Сенсация

Время не лечит, оно лишь учит жить с болью.

Джулиан Некаве

      Война закончилась меньше полугода назад.       Суды.       Разруха.       Страх.       Сенсация. “Мальчик-который-победил-того-кого-нельзя-называть встречается с пожирателем.”       Первым об этом узнаёт Драко. В газете, которую он регулярно постоянно читал и гордился своим любимым, сегодня на первой странице красовалась эта треклятая статья.       Заголовок, колдография, какой-то текст.       Блондин забыл, как дышать.       ИХ НАШЛИ.       Похолодевшими пальцами он слегка порвал газету от напряжения, ведь пальцы сжимают её так сильно, что ногти впиваются в ладонь, оставляя красные полуулыбки. Глаза бегают по строчкам, а в голове отнюдь не аристократический лексикон.       Это их колдография. . .       Они в богом забытом парке сидят на скамейке, и голова Драко покоится на плече Гарри. Можно было бы сказать, что это и не они вовсе, ведь видно только спины да затылки, только вот на ней прекрасно видно, как Гарри поворачивает голову и прижимается губами к макушке Драко, а после зарывается носом в волосы.       Гарри видно хорошо. Даже слишком. И это проблема.       Теперь нет и малейшего шанса выкрутиться. На голову блондина обрушивается рой мыслей, затягивая Драко в этот отнюдь не радостный водоворот.       “Что дальше? Гарри знает? Что он скажет? Что мы будем делать? Он расстанется со мной? А если нет? Он точно осознаёт последствия? А если всё-таки да? А что же я буду тогда делать? А что скажут его друзья?”       И только тут на него обрушилось осознание.       Гарри хочет быть аврором. Драко пожиратель. Драко осуждают. Гарри любит Драко. Гарри тоже осудят.       Нельзя. Драко слишком хорошо знаком с осуждением. Последние года он жил именно так, а в последние месяцы так вообще выйти на улицу было до безумия сложно, у него в целом не было возможности делать хоть что-то. Он регулярно получает угрозы и проклятые артефакты. Страшно и больно.       Гарри узнаёт вторым. Не сам, нет. он стоит на кухне и пьёт свежесваренный кофе. Без очков, в одних лишь штанах, с гнездом на голове он выглядел до безумия домашним и уютным. Как вдруг к нему влетает Джинни и вопит так, что у Гарри обещает пойти кровь из ушей.       -Ты отказал мне ради этого змеёныша?! Ты предпочёл его мне?! Он, блять, Пожиратель! У тебя точно с головой всё хорошо?! Ты должно быть, сука, шутишь!       Всё это время она трясёт свёрнутой газетой перед лицом Гарри, а он сам потихоньку потягивает кофе из чашки, что подарил ему его белокурый Ангел, и смотрит на неё, совершенно не понимая, что она несёт. Он слушает спокойно, не перебивая, не успокаивая, на его лице вообще нет эмоций, только сверлит взглядом девушку и морщится, когда та вскрикивает особенно громко.       -А теперь ещё раз, но с подробностями, ты, мать твою, о чём?       Из вопросительного у Гарри была только вздёрнутая бровь, в остальном он был всё так же спокоен и безэмоционален.       -О чём?! На, читай.       С этими словами она кинула в Гарри газету. Поймав её только благодаря способностям бывшего ловца, он расправляет её и читает. Читает и хочет вопить, вот только на лице всё так же абсолютное спокойствие, министерство научило. Не будь здесь Джинни он бы уже рвал на себе волосы и метался бы едва ли не под потолком.       -Что это?!       Непонимание. Единственное, что отражалось на его лице, он спокойно откладывает газету и вновь потягивает кофе.       -Ты блять ещё спрашиваешь? Ты стебёшься что-ли? Это сука колдография. Тебя и блядского Драко Малфоя. Ты объяснять это собираешься?       -А зачем?       Видя, как девушка едва не задохнулась от возмущения он продолжил.       -С Малфоем я не встречаюсь, а если ты ещё раз заявишься без предупреждения, то я просто наложу запрет на вход. Тебе пора.       “Драко. Нужно к нему. Срочно. Он сто процентов видел. Что думает? Сууука Джинни вали уже.”       -Смеешь меня выгонять?! Да ты. . .       Слушать её Гарри не стал, оборвав её речь на полуслове.       -Кикимер, проводи гостью.       Домовик появился с лёгким хлопком и, так же быстро как появился, исчезает подхватив незваную гостью под руку. В то время как Гарри поставив чашку на стол, позади себя, с ровно таким же еле слышным хлопком аппатирует из кухни в до боли знакомый особняк. За последние месяцы он изучил его, пожалуй, даже слишком хорошо.       Он появляется в кабинете Драко, когда тот просматривает очередные документы, разгребает всё то, что осталось после войны.       Сердце замирает у обоих.       Пара секунд молчания и тихие слова Гарри. . .       -Ту статью ты...       . . . прерываются резкими словами Драко.       -Видел.       И опять молчание. Громкое. Душное. Удушливое. Напряжение, царившее тут, можно было резать сектумсемпрой.       Драко, как всегда идеальный, сидящий за массивным дубовым столом практически чёрного цвета, одетый так, будто едва сошёл с обложки какого-то дорогого журнала, с причёской, что, как, впрочем, и всегда, выглядела на нём идеально, прикрыв глаза, запрокидывает голову назад и тяжело вздыхает, будто Атлас, что держит на своих плечах весь мир.       И Гарри, стоящий у входа в комнату в одних лишь домашних штанах, с гнездом на голове и в своих извечных очках, выглядящий будто потерянный котёнок, совсем не похожий на того уверенного и спокойного Гарри, который был перед Джинни несколько минут назад.       У него непонимание и страх.       У Драко решительность и ком в горле.       У обоих тяжесть на сердце и плохое предчувствие.       -Сядь на диван, не стой будто нашкодивший щенок.       Так Гарри и поступил, пройдя чуть вперёд он сел на один из бархатных диванчиков.       -Я тут подумал, может если ты не против, мы всё расска...       -Мы расстаёмся.       Едва начав свою речь Гарри опять оборвали. Раньше, когда они об этом говорили, Драко уже говорил, что не хочет раскрывать их отношения, но раз сейчас их уже всё равно раскрыли, то не лучше ли было бы всё рассказать? Видимо так рассуждал только брюнет.       В прошлый раз они говорили об этом сразу после войны. Тогда они сидели у Гарри, в доме на Гриммо 12 и лёжа в кровати, когда Драко почти заснул, вдруг герой завёл разговор об этом, тогда всё закончилось расстроенным блондином и долгими извиняющимися поцелуями.       Тогда люди волновались и точно бы н приняли бывшего пожирателя, ведь мало кого волновало бы, что он стал им вовсе не по своей прихоти. Но сейчас всё намного лучше, да и репутация Гарри намного крепче.       Он сможет всё решить. Он заткнёт кого угодно. Умаслит. Запугает. Даст денег. Сделает всё чтобы Драко было спокойно стоит только тому захотеть.       Но сейчас он слышит это.       Приговор.       Он снова и снова открывает и закрывает рот, будто выброшенная на сушу рыба. Пока наконец не находит в себе сил чтобы вновь заговорить.       -Что ты имеешь в виду?       Распахнув глаза, но не отрывая взгляда от потолка блондин заговорил.       -Ты сам всё видел. Нас заклюют. На меня начнут бросаться ещё сильнее, я буду бояться выходить на улицу или того хуже из комнаты, а ты будешь винить себя в этом. В это же время тебе перекроют кислород в аврорате, куда ты так хочешь попасть, но тут себя винить буду уже я. И через пару-тройку месяцев такой жизни мы всё равно расстанемся. Так не лучше ли тогда сэкономить наше время?       Вывалил Драко. Казалось, что голос был совершенно безэмоционален, даже холоден, но не для Гарри. Даже сквозь слова, что доставляли боль сильнее чем круцио или сектумсемпра, он слышал, как тяжело они давались Драко, во всяком случае он хотел слышать.       -Я что-то сделал не так?       Сглотнув вязкий ком в горле, спросил брюнет, однако ответом ему было лишь давящее молчание.       -Ангел, посмотри на меня.       Уже чуть ли не плача, умоляет просит Гарри. С небольшим промедлением, но Драко всё-таки опускает голову и, когда их взгляды наконец встречаются, то брюнет видит, что его белокурое великолепие, так же, как и он едва не плачет.       -Ангел, я люблю тебя.       Голос Гарри предательски трясётся, но это всё ещё звучит слишком лично, слишком интимно, слишком искренне. Это становится контрольным выстрелом и Драко не может сдержать слёз. Он закрывает лицо руками и плачет, сначала тихо, почти беззвучно. Подорвавшийся с места Гарри уже не замечает, что по его лицу тоже бегут крупные слёзы.       Он падает на колени слева от кресла блондина и, аккуратно взяв его за руки, тянет их. Когда наконец получается открыть лицо Драко, то он смотрит на Гарри. Изучает внимательно. Гарри слишком хорошо знает этот взгляд, им смотрели перед той битвой, когда прощались, но хотели запомнить навсегда. Но потом он кидается к Гарри на шею и наконец, давая волю чувствам, рыдает. Громко, надрывно, горько, навзрыд. Гарри тоже плачет, тихо, но от этого ему не легче. Он глотает слёзы и, шепча Драко что-то успокаивающее, держит в объятиях и гладит по голове.       Гарри боится. Он боится такого состояния Драко. Боится, что он сейчас исчезнет. Боится, что скажет уйти и у Гарри не будет выбора. Боится оставить его такого одного. Боится, что слова Драко могут быть правдой. Боится, что сейчас всё это может закончиться. Боится, что это и правда конец.       Но сейчас, пока он сжимает в объятиях плачущего Драко и не понимает трясётся он, Драко или оба, он будет стойким.       Сколько они плакали не знает никто. Голоса охрипли, лица опухли, а глаза покраснели. Всё так же на коленях Гарри держит одну руку Драко в своей, а вторую положил поверх руки Драко, к которой, будто изголодавшийся кот, ластился щекой.       -Я безумно люблю тебя, мой белокурый Ангел. Умоляю, не уходи от меня. Если ты меня оставишь я ведь совсем с ума сойду. Если тебя волнуют их разговоры, то ты только скажи и я заткну каждого лично. Ты же знаешь, Ангел. Стоит тебе только сказать, и я сделаю что угодно. В конце концов мы можем просто уехать.       Глаза Гарри были полны решимости, тихой твёрдости, еле теплящейся надежды и сдерживаемого страха.       -Зачем...-Драко запинается и сглотнув вязкий ком в горле продолжил- Зачем ты сейчас всё это говоришь?       -Чтобы ты знал, что стоит тебе сказать бороться и я брошусь, ни секунды не раздумывая, скажешь сделать и я сделаю что угодно. Скажешь уйти...- Гарри запнулся, но всё-таки продолжил, правда уже несколько тише-я уйду.       Охрипший голос, тяжесть на сердце и взгляд, безумно глубокого серого, с отливом, что обычно встречается лишь у оружия. Холодного, решительного и беспощадного. Ласковый, но болезненный. Тяжёлый, но в то же время полный нежности и печали. Тоски по чему-то до боли родному.       -Уходи.       Шёпотом. Еле слышно, будто надеясь, что его не услышат.       Но его слышат.       Его всегда слышали.       Встав с колен Гарри обхватывает двумя руками лицо Драко, аккуратно, бережно. Поцелуй в макушку, в виски, в закрытые веки, кончик носа и финальный, в губы.       Немое люблю выраженное прикосновением.       Наконец выпрямившись, он вновь чувствует подступающие слёзы и уже знакомый ком в горле. Он смотрит на, опустившего голову, Драко.       -Я всегда люблю тебя, мой белокурый Ангел.       Хлопок.       Тишина.       Крик.       Стоило Гарри исчезнуть, как Драко сорвался на крик, вывалившись из кресла на пол. Сил кричать и плакать не было, но иначе не получалось. Слёзы градом катились по щекам, совершенно не собираясь останавливаться, рыдания раздирали горло, голова жутко болела, но кого это сейчас волновало, когда чувство, что в сердце, сжатое в тисках, ещё и круцио запустили.       Больно.       Морально.       Переместившийся Гарри сел в кресло и яростно ударил по столу, кажется заработав парочку ушибов. Он с силой оттягивает волосы и клок-другой всё-таки остаётся в его руках. Он закрывает лицо руками и сжимает их, пожалуй, слишком сильно, едва не выдавливая глаза.       Больно.       Физически.       Ни этой, ни следующей ночью никто не будет спать. Гарри будет проводить дни в министерстве и на мероприятиях, растворяясь в других, не оставляя и грамма себя себе, Драко будет так же растворяться, но в проблемах мэнора, восстанавливая репутацию и семейные бизнесы. По ночам оба будут теряться в крепком алкоголе, зельях сна, кошмарах и люблю которое уже не будет высказано никогда