Пепел

Виталя огляделся, словно он сам не помнил, где находился. Хотя, возможно, так оно и было. Количество выпитого им спиртного явно ухудшало его самочувствие и способность ориентироваться в пространстве. Комната была целиком поглощена мраком. Плотные шторы были задернуты, не пропуская ни свечения луны, ни света уличных фонарей, ни лучика хоть какого-нибудь освещения. Выключенная лампа висела у потолка и, как и остальные предметы в помещении, отбрасывала длинные, почти что неестественные тени. Окна были плотно закрыты, от чего вязкий, тяжёлый запах алкоголя оставался в воздухе, не имея возможности покинуть помещение. От этого у Виталика уже начинала кружиться голова, и он начал задумываться о том, чтобы впустить свежий воздух внутрь, настиж открыв все двери и окна. И всё же он оставался сидеть. При попытке встать ноги казались ватными и явно не были способны удержать его тело в стоячем положении, не говоря уже о ходьбе. Игрожур не был уверен, сколько раз он упадет, прежде чем доберётся до окна, и сколько падений ему потребуется, чтобы проделать путь обратно. Поэтому он, откинувшись на диван, удобнее уместился в своём гнёздышке из одеяла и подушек. Ранняя летняя ночь была непривычно тихой. Без сверчков, стрекоз или другой живности. Гул машин и людей давно затих, оставляя за собой лишь глубокую тишину. После дневного скандала об инсайдах она казалась гнетущей, почти удушающей. От этого у Виталия начинала болеть голова. Он крепко зажмурился и подумал о чём-то тёплом, стараясь отвлечься от пульсации в висках. Грезы, хоть и были мыльными, нечёткими, но приятными и ласковыми. Он позволил себе окунуться в комфорт. Всего на минуту забыться в уюте и покое. Он вжался в мягкие подушки дивана, представляя бархатный, глубокий голос кого-то, кого он точно не хотел представлять. По крайней мере по своей воле. Словно тот был тут и рассказывал ему о его любимой jrpg-игре. Его шутки и весёлый смех, который он мог слушать часами. От этого внутри разлилось приятное тепло, и его начало немного клонить в сон. Сознание медленно ускользало от него, и он почти полностью потерял его. Прежде чем он успел уснуть, неприятный, высокий звук достиг его ушей, отдаваясь эхом в его черепе. Резкий звон бутылки смыл всю приятную пыль, оставляя за собой резкий холод. Он недовольно проворчал себе под нос что-то невнятное, еле различимое. Игрожур моргнул, пытаясь сфокусироваться на стекле, которое он держал в руке и случайно уронил на стол, находясь в своих мыслях. Несмотря на усилия, его зрение всё ещё оставалось мыльным из-за выпитого алкоголя. В темноте его рука нащупала телефон, который лежал неподалёку, затерявшись в одеялах. Совсем тусклый экран устройства резко осветил комнату в бледные белые тона его заставки. На секунду ослепнув, он крепко зажмурился. Постепенно открывая глаза, он смог привыкнуть к яркому свету. На столе стояло несколько одинаковых пустых бутылок чего-то не сильно крепкого. Он раздражённо вздохнул от мысли, что ему придётся убраться позже. Его рука крепче схватила такую же бутыль. Сделав глоток напитка, он отбросил пустую бутылку к остальным. Приготовившись к чтению текста, Виталий вновь откинулся на диван. Он попытался надеть свои очки, однако, дотронувшись до своего лба, он их не обнаружил. Включив фонарик на телефоне, он начал суетиться. Обыскав ближайшее к нему пространство на диване, он их так и не нашёл. Спешно поднимая подушки и одеяло, он пытался оглядеть все тёмные места, но и там их не было. Только когда он случайно навёл камеру на стол, Виталий обнаружил сверкающие линзы. Потянувшись к столу и взяв лежащие на нём очки, он спешно надел их. Они располагались немного криво, слегка перекосившись на левую сторону, но его это не особо смутило. Расслабившись, он полноценно лёг на диван, уместив голову на мягкие подушки и укрывшись мягким, тёплым пледом. Палец на телефоне неспеша нажал иконку Телеграма, открывая мессенджер. Цвет интерфейса был приятным для ночного времени суток, тёмным. Неспешно прокручивая список чатов, его взгляд просмотрел кучу непрочитанных сообщений и чатов с разными знакомыми и ютуберами. Хоть, скорее всего, он и не вспомнит, но всё же мысленно Виталя отмечал, кому желательно ответить сразу, как только он проснётся. Однако он остановился на одном конкретном. Даже спустя полтора года яркая аватарка оставалась такой же, как в тот день, когда он впервые ему написал. Это вызвало у него небольшое чувство ностальгии, которое он быстро смахнул. Они тогда были мало знакомы, хоть и знали о друг друге. Дед уже был довольно известным и появлялся вместе с крупными ютуберами на совместных стримах, обзаведясь хорошими связями. От мысли, что его враг находится с кем-то другим в тёплых, хоть и дружественных отношениях, в его сердце прокрадывалось что-то тёмное и ревнивое, что он хотел зарыть глубоко в землю и забыть насовсем. Он убедил себя, что это должна быть зависть. Ведь кому бы не хотелось быть другом или знакомым половины ру-пространства ютуба? Так что это должна быть она, не так ли? И тогда он подумал о подкасте Он будет честен с собой — тогда он не думал, что они ещё раз будут говорить. В тот раз он много врал и утаивал детали. Привычка журналиста. Но несмотря на это, лично для него то общение было приятным и тёплым. Хоть он и не уверен в том, взаимно ли это чувство. От резкого прохладного ощущения по его телу прошлись мурашки. Даже если это было не так — ему хотелось верить в обратное. Покачав головой, Виталий отпустил свои размышления. Он открыл чат, пролистав немного выше. Переписка была не очень длинной, так что за два-три взмаха пальцем он долистался до обсуждения страйков. Вернувшись на более новые сообщения, он увидел свои благодарности. С тех пор они и не общались. Ровно до входа второго сталкера. Он помнит, как тогда на стриме он сидел с Мишей. Несмотря на огромное количество ненависти с их стороны и со стороны зрителей, они шутили и хорошо проводили время. Но каждый раз, смотря на экран с открытыми стримами по Сталкер 2, его взгляд цеплялся за единственного человека. От воспоминаний о чужом лице его собственное немного потеплело. Возможно, появился румянец, но из-за тьмы у него не было возможности проверить это. Он подпер голову рукой, хватаясь ладонью за щеку, и снова обратил внимание на чат. Скорее всего, уже родной алкоголь или же приятное, пархающее тепло в желудке заставили его тогда написать текст с извинениями. Или чем-то другим — в этом Виталя уже сам не уверен. Но на месте тех старых предложений теперь была лишь пустота. И теперь они так и останутся лишь мылом в его памяти. Сейчас даже игрожур не может вспомнить, что конкретно он тогда писал, кроме отдельных слов или коротких предложений. Написанный им текст был слащавым — он точно помнил это. То хоть и было написано с пьяного бреда, но зато искренне. В какой-то степени его пугало, что он мог случайно открыться кому-то и показать свое истинное "я". Кучу лет назад он был более общительным и открытым. Сложно сказать, когда именно он начал изолироваться от мира, но вот он здесь — нервничает из-за своих слов, сказанных, когда он был фактически без сознания. И все же Виталя пытался найти в этом плюс. Может быть, те его слова могли бы стать зародышем и перерасти в настоящую дружбу? Жаль, что если так и было, то он сам всё выжег, превратив в серый пепел. Он смахнул вниз к началу переписки. Его палец нажал на поле для ввода текста, вызывая клавиатуру. Игрожур медленно печатал текст, перечитывая каждое предложение и проверяя его на наличие ошибок. Его глаза вновь и вновь пересматривали текст, пока он не убедился, что всё идеально. Закончив, его большой палец застыл над кнопкой "отправить". Он перечитал написанное. Волна неуверенности и нервов подступила, буквально лишив его стабильного дыхания. Но, решив, что уже поздно отступать, он неуверенно нажал на кнопку. Виталя беспокойно выдохнул. Он просто себя накручивает. Всё будет в порядке. Иначе он сможет найти путь выбраться. По крайней мере, он пытается в это верить. Выключив телефон и поставив его на зарядку, он лег и, положив руки себе на грудь, уставился в потолок, считая овец. Но даже спустя пять минут сон никак не накатывал, и тогда он перевернулся на бок. Удобная, мягкая подушка немного снимала головную боль. Неподалеку на столе стоял стакан с водой — на случай утреннего похмелья. Оглянув его и повторив про себя с десяток раз, что всё будет хорошо, он отпустил и потихоньку терял сознание. Вскоре, спустя минут десять, тишину комнаты нарушал тихий, спокойный храп.

***

Его телефон издал звук, уведомляющий о новом сообщении в телеграме. Дед мельком глянул на имя того, кто ему пишет. Вспоминая свои прошлые взаимодействия и то, как он настрадался, собачка Макимы не горел желанием хоть как-то отвечать или смотреть, что ему написали. Вздохнув, он проигнорировал сообщение, посмотрел на время и начал планировать пятничный стрим. Там и закончится это история, простым и лакончиным "пошел нахуй". Финал :)