6:00

Очередной сезон телешоу "Пацанки" постепенно подходил к своему финалу, и это выматывало новые участницы, новые девушки, с которыми приходилось тщательно работать, помогать им преодолевать внутренние и внешние проблемы, бороться с собственными комплексами и страхами. Каждый новый выпуск привносил свои сложности, требовал усиленных сил, терпения и психологической устойчивости. Множество испытаний, необычных ситуаций, конфликтов и, к сожалению, выгонов — все это оставляло отпечаток не только на участницах, но и на тех, кто за кадром. Время шло, и вот наступил долгожданный финал этого сезона, момент, когда все завершится, когда останутся только самые сильные, самые стойкие. Осталось завершить последние съёмки, подготовить к съёмкам. Мария сидела в своей небольшой гримёрке, которая была наполнена запахом косметики и смешанным запахом духов Третьяковой и Лукиной, что уже кажется въелся во все, что находилось в помещении. Она сидела на стуле около зеркала, рассматривая свое отражение. Макияж был уже сделан — яркий, выразительный, как ей хотелось именно сегодня. И причёска тоже подготовлена: аккуратные локоны, идеально уложенные, чтобы подчеркнуть её стиль и характер. Она решила немного расслабиться, взять телефон в руки и просто посидеть в тишине, позволяя себе короткий отдых перед окончательной съёмкой. Вглядевшись в экран, Мария открыла Instagram и начала пролистывать ленту, комментарии и отметки под видео. Но тут же её взгляд остановился на одном из постов, где видела многочисленные отметки под видео, публикации с странными комментариями. Решив взглянуть, что же за видео, она перешла на некоторые из них. Она наткнулась на очередной ролик или пост, где одни и те же люди — так называемые "шипперы" — распространяли свои неуместные шутки. очередно шиперское видео с представлением отношений между Марией и ее коллегой, а также возлюбленной. И снова лицо спутала злость, тело сковало тяжёлое чувство раздражения. Как только они не устают представлять, как две взрослые женщины находятся в особых, чуть ли не романтических отношениях, несмотря на очевидную разницу в возрасте, внешний вид или стиль. Эта нелепая, иногда даже бредовая фантазия их, так и норовила захлестнуть своей абсурдностью. "Откуда они только берут такое?" — думала Мария, сжимая ладони в кулаки, раздражённая и усталая. Она все чаще задавалась этим вопросом. Этот поток негатива, не прекращался, и с каждым новым комментарием злость в душе только усиливалась. Она уже почти чувствовала, как закипает её кровь, как внутри всё бурлит от обиды и несправедливости. Внутри всё диктовало ощущение, что эти люди просто пытаются разрушить всё, что вокруг — её саму, её работу, её творчество. Настроение падает, и физическая усталость добавляется к эмоциональной. Это не первый раз, когда подобное вызывало у нее сильное раздражение, но сейчас всё было особенно остро. Внутри накапливался гнев, смешанный с разочарованием — ведь она старательно работала над собой, над своей профессиональной репутацией, чтобы быть достойной уважения. А тут — грязь, непрошеная критика и измышления, которые приходят туда, где ей было бы никогда и не ожидать их. Ее аккуратно натянутый образ, казалось, разрушался под натиском этого шипперинга, а внутренний голос требовал ответить, защититься, отстоять честь. Но, к сожалению, слова часто оставались внутри, потому что знает — всё равно ничего не изменишь, и это только усилит негатив в ее сторону. В такие моменты Мария особенно остро чувствовала, какую цену платит за свою публичность и за то. Её сердце будто сжималось от обиды, и ей казалось, что сама в окружении — чужие люди, которые даже не знают настоящей её личности. Разум подсказывал нужно держаться, не реагировать на провокации, игнорировать эту шумиху. Но внутри всё равно кипело и разделялось между желанием защитить себя и внутренней слабостью, которая иногда брала верх и делала её уязвимой. Новое уведомление неожиданно всплыло на её экране, привлекая её внимание. Быстро, почти автоматически, она перешла по нему, чувствуя, как сердце учащённо забилось. Внутри охватило волнение и тревога, ведь нечасто в её жизни появлялись такие неожиданные сообщения — особенно в приложении, которое она обычно использовала для общения с близкими и друзьями, а не для получения каких-нибудь настойчивых уведомлений. Она ощущала смутное ощущение неловкости — почему именно в Телеграме, почему именно сейчас? Её пальцы чуть дрожали, когда она быстро перешла в чат. Когда чат наконец-то открылся, она увидела там лишь одно видео — в нем Мария была рядом с Лаурой, прогуливаясь по тихому парку в темноте. Её охватило ощущение неожиданности и беспокойства. Свет от фонарей мягко освещал их силуэты, создавая тонкий образ загадочности и интимности. Видеозапись казалась запечатлённой спонтанно, — она взволновала её до глубины души, потому что внезапно всё встало на свои места, и она почувствовала, что всё, что происходило между ними — это не просто прогулка, а что-то намного более значимое. В этом моменте её руки словно опустились, словно какая-то невидимая тяжесть сдавила её плечи. Она не знала, что делать или как реагировать. Внутри всё закипало: страх, нерешительность, желание защитить свою тайну. В голове мелькала одна мысль — нельзя было допустить, чтобы кто-то ещё увидел это видео. Всё стало очень личным, очень ценным для неё, и она понимала, что одна ошибка — и всё может рухнуть. Пару минут спустя, на экране вспыхнуло новое сообщение — и оно окончательно добило её. Текст был коротким, но его смысл был ясен и очень тяжелый для восприятия: «Как думаете, на столько это станет сенсацией для всех? Сколько лайков сможет набрать за ближайшее время?» Она прочитала эти слова и почувствовала, как внутри всё сжимается, словно вдруг всё, что ей было дорого, могло уйти навсегда. Никакой реакции — ни слова, ни лайка. Она просто выключила телефон, не в силах больше смотреть на эту страницу. Телефон аккуратно убрала на столик, словно боясь, что даже небольшой звук или движение могут навредить ей. В этот момент, всё её сознание было погружено в ее мысли и чувства. В её голове мелькали одни лишь страхи и нерешительность — о расставании с Лукиной, о возможности восстановить привычный порядок. Может быть, лишь тогда она наконец-то сможет сделать глубокий вдох, без ощущения, что всё вокруг затягивает её всё сильнее и сильнее. Вспоминая всё происходящее, она думала, что именно сейчас, в этом мгновении она сможет отпустить всё, что её тяготило. Расставание с Лукиной, возможно, даст ей шанс вздохнуть свободнее, избавиться от постоянных мучительных мыслей, от тревог и сомнений на счет шипперских видеоя ведь тогда они исчезнут и не станут больше травмировать ее. Она надеялась, что тогда, когда всё вокруг стабилизируется, шиперы уймутся, и в её жизни наступит тишина и спокойствие. Несколько минут она провела в своей гримёрке, тщательно собираясь с мыслями, перебирая в уме каждую деталь их диалога, те слова, которые ей предстояло произнести. Она едва заметно поправила прическу, поправила тонкую цепочку на шее, и только после этого, взяв себя в руки, покинула свою гримёрку. Её сердце билось чуть быстрее, мысли о предстоящей встрече с Лаурой наполняли её смесью надежды и тревоги. Двигаясь по коридору, она с решимостью направилась к гримёрке Лауры. Каждым шагом она старалась оправдать свои ожидания, поставить всё на свои места, понять, как ей поступить дальше, чтобы сохранить достоинство. В голове вновь прокручивались все слова, которые она могла бы сказать. Каждая фраза, каждое выражение лица — всё казалось важным, как будто от этого зависело многое. Внутри нарастало ощущение, словно её разум постепенно переносит её в прошлое, к их совместным воспоминаниям, к тем моментам, когда всё казалось проще, светлее и яснее. Эти воспоминания словно открывали новые ракурсы, вновь возвращали её в те дни, напоминая о пережитых чувствах и пережитых испытаниях. По мере приближения к Лауре, её сердце сжалось от разрастающейся боли — от воспоминаний, которые становились всё ярче и остры, словно осколки разбитого стекла. Слезы незаметно начали медленно течь по щекам, капая тихо и невесомо, оставляя следы на коже. Несмотря на это, она сделала глубокий вздох, стараясь собраться с силой, и, подняв голову, слабо постучалась в дверь. – Я ненавижу тебя, Лукина. Я разве много прошу? Просто исчезни из моей жизни! Всё, что было между нами — это просто ошибка, это немыслимо и тупо. Неужели ты не понимаешь, насколько всё это неправильно? – чуть ли не крича, Мария врывается в гримерку Лауры, закрывая за собой дверь. Ее голос дрожал от ярости и боли, а в глазах пылали слезы, которые она не пыталась скрывать. Каждое слово будто осколок, вонзающийся в сердце девушки. Лаура сидела около зеркала, поправляя и без того идеально укладённую прическу, аккуратно наносила на губы помаду, тем самым чуть подкрашивая их, будто стараясь скрыть какие-то недостатки. Изначально она не поворачивалась к человеку, который вошел к ней в гримёрку, смотрела лишь на свое отражение, словно погруженная в собственные мысли. Но слыша дальнейшие слова от девушки, помада вдруг выпала из рук и осторожно покатилась по столик. Шатенка повернулась лицом к Марии. – Что, прости? Маш, ты уверена в своих словах или это просто поток эмоций в данный момент? – произнесла Лаура, медленно оборачиваясь, и её взгляд мягко скользнул по фигуре возлюбленной. В ее глазах читалось недоумение и одновременно печаль. – Мы столько пережили вместе. Это всё, что у нас было, — разве можно так просто всё оставить? Забыть? Ты уверена, что так хочешь? Мария, опустив голову, встала на полубоком и, сжав зубы, постаралась не расплакаться. Ее голос был дрожащим, но уже от некой печали и боли. – Уверена. Мне больше нечего сказать. Я не хочу больше продолжать этот проект, эти тайные отношения, я не люблю женщин… Всё, что было между нами — это ошибка. Я хочу закончить всё здесь, сегодня. Это последний финал, и я ухожу. Я завершаю этот этап своей жизни. Я не хочу больше играть в эти игры, притворяться, что всё хорошо и между нами ничего нет, — она сделала долгий вздох, её глаза наполнились слезами. — И хочу закончить наши отношения, чтобы больше не мучаться от всего этого. Слова девушки, словно разбивали сердце Лукиной на тысячи осколков. Она почувствовала, как внутри всё сомкнулось тугой петлёй, и появившееся ощущение безысходности давило на грудь. Ее взгляд, бывший недавно полным тепла и любви, теперь опустился вниз, совершенно лишённый прежнего сияния. Она не могла видеть Марию, которая сейчас казалась ей чужой — глаза, в которых не было ни капли той нежности и искренности, что когда-то она так ценила. Лукина тяжело выдыхает, сдерживая слезы. Но словами остановить происходящее уже было поздно. Всё, что оставалось ей — молчать и слушать. Мысленно смотреть на медленно разрушавшийся мост между ними, который всё ещё держится, но весьма скоро рухнет без возможности восстановить связь. Она смотрит в пол, стараясь удержать свои эмоции под контролем, чтобы не потерять остатки разума, понимая, что всё, что осталось между ними — лишь воспоминания о любви, которую теперь, кажется, никто уже не возвращает. – Прощайте, Лаура Альбертовна, – тихо бросает Мария. Она в последний раз взглянула на Лукину, внимательно всмотревшись в ее лицо, словно стараясь запомнить каждую черту, каждую морщинку, каждое движение. Затем, не дожидаясь ответа, мягко приоткрыла дверь гримёрки и аккуратно зашла за порог, словно боясь нарушить тихий момент. Ее шаги были легкими, почти незаметными, но внутри бушевала буря — чувства разрыва и боли, которую она пыталась скрыть. Совсем недавно она могла бы сделать еще один шаг навстречу, поднять руку, чтобы зарыться в излюбленных волосах или сказать что-то тепло и утешающие, но сейчас ей было слишком больно находиться рядом с ней. Тяжесть прощания с Лукиной сковала ее сердце, и она, качнув головой, стараясь отстраниться от воспоминаний, шмыгнула носом и быстро скрылась за дверью, оставляя после лишь ощущение окончательной разлуки. Оставшись одна, Лукина осталась в тишине гримёрки, ощущая на себе груз утраты и разбитые сечты и планы насчет их будущего. Съемки шли тяжело, напряжение висело в воздухе, словно густой туман, не давая ни мгновения передышки. Каждое движение, каждый кадр требовал от участников максимум концентрации, а усталость с каждым часом накапливалась, превращаясь в изнурительный груз, который невозможно было сбросить. В воздухе витало ощущение будто тонкая нить давления вот-вот порвется, и через это ощущение просачивалась тревога, беспокоенность. У обеих преподавательниц было неприятное ощущение после их недавнего диалога, словно острое жало пронзило их сердца. Их взгляды все еще отдавались эхом ссоры, недоразумения или, может быть, только пережитых эмоций. Внутри бушевала неукротимая боль, которая на данный момент стала главной эмоцией, подавляющей всё остальное: и усталость, и даже радость от завершения работы, которая казалась далеко не легкой и не быстрой. Каждая секунда казалась бесконечной, а дыхание — затрудненным. Казалось, будто сама атмосфера пропитана напряжением, которое невозможно разрядить ни словами, ни действиями. Тем не менее, несмотря на все сложности, съемочный процесс был успешно завершен. Участники чувствовали облегчение, словно тяжелый груз с них спустили, и с облегчением, хоть и с усталостью, они слились в едином завышение. Лаура с Марией обменялись взглядами, полными внутреннего понимания и, возможно, даже сострадания, и с тихим вздохом двинулись по направлению к месту назначения. Путь лежал к банкету — торжественному событию, где их ждала заслуженная награда за все старания и усилия. По пути все собрались вместе, чтобы разделить этот момент искренней радости и удовлетворения. Большая группа, усталых, но все же воодушевленных пацанок, шла по залитой солнцем улице. Когда они приближались к месту проведения праздника, настроение начинало меняться: внутри каждой из них зрея особое внутреннее состояние — смесь гордости и надежды. В какой-то момент, на отдаленной от остальных стороне, где тень деревьев казалась особенно густой, Лаура вдруг остановилась. Рядом с ней осталась Татьяна, и оба они замерли, словно избегая внимания. Там, чуть в стороне от суеты, Лаура медленно, выудила из свое небольшой сумочки сигарету. Ее руки дрожали чуть заметно, когда она аккуратно закурила, словно пытаясь остановить внутреннюю бурю, которая все еще продолжала бушевать внутри. Она тяжело выдыхала дым, словно пытаясь избавиться от всей накопленной за день боли, напряжения и нерешенных вопросов. В тишине слышался только тихий треск сигаретного огонька и ровное, чуть затяжное дыхание Лауры, которая напоминала о том, что, несмотря на всю усталость, жизнь продолжается, и каждый из них все еще ищет свой путь в этом мире. – Мы расстались. Третьякова навсегда уходит. – произнесла Лаура тихо, с грубостью, подчеркивающей грусть в её голосе. В её сознании вспыхнуло осознание, что жизнь сейчас меняется, и ничто уже не сможет вернуть всё обратно. Эти слова звучали словно приговор, оглушительный для обеих. В этот момент, в тени деревьев, на фоне тихого шуршанья листвы, казалось, что мир остановился.