Как мама

—Валь, вставай, — услышала я тихий голос сквозь сон. Я открыла глаза. В комнате царил мрак, зачем надо было так рано вставать? Но, увидев перед собой сестру, я сразу обрадовалась. —Сестра! — вслух обрадовалась я. —Тсс! — она поднесла палец к губам, показывая, что не надо шуметь. Я тут же бросилась ей на шею. Это она. Она вернулась. —Ты же вроде куда-то уезжала… — начала вспоминать я. Но почему-то никак не могла вспомнить. — Ладно. В любом случае, пойдём разбудим родителей. Мы накроем стол и… —Родителей будить не надо, — тихо ответила сестра. Я хмуро на неё уставилась. А почему она разбудила меня, но родителей и пальцем не трогает? Так нечестно! —Ладно, пойдём лучше погуляем, — с улыбкой ответила та. Я быстро надела свитер и босоножки. Сестра уже плавно выскользнула из здания. Когда мы вышли во двор, я заметила звёзды. —Что-то я забыла, а куда ты уезжала?.. — спросила я, крепко держась за её руку. Она лишь улыбнулась и тихо ответила: —Учиться. В институте… Я улыбнулась. Широко-широко. Как же я соскучилась по сестре! Я крепко вцепилась ей в руку. Она засмеялась и снова уставила свой взор вперёд. —Ну как там без меня было? — вдруг спросила она. —Да в целом нормально. Вот, хожу в школу. Скоро пойду в пятый класс! — я снова улыбнулась. — А так гуляю с родителями, иногда с друзьями, делаю уроки и занимаюсь плаванием! —Ух ты, какая ты молодец! — она потрепала мои волосы. — А родителей слушаешься? —Конечно! — я прямо-таки подпрыгнула. —Умничка! — она ещё несколько раз провела рукой по моей голове. Я улыбнулась. —Завтра, когда родители увидят, что ты приехала, то сразу пойдут в магазин и купят пирог! Малиновый! Я сделаю нам всем чай, а ты будешь просто сидеть и рассказывать нам свои истории! —Ага! —Кстати, расскажи одну! —Ну… — протянула она, уставилась в небо, а потом улыбнулась и ответила: — Ну, ты же знаешь, что я на дизайнера пошла. Так вот, ходим мы с девчонками после лекций, а тут к нам подходят пацаны и такие: «Го в бар?». Ну мы, естественно, соглашаемся и идём. А потом на дискотеку позвали ещё полинститута. Пели, танцевали, кто как мог. В общем, круто было… —А почему сейчас так не встретитесь? —Ну… Заняты все… — теперь её тон стал грустнее, но затем она добавила: — Но скоро же работа! Вот тогда снова будут вечеринки! —А меня возьмёшь с собой? — вдохновилась я. —Конечно! Мы шли по улице вдоль дорог. Машин не было, на небе, хоть и мало, но всё равно светили звёзды. Горела Луна. Мимо пролетали различные вывески. Не было никого. Было очень тихо. И спокойно. И тут я вспомнила: «—Мама, я поступила! Поступила! —Жаль, что не в Москве… —Но это ничего! До Челябинска лететь всего два с половиной часа! Так мало! Я мигом — туда, обратно, и назад! А когда я приеду, то мы будем сидеть и пить чай! Ха-ха!» Я же в это время сидела в своей комнате с приоткрытой дверью. Мне было грустно, что сестра улетает от нас на целых три года. В руке я сжимала открытку, которую мы сегодня рисовали на ИЗО. На ней были изображены мы вдвоём, гуляющие на лужайке. Над нами летали бабочки и светило солнышко. А мы улыбались. В нижнем углу был аккуратный почерк учителя с надписью «Молодец» и оценка 5. Я тогда так обрадовалась. И вот она стоит у входной двери и улыбается. У её ног лежат огромные чемоданы. На ней лёгкая блузка и штаны. Она вот-вот должна уехать. И мы втроём — я, мама и папа — стоим напротив неё, всё ещё в квартире. Папа улыбается и жмёт ей руку, мама плачет и обнимает её. А я стою где-то позади и сжимаю открытку. Щёки надуты, глаза уставлены в пол. Тут я чувствую, как по голове несколько раз прошлась рука. Я поднимаю глаза и вижу её. Всегда радостную и весёлую старшую сестру. Она мягко улыбается мне и вдруг спрашивает: —Это мне? И я чувствую, что её пальцы касаются той самой мятой бумаги, которую я держу. Я ослабляю руку, и открытка попадает в её большие ладони. —Как красиво! — слышу я. Теперь я уже не могу сдержать улыбку и смущение. Потом снова смотрю на неё. Не выдержав, я бросаюсь к ней в объятия. Не хочу, чтобы она уходила! Она была той, кто вырастил меня. Она была мне как вторая мама. В детский сад я не ходила, поэтому она была мне ещё и воспитателем. Она всегда мне помогала и поддерживала. И теперь я не увижу её целых три года. Я буду расти, пройду всю начальную школу без неё. Но я выдержу! Я смогу!.. Я смогу… И вот, я добилась своего. Наконец-то я выдержала все испытания и снова могу держаться за её руку — мою опору. Теперь я смогу без проблем начать пятый класс, всегда зная, что дома меня будет ждать такой прекрасный человек, как она. И теперь мне не будут страшны ни буллинг, ни двойки, ни ругательства. В любом случае придёт она и спасёт меня. Она всегда меня поддержит. Мне больше ничего не страшно. Ничего! Мы шли вдоль домов. Сестра начала мне рассказывать свои истории. Иногда слова проглатывала пелена мыслей, но мне всё равно было интересно её слушать. Мне хотелось насладиться как можно дольше этим моментом. Когда мы вдвоём идём по пустынной улице. Когда нам ничего не страшно. И я теперь могу уверенно идти вперёд в это страшное и опасное будущее, зная, что у меня всегда будет поддержка. Мы шли так всю ночь. Мы прошлись вдоль всего района. В какой-то момент мы пришли домой, и она уложила меня спать. Я попросила спеть мне колыбельную. После этого я засыпала под сладкую мелодию моего спасителя и думала, как мы завтра проведём день. На следующее утро я всё-таки вспомнила, куда она уезжала. Я вспомнила тот самый вечер. И то, что моя сестра уже мертва. «—Дорогой, что случилось? — вечером какого-то дня спросила мама у плачущего папы. Он лишь протянул ей какую-то бумажку. Та ахнула и тоже заплакала. Они плакали так весь день, и мне казалось, будут плакать ещё и всю ночь, но они пошли спать. Наконец, когда те ушли, я подбежала к столу и прочитала: *«Здравствуйте, мистер и миссис Робберт. К сожалению, самолёт из Челябинска до Москвы, номер 2046413, разбился. Среди пассажиров была и Елена Робберт. Приносим вам наши глубочайшие соболезнования и компенсацию. Очень вам сочувствуем».* После этого я не могла больше спать.