего на пол пистолета, который выскользнул из ослабевших рук омеги. — Тэхён… Чонгук медленно поднялся, и чуть шатаясь стал подбираться к трясущемуся омеге, который, зажав рот руками, яростно мотал головой, делая несмелые шаги назад. Испугался. Та ярость и злость, которая руководил им в самом начале, сейчас улеглась на дно, заставляя сознание принять тот факт, что он теперь убийца. Он убил человека! Живого. Тот дышал, думал, страдал, смеялся и плакал, а Тэхён просто взял и отнял его жизнь. Всхлипнув особенно громко, Тэхён, не обращая внимания на зовущего его Чонгука, опрометью бросился вон из ангара. Нужно бежать как можно быстрее и дальше. От Чонгука, от запаха сырости и крови. Вот только от себя никак не убежать, как бы ни старался. Вот только далеко ему убежать не удалось. Буквально через несколько метров сильные руки резко перехватили его за талию, прижимая к груди. Чонгук, это он, никого другого тут поблизости не наблюдалось, но сознание отчаянно вопило, что он в опасности, что надо вырваться, что альфа просто так не оставит его в покое. Он узнал то, что никогда не должен был узнавать, а значит умрет так же, как и Лиён. — Пусти! Пусти меня, Чонгук! Отчаянно брыкаясь в сильных руках, Тэхён пытался хоть как-то заставить расслабить руки, чтобы была возможность выскользнуть из удушающих объятий. Но Чонгук держал крепко, изредка шипя, от болезненных ударов, которые ему наносил его омега. Его любимый омега, который каким-то чудом оказался тут и без капли сожаления выстрелил в голову садиста. Чонгук сильнее сжимает руки и делает быструю подсечку, ударяя под коленями Тэхёна, заставляя того повалиться на землю, утягивая за собой и альфу. Надо успокоить, привести его сознание в порядок, и только тогда у них получится нормальный разговор. Чонгук частично рад, что все так получилось, что не придётся больше скрываться и прятаться, но частично он находится в полном ужасе. Он никогда не хотел, чтобы Тэхён узнал об этой его стороне жизни, чтобы видел то, что творится за дверьми ангаров и уж тем более чтобы самолично отнимал жизнь. Это слишком сильный удар по психике, уж кому как не ему это знать. Вот только альфа впервые убил осознанно, долго готовясь и морально и физически к этому, то омега поступил спонтанно, явно не отдавая себе отчёт. Упав боком на грязную землю, Чонгук чуть ослабил хватку от болезненного удара, что пришелся точно в локоть, и уже был готов к тому, что сейчас омега вырвется из его рук, но тот подозрительно затих, мелко содрогаясь от беззвучного рыдания. Кажется, все силы покинули омежье тело, оставляя только глухую истерику. — Все хорошо, жизнь моя, все хорошо. Я рядом с тобой, пожалуйста доверься мне. Поглаживая Тэхёна по груди, альфа беспрестанно говорил слова утешения, стараясь достучаться до паникующего мозга омеги, нужно было всеми правдами и неправдами доказать тому, что он находится в безопасности, что может не бояться Чонгука. То, что Тэхён сбежал больше от него самого, чем от осознания что он натворил, догадаться было несложно. По одному взгляду, который он бросил в сторону Чонгука перед тем, как рвануть на выход, всё было понятно. Тэхён был уверен, что живым ему не уйти, а значит, выход только один — бежать. Но разве мог Чонгук нанести вред своему омеге, тому, кто рванул вперёд на его защиту, даже не подозревая о том, что она и не была нужна в тот момент. — Жизнь моя, поехали домой. Хорошо? Я тебе всё расскажу, больше не буду утаивать от тебя правду. Мы все решим и все удалим. Пожалуйста, хороший мой, доверься мне. Еле заметный кивок и крепко сжатая рука альфы, которую Тэхён перехватил на своей груди, давала небольшой росток надежды, что сегодня их история не закончится, что оба смогут поговорить и прийти к пониманию. Чонгук заносит Тэхёна в дом, ногой закрывая дверь и не удосужившись скинуть с себя верхнюю одежду и разуться, сразу же направляется в сторону ванной, только там ставя омегу на пол. Тэхёна всего трясет, ему холодно и очень страшно, перед глазами всё еще стоит картина мёртвого Лиёна. Цепляясь за Чонгука заледенелыми пальцами, Тэхён только мешает тому избавить их от одежды, но альфа не повышает голос, не психует, наоборот шепчет что-то успокаивающее. Сейчас самое главное вытащить Тэхёна из того вакуума, в который он попал, отогреть замёрзшее тело, и лишь потом вывести на разговор. — Жизнь моя, посмотри на меня. Приподнимая подбородок омеги, Чонгук заглядывает в стеклянные глаза, коря себя всеми известными ему бранными словами. Если бы он знал, то никогда бы не пошёл на последнее «наказание», если бы он только мог предположить, что такое случится. Надо было все рассказать, надо было не подходить тогда к нему, два года назад, надо было… Чонгук жмурит глаза до цветных пятен на веках, прижимая к себе обнажённое тело омеги, начиная тихо покачиваться, пока не слышит первый всхлип. Подхватив несопротивляющегося Тэхёна на руки, альфа аккуратно заносит свою ношу в кабину, быстро настраивая воду до комфортной температуры, и вновь прижимает к себе уже в голос рыдающего Тэхёна, который буквально повис на нем, глуша крики в плечо альфы. Омега цепляется за Чонгука, оставляя кровавые борозды на спине, словно старается пробраться ему под кожу, чтобы спрятаться там от всех мыслей, которые сейчас атаковали его голову. Чонгук гладил Тэхёна по спине, одной рукой прижимая его голову и путаясь в мокрых прядях. Тихо шипя от болевых ощущений, когда омега слишком сильно вонзал ногти в его спину, но даже не старался отодвинуть либо возразить на это. Он прекрасно понимал сейчас его состояние, сам через такое прошёл, с трудом выбрался обратно, закостенел до такой степени, что вбил в свою голову, что все делает верно. До сегодняшнего вечера. Вся его жизнь обман и насилие, в которое он невольно втянул любимого человека. Только спустя десять минут омега стал успокаиваться. Всхлипы уже не заглушали звук воды, а тело перестало дрожать. — Чонгук? — М? — Мне очень жарко, отпусти меня, пожалуйста. Выпустив из рук омегу, Чонгук чуть отстранился в сторону, заглядывая в покрасневшие глаза, из которых постепенно уходил страх. Омега дышал ртом, шмыгая заложенным от слез носом, и выглядел сейчас таким беззащитным что альфа с трудом удержался от того, чтобы вновь не сгрести его в удушающие объятия. — Я так рад. Омега позволил себя вынести из кабинки, и теперь не сопротивлялся, когда альфа быстро обтирал его полотенцем. — Рад? Чонгук кутает омегу в сухое полотенце, буквально пеленая, прижимая руки к телу, и быстро обтирается сам, чтобы не намочить постель, куда собирается забраться со своим парнем и не выпускать его из своих объятий всю оставшуюся жизнь. Если ему, конечно, теперь позволят. — Я рад, что ты жив. Ломано улыбаясь, Тэхён облегчённо выдыхает, когда вновь оказывается на руках у Альфы, словно это единственное безопасное место на данный момент. — Мне надо тебе все рассказать. — Надо, и надо прямо сейчас, не откладывая на завтра. Чонгук молча кивает, донося свою ценную ношу до спальни, где заворачивает омегу в одеяло и ложится сам как можно ближе, делясь своим теплом. Это будет непросто, но он очень надеется, что Тэхён сможет понять и принять его. Что не сбежит. Чонгуку трудно говорит, горло опухло от пережатия цепью, но он старается не обращать на это внимание, он переживёт, перетерпит, даже если трудно становится дышать, главное, чтобы его жизнь был в порядке. — Все это началось лет пять назад. Мы тогда с моим другом пришли в цирк, точно зная что там издеваются над животными, но мы даже не могли представить, что именно происходит за закрытыми дверями. Цирковые повозки всегда располагаются полукругом и никогда не охраняются. Нам отказали в выкупе животных, и мы не придумали ничего лучше, чем просто украсть их. Ничего не говори, я не знаю, чем мы руководствовались на тот момент, но тогда эта идея казалась нам просто великолепной. Попасть на территорию не составило труда, а вот что делать дальше мы откровенно не понимали. Уже подходя к клеткам, мы услышали пьяный голос дрессировщика и приглушенный скулеж. Этот урод буквально забивал палкой маленького щенка, который был прикован цепью к столбу. Весь грязный, в крови, — Чонгук мотает головой, словно пытается скинуть с себя эти воспоминания, — у меня тогда все оборвалась в груди, хорошо, что друг оттащил меня от этого урода, я практически забил его до смерти. Уже потом, дома, рядом с окровавленным щенком у нас и появилась эта идея. Показать этим существам наглядно, что испытывают их подопечные. Их на самом деле было немного. За все эти годы около десяти альф, остальные либо просто продавали животных, давая нам расписку, что цирк больше не будет использовать их в представлениях, другие же относились к пушистым артистам чуть ли не лучше, чем к людям. Сейчас уже таких цирков осталось очень мало. «Чёрный дракон» практически последний из них. Они отказывали нам в продаже три раза, и мы решили, что пора действовать. Я… Тэхён, я правда хотел тебе все рассказать, но я так боялся, что ты испугаешься и уйдёшь от меня. Я так этого боялся. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, хочу тебя беременного рядом, и чтобы большой дом, сад. Но я… — Чонгук, — Тэхён приподнимается на локте, заглядывая в виноватые глаза альфы, и не может сдержать улыбки, — если бы ты мне сказал про это, то я скорей всего бы и правда ушёл от тебя, но… сегодня, когда эмоции отпустили, я понял, что испытал помимо страха странное удовлетворение, словно в душе что-то успокоилось. Да, этот груз будет на моей душе до конца жизни, но я не жалею об этом. Я защищал своё, и я бы поступил так еще раз, а что касается дома, сада и беременного меня, так это намного ближе, чем тебе кажется. — Что? — Пора покупать дом, мой альфа. И собаку. Хочу сразу двоих. — Тэхён! Ты знал, что ты… И ты… Альфа пораженно хлопает глазами, смотря на своего омегу, который с заливистым смехом падает на кровать. Кажется, он совершенно не знает своего любимого. Ну ничего, у него будет время, чтобы все это исправить. А пока он подминает горячее тело под себя, осыпая поцелуями все лицо и шею Тэхёна, мысленно уже выбирая кольцо и оплачивая самого лучшего психолога. Что бы ни говорил Тэхён, но так просто это не проходит. Но они справятся. Сначала вместе, а потом и втроём, и кто знает, может, дом придётся покупать не один раз, вдруг они решатся не только на две собаки? А пока он прижимает к себе Тэхёна, мысленно благодаря всех богов за то, что послали ему именно его, и закрывает глаза, с которых предательски срываются первые слезы.