Порез, испортивший все

Я аккуратно приземлился на знакомый балкон. Остатками здравого рассудка я понимал, что меня тут никто не ждет, да и вообще мое появление могло быть расценено, как нечто совершенно странное. Но мне было настолько плохо, что плевать я хотел на все это. Единственное, о чем я мог думать, это о том, что сейчас я увижу Маринетт, она улыбнется мне, как совершенно обычному человеку (единственная девушка, да и вообще человек, который не воспринимал Кота Нуара как супергероя), принесет вкусное теплое печенье и стакан молока и выслушает любую чепуху, что сорвется с моих губ. Люк был открыт, словно бы Маринетт знала, что я сегодня приду к ней. И я не колеблясь спускаюсь вниз, в ее комнату, даже не думая о том, что меня могут и выгнать. — Мурцесса?.. — позвал я негромко, но в комнате было тихо. Я огляделся и устроился на диванчике возле манекена. В комнате горел свет, а значит Маринетт просто вышла куда-то, опасаясь лишь того, что зайти могут и ее родители. Но вот я различил тихие шаги, и в двери появилась Маринетт. Она не отрывала взгляд от телефона и даже не заметила моего вторжения. — Мяу? — рискнул я подать голос, допуская мысль, что она разговаривала по видеосвязи с Альей, но мне повезло. И стало смешно. Золотому мальчику Адриану не везло, а вот черному Коту, символу неудачи, повезло. — Нуар! — Маринетт было вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и убрала телефон. — Господи, как ты… — она осеклась, увидев открытый люк. — Ладно не как, а что вообще ты делаешь тут? — Соскучился по своей Мурцессе? — предположил я, но Маринетт одарила меня таким грозным взглядом, что я тут же поднял лапы верх. — Я ведь говорил тебе, что у меня не очень все ладится с отцом. И если обычно он меня просто не замечал, то почему-то именно сегодня ему взбрело в голову зачитать мне нотации. И мы с ним немного… повздорили. — Кот, разногласия с родителями – это нормально, — пробормотала Маринетт, сев рядом со мной и почесав меня за ухом. — В обычных семьях да, — согласился я с ней, наклоняясь и выпрашивая еще немного поглаживаний (черт, руки Маринетт просто золотые, обожал их). — Но в моей все… немного не так. И мне было необходимо проветриться. — И чтобы тебя кто-то утешил? — Маринетт буквально читала мои мысли. Я согласно мяукнул, уже в наглую укладываясь ей на колени и утыкаясь носом в мягкую ткань ее пижамных штанов. Ее пальцы мягко перебирали мои волосы, периодически острые ноготки впивались в кожу, но я не чувствовал никакого дискомфорта. Откуда-то из груди начало вырываться мурчание. — Нуар, ты конечно же Кот, но не настоящий, все-таки, — хихикнула Маринетт, когда до нее донеслось мое урчание. — А жаль, тогда бы многие вещи стали бы проще, — я собрался с силами и перевернулся, чтобы взглянуть девушке в глаза. — Ты бы не хотела завести черного кота? Обещаю ходить по нужде исключительно в лоток и кушать все, что ты дашь. Особенно если это будет сладкое. — Котам нельзя сладкое, — хихикнула Маринетт, взъерошив мне волосы. Что-то странное бросилось мне в глаза, и я перехватил ее руку. — Что это?! — вскочил я, разглядывая пластырь на большом пальце — днем на занятиях я его не видел, а значит… — А, это… — Маринетт вырвала руку. — Я занималась шитьем, и неудачно перехватила иго… КОТ, ТЫ ЧТО ТВО… Но я уже зажал ее руку и аккуратно поддевал когтем пластырь, снимая его. На подушечке большого пальца у нее была глубокая царапина. — Иголка? — я нахмурился и лизнул ее палец. Мне с детства внушали, что лицо и руки  необходимо беречь, так как в работе модели это было самым главным. Маринетт, конечно, не работала моделью, но ее руки… Она создавала ими шедевры, она творила ими магию, она дарила ими жизненное необходимое мне тепло и любовь. Я бы мог сказать, что руки Маринетт для меня были самым важным, даже важнее, чем руки Ледибаг. Наверное… Хоть я и любил Ледибаг, но в первую очередь она была моей коллегой и напарницей, и она очень не любила, когда я пытался поделиться с ней личными переживаниями. А вот Маринетт и ее руки… Они заменяли мне дом. И видеть, как такая драгоценная вещь поранена… Я сунул ее палец в рот, языком зализывая ранку. Кажется, кто-то говорил, что у кошек лечебная слюна, хоть я и не совсем кот, но все-таки… — Кот… — донеслось до меня приглушенное. Я оторвался от ее пальца и поднял на нее взгляд. Маринетт не смотрела на меня, уткнувшись лицом в плечо, но я разглядел пунцовое ухо и щеку. Такой помидоркой она была обычно перед Адрианом, но с чего бы ей так краснеть перед Котом?.. До меня дошло, что я только что сделал, и жар опалил мне лицо. Я тут же вскочил и отпрыгнул от нее подальше. — Прости-прости-прости, — затараторил я, не представляя, что она думает обо мне теперь. — Просто кошачья слюна типа как лечит, и я хотел помочь, ведь знал, как мне важны руки, то есть тебе важны, а я просто восхищаюсь ими и не хотел… — Кот, заткнись, — прервала меня Маринетт, и я послушался ее. — Я правда понимаю, просто это было… неожиданно и слишком близко, вот я и растерялась. Она продолжала прятать от меня лицо, держа вытянутой руку с порезанным пальцем. Хоть мое лицо все еще горело, и чувство неловкости переполняло меня, я все равно не отрывал взгляда от ее руки. Тонкие длинные пальцы с аккуратными ноготками, изящная кисть руки, которая могла как творить необыкновенно изящные вещи, так и хорошенько врезать кому-то, еле проступающие голубые вены, все это меня так и завораживало. И надо же было порезать такое сокровище. Я мог лишь догадываться, как теперь было неудобно Маринетт. Порез наверняка болел при малейшем движении руки, а пластырь мешал, цепляясь за все подряд. Прекрасно зная, где у Маринетт аптечка, я молнией сбегал за новым пластырем и нацепил его ей на палец. — Правда, прости, — пробормотал я, проверяя, что пластырь надежно закреплен, и кое-что осознавая. — Все в зарядке… то есть в порядке, — Маринетт вскочила, ее речь внезапно стала невнятной, словно перед ней стоял я без трансформации, — я пойду принесу пожалуй меленья и поло… молока и печенья, то есть. Она молнией бросилась вон из комнаты, и я со стоном присел, утыкаясь лицом в ладони. Все-таки Кот Нуар был так же проклят, как и Адриан. Иначе как можно было потерять голову и так поступить с человеком, который находился на втором месте после Ледибаг. Даже нет. Ледибаг была недостижимой звездой, о ней я мог лишь мечтать в обеих ипостасях. Маринетт же была близкой подругой, убежищем. Ее руки позволяли мне забыть обо всем плохом в жизни Адриана и были домом для Кота Нуара. И вот теперь моя помешанность на ее руках все испортила. Теперь Маринетт ненавидела как Адриана Агреста, так и Кота Нуара.