At this incredible night

Приоткрытая форточка захлопывается с громким стуком, зажимая белые занавески, которые натягиваются до предела, грозясь сорваться с крючков. Нил бы сказал, что его состояние очень это напоминает. Первое впечатление от очередного кошмара – липкое, мерзкое, навязчивое, пальцами невидимых рук ползущее ему под одежду, под кожу, в самую его душу – разбивается о мерное тиканье настенных часов, холодок, щекочащий его оголенные пятки, и осознание, что сейчас пять, мать его, утра. Шум в ушах постепенно сходит на 'нет', а к мышцам возвращается привычное тянущее чувство удовлетворения от ночной тренировки с Кевином, глаза скоро привыкли к темноте, и Джостен медленно приподнялся на локтях, чтобы оглядеться и окончательно успокоить себя. Ники, совсем не красиво развалившись на кровати, как он и обычно спал, с каждым разом принимая все более интересные и непонятно как созданные в его подсознании позы, пускал слюни в простыню, зажав одеяло ногами, пока подушка лежала на полу где-то в трёх метрах от кровати. Ничего удивительного, видимо, Хэммик во сне с кем-то дрался и, судя по его расслабленному виду, вышел из битвы победителем. На другом ярусе спал Кевин, как и обычно, в позе мертвеца, строго на спине, укрывшись одеялом до середины груди и сложив руки поверх него. Ну прямо модель, хоть сейчас бери и устраивай фотосессию, на всех кадрах Дэй будет выглядеть идеально. Только растрепавшиеся волосы будут немного портить вид, но фанатам явно будет все равно. Свесившись вниз, можно было заметить Эндрю, который с головы до ног закутался в одеяло, видимо, все же замерзнув. А ведь он ещё вечером намеревался закрыть окно, да Нил запротестовал и пообещал, что сам закроет, а в итоге вырубился, вовсе забыв обо всех своих обязательствах, как только забрался на свой второй ярус. Бросив взгляд на форточку и убедившись, что она держится вполне крепко, чтобы не открыться случайно самостоятельно, Джостен аккуратно слез на пол, аккуратно переставляя ноги по ступенькам, ступая босиком на холодный пол и сразу натягивая на себя первую попавшуюся рубашку, а то совсем околеет, и направился к двери. Проходя мимо кровати Ники, он взглянул на чужую подушку, думая, стоит ли её хотя бы поднять с пола, но прошёл мимо, на ходу запуская пятерню в свои волосы и взлохмачивая их, силясь прогнать остатки сна и ощущение, что чья-то сильная рука тащит его, больно сжимая корни на макушке. На кухню он заходит медленно, даже неохотно, уже жалея, что вообще пошел попить воды, можно было бы лечь спать обратно, право слово, а он поперся сюда и потом опять будет искать удобную позу целую вечность. Включив свет, Нил замер, распахивая глаза несмотря на боль, которая пронзила его, кажется, с головы до ног от смены уровня освещения, так и встав на пороге, держа руку на выключателе. Он открыл рот, закрыл, похлопал глазами и погасил свет, после снова включив. –Не прекратишь баловаться – в тебя может что-то прилететь. И молись, чтобы это был не нож. В темноте Джостен бы принял его за Аарона, потому как видел только со спины, но сейчас уже точно отбросил эту мысль. Эндрю сидел на полу в обнимку с ведëрком мороженого, которое вчера купил Ники и так и съел бы в одну харю, если бы Кевин не отобрал у него 'Фисташковый рай', сославшись на то, что уже слишком поздно для того, чтобы есть, на что Хэммик, обиженный на всë и вся, ушел ни с чем. Примерно половины мороженого уже не было, и, судя по всему, Минъярд не собирался на этом останавливаться, и просто ел, пока его не прервали. Он не выглядел особо раздражённым, скорее безразличным и спокойным, но именно эта серьëзность вкупе с обычным поведением Эндрю заставила Нила улыбнуться оттого, насколько забавно это выглядит. Только спустя пару секунд он вспомнил, что, верно, Эндрю был в кровати, когда Джостен отправился попить воды, видел, что тот спал, и задумчиво уставился на ведёрко с отклеившейся по краям этикеткой. Кофта местами промокла от конденсата, который выделился из-за смены температуры вокруг мороженого, а сам голкипер вообще не выглядел так, будто делает что-то почти ребяческое, его вид выражал скорее сосредоточенность и целеустремлённость, вот только целью являлась не победа в матче, не успешно сданный экзамен, а реакция кузена поутру, когда он придет с тренировки и обнаружит пропажу.. И, конечно, Эндрю будет последним, на кого падëт вина. –Ни слова Кевину. –Ни слова Кевину, – пообещал Нил, наконец проходя дальше порога, и набрал себе воды в стакан, – если поделишься. –Обойдешься. Отрезал Минъярд, перемешивая ложкой уже немного подтаявшее мороженое и отправляя себе в рот достаточно большой кусок, делая это с такими невозмутимым лицом, что Нила пробрало на смех, который он поспешил скрыть за глотком воды, чувствуя себя уже намного лучше. Эндрю, казалось, не обращал на него внимания, любой сторонний наблюдатель сказал бы, что его вообще не волнует ни присутствие кого-либо ещё на кухне, ни тот факт, что его спалили за поеданием чужого мороженого в качестве насмешки. Но Нил знал, что это не так. Видел, что Эндрю немного наклонил голову в его сторону, чтобы лучше слышать; как он поменял позу ног для более быстрого вставания, как он весь немного напрягся, а его взгляд перестал зависать в одной точке слишком долго. В такие моменты его выпадания из реальности он действительно напоминал жуткую статую, готовую в любой момент ожить и защитить ценой своей жизни то, что принадлежит ей. –Хватит. –Что? –Прекрати смотреть на меня. Минъярд перевёл взгляд на Джостена, – всë такой же ничего не выражающий, холодный, отстраненный, но с толикой беспокойства, скрытым за напускным раздражением. ' Почему ты здесь? ' –Я не смотрю. Я любуюсь. Эндрю притворился глухим и отвернул голову обратно, опуская глаза в ведёрко и собирая ложкой мороженое, которое ещё не успело растаять, пока Нил опустился около него и устало уронил голову на свое колено, прижимая ногу к груди. В гробовой тишине, что нарушалось только звуками поедания мороженого, прошла почти минута, и Эндрю все же не выдержал, снова поднимая взгляд на незваного гостя, уже более открыто показывая кипевшее в нём негодование, и Нилу из-за тени от люстры показалось, что он наяву увидел трехглавого Цербера в чужих бездонных радужках. Минъярд продолжал молчать, испытующе-убийственно смотрел на Джостена, да так, что у него по спине невольно пробежал холодок. Нил открыл рот, чтобы оправдаться(извиниться, спросить, предложить, напомнить), но Эндрю оказался быстрее и пихнул ему в рот ложку с мороженым. Сначала оно показалось ему слишком приторным, все же он пошутил, когда требовал поделиться с ним, но после первичная сладость развеялась, уступая место ореховой терпкости. Подобное сочетание ему понравилось. Джостен непонимающе смотрел на голкипера, который, кажется, вовсе уже и забыл о том, что не один, поднялся на ноги и подошёл к окну, слегка приоткрывая его и осматривая окрестности. Хотя какие тут могут быть виды, с третьего-то этажа.. Нил вынул ложку изо рта, не зная, куда её убрать, но все же положил на стол, рядом опуская и ведёрко с мороженым, накрывая его крышкой, чтобы не таяло так быстро. Эндрю пару раз щëлкнул зажигалкой, сквозь зажатую губами сигарету матерясь из-за того, что скоро нужно будет покупать новую, а то в этой совсем газ закончился, и все же закурил, делая длинную, напряжённую затяжку, выпуская плотный клуб дыма, который начал постепенно вылетать наружу. Нил глубоко вздохнул, подходя ближе, и немного поëжился, когда холодный воздух коснулся его голых ног, но остался на месте, без особого труда забирая чужую сигарету – никто и не пытался помешать – и затягиваясь. Мысли вновь вернули его на ночное шоссе, в горящее авто, в ярко-красные огни пламени, которые обжигали его, даже когда он стоял в нескольких метрах от зарева, в голове вновь всплыл треск, с каким он отрывал тело матери от сидения, которое, казалось, кровью приросло к кожаной обивке. Выдыхая дым, Нил мрачно и внимательно следил за тем, как он улетучивается, рассеивается.. Прямо как его надежды на спокойную жизнь, что ему пророчил Эндрю. Будто прочитав его мысли, он выхватил обратно свою сигарету, стряхивая на подоконник пепел, коротко затянулся и выдохнул Нилу в лицо, так что тот поморщился. –Прекрати так делать. Ненавязчиво попросил он, заглядывая в потемневшие от тяжёлых дум и сна озëра напротив, и почему-то от этого тона стало немного легче. Эндрю вновь уставился на ночной город, куда-то вниз, следя за редкими проезжающими машинами, ещё более редкими прохожими, которым так же не спалось этой ночью четверга, и бегло пробегаясь глазами по окнам домов, в которых ещё горел свет. А ведь там тоже была жизнь. И, может, кто-то сейчас тоже стоит перед своим окном, докуривая последнюю сигарету и думая о том, что именно подняло его в столь поздний час. В моменты подобных раздумий Минъярд старался надолго не отключаться, чтобы ничего не пропустить мимо своих ушей и глаз, но почему-то Нилу он казался опустошенным, усталым, будто он ничего не хотел не потому, что плыл по течению, а потому, что его последние надежды были разбиты настолько давно, что он просто устал выдумывать что-то ещё. Он не жил – существовал. И этого ему было достаточно. Он ценой собственной жизни готов был спасти то, что у него есть, то, чем он до сих пор дорожил и что свято хранил в своём сердце, где-то в глубине души, но когда дело касалось его самого, он делал вид, будто его это совершенно не волнует, будто ничего необычного не происходит и всë само как-нибудь устаканится. Нила это выводило из себя, хоть он и понимал, что сам ушёл недалеко. Устав прокручивать эти мысли уже какой раз за все время, что он жил среди Лисов, Джостен перестал смотреть на него и сел на подоконник, прижимаясь щекой к холодному стеклу и уныло стряхивая пепел сначала в ладонь, потом – на улицу, а то Мэтт опять будет сердиться. Эндрю оперся рукой о стену, непринужденно нависая над ним и выпуская маленькими струйками дым. –Ноги не держат? –Нет. Они слишком замерзли, чтобы я мог стоять. Наверное, скоро отсохнут и сами отпадут. Минъярд смерил его равнодушным взглядом, немного наклоняя голову в сторону, и Нил уловил в этом нотки напускной бодрости и желания пойти спать. Подумав с секунду о сне, Нил слегка поморщился, когда руки призрачно обожгло раскалëнным утюгом, и заставил себя снова принять как можно более спокойный вид, притягивая ноги к своей груди, но Эндрю опустил ладонь тому на колено, не давая этого сделать, и опалил горячим дыханием его губы, так что от запаха табака Нила снова отнесло на крышу общежития, где нет перил. –Да или нет? –Да. Эндрю подался вперёд, прикрывая глаза, и, боже, Нил готов и желал раствориться в нём полностью, растаять, как фисташковое мороженое, которое он оставил на столе, слиться с Эндрю, стать с ним единым целым, он сжимал в пальцах его волосы, слегка тянул, когда неосознанно хотел того направить, жмурился и с всем своим пылом отвечал на поцелуй, притягивая оного обратно, стоило Эндрю хоть немного отстраниться больше, чем на миллиметр, он никогда так не нуждался в его горячих в губах, в его неровном дыхании, в его напоре, в его обжигающих ладонях на своей коже, в его мягких поглаживаниях и грубых укусах, как сейчас. Его отдушина. Его любовь. Его семья. Эндрю дал ему ключи от дома в Колумбии, и Нил с такой силой и яростью сжимал его иногда в руке, что металл оставлял царапины на ладони. Эндрю отдал ему ключи от своей машины. От обеих. Он никого не хотел пускать просто так за руль не только потому, что вбухал в свои тачки уйму денег. Он просто хотел быть спокоен и уверен в выборе человека, который сможет сесть на водительское место. Эндрю дал ему шанс на жизнь здесь, в Пальметто, на место в Национальной сборной, на возможность играть до посинения, пока руки и ноги не отвалятся от усталости. Он убедил Нила пойти против воли матери. С каждым днем он нарушал все больше правил, которые ему абсолютно буквально вбивали с самого детства, с самого начала его жизни в бегах. Он пока еще не пожалел об этом. Рваный вздох, казалось, оглушил его, когда Минъярд все же смог выбраться из плена губ Нила и поцеловать его шею, почти до боли, до синяков сжимая чужую талию в своих пальцах, и влажные прикосновения языка, манящих, красных от поцелуев губ, острых зубов, несильно смыкающихся на его коже, горячих рук, которые гладили-гладили-гладили его тело под одеждой, холод от промокшей на спине футболке сводили его с ума, заставляли хвататься за Эндрю, как за спасательный круг, жмурясь до звёздочек перед глазами. Минъярд неприлично медленно начал подниматься обратно дорожкой поцелуев, слизывая с шеи капельки выступившего пота, и накрыл губы Нила своими вновь, позволяя ему сжимать свои волосы у корней немного больше, чем он давал обычно. Запал Джостена, однако, скоро иссяк, и страстные грубые поцелуи сменились нежностью, какую они только могли терпеть, Нил стал поглаживать Эндрю по голове, словно извиняясь за свое прошлое нетерпение, и тщетно надеялся, что тот начнет урчать, но мягкие прикосновения рук успокаивали только более, так что очень быстро Джостен превратился бы в лужу, да ему не давали этого сделать, раз за разом вырывая из беспорядочных мыслей, грозящих унести его прямиком в галерею, где все залы были уставлены знаменитым шедевром Малевича. Эндрю немного отстранился, когда почувствовал, что Нил убрал руки с его макушки, и отпрянул, вновь невозмутимо опираясь на стену, будто ничего только что не произошло. Но Джостен почти буквально задыхался от такого Эндрю – с блестящими, потемневшими от распиравшего его изнутри желания, негодования, ненависти, вожделения, от всех тех чувств, в которых он сам ещё не разобрался и мог только по привычке подавлять в себе; с красными от постоянных поцелуев губами, с лёгким румянцем на обычно бледных скулах, с растрепанными благодаря Нилу светлыми волосами. Сложно было оторвать от него взгляд. Нил даже не старался. –Прекрати. Голос Минъярда он слышал словно из-под воды, но он пробирал до кончиков пальцев и заставлял беззлобно улыбаться, хотя, верно, кто-то другой принял бы это за насмешку. –Я любуюсь, не забыл? Не мешай. Эндрю притворился, что не услышал ответа, оттолкнулся от стены и, развернувшись, пошел прочь с кухни. Джостен провожал его взглядом, силясь найти в себе силы, чтобы встать, и все же поднялся на ноги, когда Эндрю стал убирать мороженое в морозилку, видимо, решив отложить свои злодейские планы на потом. В комнату они вернулись вместе, стараясь идти тихо, но когда Минъярд вдруг остановился, Нил невольно тоже замер и проследил за тем, как оный поднял лежащую на полу подушку, взвесил её в своей руке, будто вспоминая, чьë это, и бросил в Ники, угодив ему в лицо, но тот даже не проснулся, только отвернулся и снова поднял ногу, облокотившись о стену. Не без интереса Нил проследил и за тем, как Эндрю достаёт из-под одеяла свою одежду, которую использовал в качестве муляжа, и убирает обратно в комод, не утруждая себя излишней аккуратностью. После он стянул с себя кофту, повесив её на стул, снял и отправил следом штаны, начал избавляться от чёрной ткани на руках, и только когда голкипер метнул на него недовольный взгляд, Нил понял, что так и замер посреди комнаты, пялясь на него, но не сдвинулся с места и продолжил смотреть, а Эндрю, не произнеся ни слова, лишь улегся в кровать и отвернулся лицом к стенке. Пару секунд спустя Джостен поднял глаза на закрытую форточку, снял футболку, убирая её в сторону, и залез наверх, попадая в сладкий плен одеяла. Пока он мирно спал, Эндрю ещё пару минут внимательно вслушивался в чужое дыхание сверху, приложив ладонь к доскам, стараясь заметить признаки кошмара или того, что Нил мучается бессонницей, но все оставалось спокойно, и только тогда он позволил заснуть и себе. Утром Ники, вернувшись после тренировки, откроет морозилку и обнаружит, что мороженого там нет, только пустое ведёрко, которое, кажется, даже вымыли. Нил посмотрит на беснующегося Хэммика, который сразу начнет обвинять Аарона, и украдкой глянет на Эндрю, что будет делать вид, будто проблемы кузена его вовсе не интересуют. Эндрю никогда не скажет, что он свои планы никуда не откладывал и просто встал пораньше..