Я устрою бигбенг

Несколько лет назад Сынхен сделал самый сложный выбор в своей жизни. Чтобы не портить репутацию любимых мемберов – тех, с кем он делил сцену, пот и мечты – он ушел. Ушел тихо, без громких заявлений, словно растаял в воздухе, оставив лишь эхо своего голоса в старых записях и тень, которую он, по его мнению, бросал на итак попорченный образ группы. Но каждый день без них был пыткой. Тоска по сцене, по смеху ребят в гримерке, по их шуткам во время бесконечных репетиций, по этому единому, пульсирующему организму, которым они были, обволакивала его, как плотное, холодное одеяло. Он видел их выступления на видео, слышал их новые песни, и каждая нота, каждая строчка, которую он знал наизусть, безжалостно напоминала об отсутствии. Видел уйму обставленных Джиёном отсылок на себя и еще сильнее уходил в себя. Он слышал, как фанаты по-прежнему выкрикивают его имя, и это было одновременно и сладкой болью, и острым ножом, напоминающим о его «предательстве». Он оставил их, чтобы защитить, но в процессе потерял часть себя. Все эти года были настоящей пыткой, старанием избегать близких друзей и преодолевание шквала хейта в его сторону, видимо нарко-скандал никогда не забудут. Сынхен чувствовал пустоту в груди, когда слышал, как сольные песни ребят звучат, слушал "Home sweet home", звучащий без его партии, без его уникального тембра. Это была не просто музыка – это были их общие воспоминания, их жизни, переплетенные в сложную, прекрасную мелодию. И вот теперь он стоял в стороне, наблюдая, как она играет без него. Время, проведённое вдали, стало не только мукой, но и исцелением. Он разобрался со своими демонами, по крупицам собирал себя заново. Съёмки в игре в кальмара вытащили его из темного болота и вернули к жизни. Тень, которую он так боялся бросить, постепенно рассеялась, уступив место ясности. Он понял, что его уход не только сберег их, но и создал вакуум. В их музыке, в их глазах, когда они смотрели в зал, в их редких интервью, Сынхен видел неуловимую, но ощутимую пустоту. Его отсутствие ощущалось, несмотря на их успех. И все же каждый по одиночке теперь представлял свою независимую и уникальную историю. И тогда пришло осознание, медленное, но мощное. Он нужен им. Не только как частичка прошлого группы, но как Сынхен – их друг, их брат, тот, без кого сложно было назвать бигбенг бигбенгом. И они ему нужны. Это была не слабость, не эгоизм – это была безусловная, глубокая потребность вернуться домой. Внутренний голос, долгое время заглушаемый страхом и виной, зазвучал громче. Пришло время. Ком в горле мешал дышать, когда он набирал номер Джиёна, лидера группы. Дрожащие пальцы едва слушались. Один гудок, второй… Он не знал, что сказать, как начать. Но когда мужчина ответил, его голос прозвучал таким знакомым, таким теплым, что плотина прорвалась." –"Здравствуй..." – слова давались с трудом, но в них было столько невысказанной тоски и надежды. Было глупо звонить так спонтанно после многочисленных попыток оттолкнуть столь навязчивого Джиена. На другом конце провода наступила секундная тишина, а потом: "Сынхен...Это правда ты?" И в этом простом "это правда ты?" Сынхен услышал все: и его боль от его ухода, и их бесконечную веру, и нерушимую связь, которая никогда не обрывалась. Слезы навернулись на глаза. Он не испортил их репутацию – он дал им возможность скучать, ждать и по-настоящему понять, насколько они важны друг для друга. Он возвращается. Страх и волнение по-прежнему были с ним, но теперь они смешались со сладкой тяжестью предвкушения. Предвкушения первого взгляда на лицо Джиёна, а затем и остальных мемберов, первого объятия, первого звука их голосов, сливающихся воедино. Сынхен больше не был тенью. Он был Сынхеном, и он наконец-то возвращался домой. И эта мелодия, которую они скоро снова споют вместе, будет полна новой силы, новой надежды и исцеленной, глубокой тоски, которая превратилась в радость возвращения. Но у ребят были совсем иные цели на это грандиозные возвращения. Именно это событие Сынхен зашел в комнату, местом встречи которым выбрал Джиен. В ней было светло, по-своему уютно, обставлена она была конечно скудно, явно не для посиделок. Из угла вышли Ён-бэ и Дэсон, одеты были как с иголочки, а взгляд их отличался от того, что Сынхен запомнил и в последний раз видел три года назад, мужчина все списал на длительное расставание и присел на диван, угощаясь просекой. Все трое смотрели на него изучающим взглядом и словно раздевали мысленно. За эти года мужчина изменился - появились первые морщины, да и взгляд больше не был таким ярким и жизнерадостным. Сынхен старался игнорировать их до тех пор, пока не почувствовал ладонь Джиёна у себя на бедре. Она была горячей, требовательной и сжимала кожу, облаченную штаниной, властно и решительно. – Давай потрахаемся. Первым подошел Ён-бэ и рывком повалил Сынхена на спинку дивана, принялся раздевать ошарашенного гостя. Джиен времени зря не терял и целовал шею своего давнего друга детства жадно, ведь за все эти года безумно соскучился, лапал его всюду. Последний раз он отымел его перед уходом, даже тогда ощущалось желание Сынхена уйти и разорвать все контакты с любимым и друзьями, хоть он и утаивал свои намерения до последнего, он отдавался полностью как не в себе, и Джиён не мог этого забыть, лишь молился, что когда-нибудь они снова это повторят. И вот теперь он договорился с другими мемберами разделить Сынхена на троих и каждому почувствовать частичку давнего друга. Дэсон стоял в сторонке, дожидаясь своей очереди. Ему нравилось наблюдать со стороны и лишь напоследок брать использованное всеми лакомство. Сынхен лишь в процессе сообразил, хотел оттолкнуть от себя Тэяна и Джи Драгона, но не смог, их влажные горячие губы были слишком чувствительными и приятными, заставляли рою мурашек пробежать по телу, внизу становилось тесно, горячо. Их пальцы настырно стянули с разгорячённого тела одежду, губы принялись ласкать грудь, живот и бедра. – Ах,- сорвалось с его губ, когда Ён-Бэ стащил с него трусы и коснулся губами набухшей головки члена, начал брать ее постепенно, маленькими рывками. Сынхену хотелось откинуть голову назад, прикрыть глаза и насладиться влажным ротиком Тэяна, но Джиён настырно притянул его к себе и увлек жарким, напористым поцелуем. За всем этим наблюдал рядом стоящий Дэсон, удовлетворяющий себя рукой. – Мм, что вы делаете?- сквозь стон произнёс мужчина, отстравившись от поцелуя. По его торсу прошлась потная ладонь Джиёна, сжимающая под собой кожу. — Хотим, чтобы твое возвращение запомнилось тебе и нам надолго, Таби,- томным голосом произнёс Дэсон, что уже не мог стоять в стороне и мучить себя столько прекрасным зрелищем. Схватив друга за затылок, он насадил его рот на свой член и прикрыл глаза, насколько же это было туго и приятно. Послышалось хлюпанье, член входил резко и глубоко, отчего Сынхен впопыхах старался набрать как можно больше воздуха носом. Теперь настала очередь Джиена быть зрителем, весь его взгляд был прикован к Сынхену, чей рот так беспощадно трахали. Дэсон всегда казался спокойным и застенчивым парнем, но сейчас его скрытая сущность выскочила наружу. Видимо давно он мечтал завладеть ротиком друга. Отстранившись от члена, Ён-Бэ поднялся и дал понять Сынхену, чтобы тот привстал и развернулся к нему задом. Мужчина выполнил просьбу и несколько раз чуть не потерял равновесие из-за резких вдалбливаний Дэсона в его горло. Член проникал прямиком в глотку и адски пульсировал от невероятного возбуждения. Наверняка после этого увлекательного занятия он будет долго молиться и корить себя за разврат, но сейчас он ни о чем не жалел. И был рад лишиться девственности в 34 вместе со своими друзьями. Тэян аккуратно сунул палец внутрь Сынхена, стараясь как можно спокойнее расширить его, но казалось, что он абсолютно этого не почувствовал, увлекшись действиями Дэсона и Джиёна, что к тому моменту обхватил возбужденный член рукой и начал надрачивать. Наконец-то макнэ сжалился над самым старшим в этой комнате и вынул член из его рта, давая отдышаться. Его нежные пальцы погладили щеку, оттянули нижнюю губу и приподняли подбородок, дабы заглянуть на беззащитные карие глаза. Сынхен облизнул его палец и поцеловал, а позже самостоятельно потянулся к члену, начал посасывать, и лишь тогда почувствовал в себе второй палец. Ён-Бэ ускорился, ведь терпение было на исходе, хотелось поскорее овладеть таким сладким и беззащитным Сынхеном, которого он не видел три года. Растянув как следует, Тэян резко и грубо вошел, безжалостно, ведь больше не мог истязать себя ожиданием. По комнате послышаласть череда хлюпанья вылитой на член смазки и шлепки, которые разбавляли сладостные стоны Топа. — Помедленнее,- произнес самый старший, но довольный процессом Ён словно не услышал и лишь ускорился, входя в тугой сфингер. Опробовать Сынхена хотели все трое. Кто-то ласкал его член, кто-то проникал в ротик, а кто-то вдалбливался сзади. Пришла очередь Джиена, что больше всех скучал по этим незабываемым ощущениям и все три года хранил верность бывшему парню. Обычно в активной позиции был Сынхен, но иногда и перепадало Джиену, и каждый раз это было незабываемо. Тэян приводил дыхание в порядок после оргазма и на какое-то время выбыл из этой маленький игры. Тем временем Джиён уже пристроился сзади, проводя набухшей широкой головкой по заднему проходу. Было видно, как Сынхен хотел его, старался тереться, словно умолял поскорее войти, но Джи Драгон не спешил, он привык терпеть, и таким образом наказывал бывшего за годы избеганий. Но через какое-то время решился и грубым толком вошел своим небольшим членом внутрь. Сразу же задал темп на резкий, грубый и даже жёсткий, сжал ягодицы до покраснения и начал вдалбливаться в тугие и родные стенки. Дэсон не смог долго продержаться и кончил, изливаясь в рот Сынхену, ему на какое-то время стало неловко, но спокойная реакция друга откинула всякое сожаления. Сглотнув, Топ наконец-то уперся в подлокотник и сосредоточился на члене возлюбленного, по которому и сам на протяжении трех лет скучал. Хлюпанья, шлепки, сбитое дыхание и стоны снова возбудили Дэсона и Ён-Бэ, ранее испытавших оргазм. Хотелось зайти на новый круг, Тэян провел головкой члена на губам Топа и прикрыл глаза, когда тот заглотнул его, начал брать до упора. С уст Джиена вышло несколько матов и стон, после чего он вышел и излился на угодицы. Голова аж закружилась от такой разрядки, он уселся на диван, освобождая место для Дэсона, что неуверенным движением вошел и постепенно ускорился. Кончил он довольно быстро, хоть и менее интенсивно. В завершение уже истерзанного Сынхена усадили на диван, оставалось довести лишь его, и это было несложно. Губы Джиена начали ласкать длинный ствол с особой нежностью и теплотой, которую подарить мог лишь он, что на протяжении многих лет был самым близким в жизни мужчины человеком. Айдол брал медленно и старательно, всю душу вкладывал в этот процесс и словно бы в очередной раз клялся в любви. Не кончить от такого было невозможно. Сжав в руках крашенные в розовые волосы, Сынхен кончил в рот, а Джиен облизнулся и сглотнул.

Все были вымотаны и удовлетворены на недели вперед, и теперь точно было ясно, что Сынхен никуда не пропадет. Он вернулся домой и больше не был намерен уходить.