1.
7 июля 2026 г., 02:12
Иван — разумный человек. Он ходит на работу, общается с коллегами, определённо не влюблён в своего хёна и спит по восемь часов в сутки. Чего не скажешь о Тилле-сонбэ.
Понимаете, у людей есть определённые потребности, вроде питья воды, употребления пищи, похода в туалет и сна. Каждый вечер Иван слёзно умоляет всех известных ему богов, включая римских и самого хёна, дать Тиллу-сонбэ шанс выполнить хотя бы три пункта. Из четырёх. И сон никогда не входит в их число — Иван может сказать это по мешкам под глазами, в которые скоро можно будет складывать всю запечатанную в бирюзовые радужки усталость.
И нет, Иван определённо не параноит, а если и так, то этим занимаются примерно все люди на съемочной площадке без исключений, потому что Иван только вчера видел, как Хёна — благослови её реакцию — придвинула стул, на который Тилл-сонбэ пытался (безуспешно) сесть и промахнулся. Дважды. И позавчера костюмер поинтересовалась, какая по счёту чашка кофе была в его руке, и Тилл ответил, что третья. Было одиннадцать утра.
Так что нет, Иван не параноит, а если и так, то считает, что это вполне оправдано безумным графиком сна Тилла-сонбэ. И его графиком приёма пищи. И питьём жидкостей, которые не являются очередной дозой кофеина. И его расписанием. И его… И его всем, потому что Иван просто является очень хорошим хубэ, который заботится о своём сонбэ, ладно? Потому что, по-видимому, у Тилла не было выходных примерно всю его карьеру, начиная с рекламы подгузников. Иван может это сказать, потому что два года вёл его фан-аккаунт, и мешки под глазами появились у него, когда он вышел из чёртовой утробы или что-то вроде того.
Так что, да, Иван очень беспокоится и очень хочет дать Тиллу-сонбэ хотя бы шанс на заслуженный отдых.
И, естественно, Иван предложил поспать хёну у себя на коленях во время перерыва съемок пятого раунда из чистого, праведного беспокойства. Да, других причин не было. Определённо. И что, что рядом был ещё один точно такой же диван, совершенно пустой. И что, что, вообще-то, им следовало репетировать шестой раунд, ради чего Тилл-сонбэ и привёл его в гримёрку.
Иван считает, что цель «заставить Тилла-сонбэ поспать, чтобы он перестал промахиваться мимо стульев и, возможно, перестал нестись домой сразу после окончания рабочего дня, вместо этого тратя время на Ивана» куда важнее (даже Мизи с ним согласилась!) отсутствия необходимости наносить под глаза Тилла тёмно-синий макияж.
Но Тилл-сонбэ, сияя профессионализмом, отвечает, что репетиции важнее, и он с радостью поспит после окончания рабочего дня, а сейчас им следует отработать примерно все сцены шестого раунда, включая долгожданный Иваном поцелуй, и он, забыв про благую цель, будучи слишком занятым, представляя губы хёна на своих, согласился.
Шанс заставить Тилла-сонбэ поспать у Ивана ещё есть, но поцеловать его, даже если после этого ему придётся его душить? Даже если это понарошку? О, чёрт, он краснеет просто думая об этом.
Сон может подождать Тилла-сонбэ, но Иван — нет.
Конечно, если недосып не убьет его быстрее, чем ожидание — Ивана.
Пункт 70. Услышать, как Тилл-сонбэ говорит «милая / дорогая / любимая»
Если бы за этот день он также мог зачеркнуть пункт восемьдесят девять (услышать, как Тилл-сонбэ обращается к нему «милый / дорогой / любимый»), его счастью не было бы предела.
С другой стороны, сейчас его счастью нет предела. Как и фантазии. Так, стоп, плохие мысли, плохие мысли, мы же уже удалили файлы Тилл-сонбэ-без-счастливого-конца.
— Вау, Тилл вспомнил, что умеет произносить слова, — Лука отвлекся от экрана телефона, и, несмотря на то, что Иван с трудом сдерживал порыв ударить его, он был согласен. Не то чтобы Луке надо было об этом знать, но все же. Тилл действительно был молчалив всю неделю, если не засыпал или не забывал о том, что реплики нужно произносить вслух.
Профессиональная часть Ивана делает фейспалм, понимая, что Тилла следовало отправить спать еще в тот момент, когда он заснул в момент удушения.
Любящая часть Ивана радуется тому, что Тилл-сонбэ вспомнил, что умеет разговаривать.
Иван счастлив. Если бы он был собакой, его хвост вилял бы, как чертовы лопасти вертолета, но, будучи человеком, ему ничего не остается, кроме как сияющими глазами наблюдать за вновь превосходной игрой хёна и понимать, что пункты в его списке еще могут быть исполнены, ведь Тилл-сонбэ до сих пор жив и до сих пор функционирует.
По крайней мере, до следующего завала по работе, в ходе которого Тилл вновь забудет про существование букв «о-т-д-ы-х».
Буква о есть в слове работа, так что забудьте.
Иван позволяет мозгу удалить эти мысли из головы, заменяя их на мысли о репетициях.
А у него, между прочем, фотосессия для седьмого раунда.
А еще в седьмом раунде он дотрагивается до подбородка хёна, поэтому все еще придерживается позиции того, что репетиции прежде всего. Он не знает (вообще-то, знает), кто писал этот сценарий, но он молится о благополучии этого человека всем известным богам, благословляет его на все поступки, которые он когда-либо хотел совершить, готов исполнить все его мечты за сохраненную, в отличие от возможности в актерской сфере здорового образа жизни и режима, который включает в себя завтрак, обед, ужин и восьмичасовой сон, веру в человечество.
Внутренне он ликовал, когда получал сценарий для финального эпизода KARMA, но никому об этом знать не обязательно.
Лука — не в счет, потому что он в долгу у Ивана еще с тех пор, когда думал, как признаться Хёне в своей бесконечной любви.
В конечном счете Хёна призналась первой.
Иван все еще считает Луку своим должником.
***
Иван — разумный человек. По крайней мере до того, как Тилл придёт, обратив взор своих неземных изумрудных глаз на него, потому что о-боже-он-на-меня-посмотрел-как-я-выгляжу-нужно-было-нанести-тот-гель-для-волос-который-советовал-Тилл-сонбэ-вдруг-он-подумает-что-я-к-нему-не-прислушиваюсь. Потому что каким бы разумным человеком Иван не был, никто на самом деле не может устоять перед совершенством, которым является Тилл. А если кто и может, то он слеп, глух или глубоко несчастен, так что Ивану остаётся лишь сочувствовать этому несуществующему кому-то, если он не может по достоинству оценить Тилла-сонбэ. Поэтому, да, Иван считает себя самым разумным человеком в этом мире. И когда его замечательный хён входит в раздевалку, реагирует тоже абсолютно разумно: мысленно падая в обморок, потому что на работе нужно работать, а кризис можно отложить и до дома. Или до следующего взгляда, который бросает на него Тилл, который выглядит так, будто скоро упадет в обморок совсем не мысленно и совсем не из-за кризиса. Мешки под его глазами всегда были больше, чем даже у Луки во время камбека, но сейчас они достигли невообразимых размеров, цветов и количества бессонных ночей, в последствие которых появились. Тилл действительно бросает на него взгляд, а Иван действительно внутренне умирает от него, но сейчас он не думает, что Тилл видит его. Или кого-то в принципе. Или вообще осознает своё местоположение. Тилл держит телефон возле уха слабыми пальцами, хватка которых становится ненадежнее с каждой секундой. По-видимому, на другом конце провода менеджер, но с учетом измученного, равнодушного вида Тилла там мог быть и Ли Чжэ Мён, и Ким Чен Ын, и доставщик пиццы. Тилл зевает, и на мгновение голос на другом конце провода замолкает. Спустя секунду он что-то бормочет и бросает трубку, оставив Тилла с головной болью, а Ивана с надеждой на то, что прощальные слова были о том, что Тилл получит свой злосчастный выходной. Однажды увидев расписание хена, он с досадой понимает, что с большей вероятностью это было объявление о коммерческой съемке в семь утра. Надежда умирает последней, беспокойство таится в уголках сознания, не умирая, а примерно все, что было внутри Тилла, отправилось расщепляться на энергию и слилось с кофе, энергетиками и силой воли. Тилл не убирает телефон от уха, видимо не замечает, что звонок был сброшен, вообще, и, шатаясь, идёт вперед. Криво, но зато к дивану, долгожданной посадке и Ивану. Он пытается сесть на край, но промахивается. Опять. И Хёна — благослови её реакцию — его ловит. Опять. Обеспокоено хмурит брови, аккуратно сажает Тилла на диван, опускает его руку и убирает телефон в сторону. Он откидывается на спинку и закрывает глаза, но не засыпает. Скорее, переводит дух перед предстоящей съемкой. И Ивану действительно становится страшно. За хёна. За его здоровье, угасающее с каждым днём, и за него самого. Потому что Тилл-сонбэ больше не похож на Тилла-сонбэ. Тилл-сонбэ бы зевнул и дал совет, который помог бы им закончить быстрее. Тилл-сонбэ бы шутил и делился своим опытом. Тилл-сонбэ бы играл, как в последний раз, вкладывая свои чувства в каждое слово своего персонажа. Тилл-сонбэ не стал бы засыпать во время того, как закрывает глаза, когда его душат. Тилл-сонбэ не стал бы падать назад во время поцелуя, удерживаемый на месте лишь руками Ивана, из-за того, что собственные ноги его не держат. У Тилла-сонбэ не стали бы дрожать руки из-за того нелепого количества кофеина, который он потребил натощак. Потому что Тиллу нужно отдохнуть. Он угасает на глазах, не замечая обеспокоенные взгляды окружающих и своего менеджера, чей голос становится неувереннее с каждой назначенной съёмкой. Хёна переглядывается с Хёнву, и тот без слов уходит, возвращаясь через минут с одеялом. Он накрывает уставшего актера, и голова Тилла тотчас падает на плечо Хёны. Мизи кусает губы и сжимает руку сидящей возле Суа от беспокойства, а та качает головой. — Он всегда таким был. По крайней мере, столько, сколько я его знаю. Ивану не становится легче. Точнее, судя по взглядам, которые бросают на Тилла все члены съемочной группы, легче не становится никому, но, честно говоря, сейчас Иван не в состоянии считать количество глаз, смотрящих на его сонбэ, слишком увлеченный попытками не заплакать от своих придуманных сценариев, в ходе которых Тилл: а) умирает из-за недостатка сна; б) так и остаётся не досыпающим почти-тридцатилетним-но-к-черту-хейтеров-которые-не-смогли-бы-выглядеть-так-же-шикарно-в-свои-вечные-двадцать-плюс-лет человеком, который в конце концов не сможет заметить Ивана и все его кризисы, паники и внутренние смерти из-за того, что будет слишком занят попытками держать глаза открытыми на съемочной площадке. Поэтому когда на следующий день Суа говорит, что Тилла сегодня не будет, так как он умер для всего чертового мира, а по-корейски — получил долгожданный выходной, Иван вздыхает с облегчением, стирает из головы все файлы с названиями Тилл-сонбэ-без-счастливого-конца и проводит день, купаясь в эйфории, с пониманием того, что завтра Тилл придет отдохнувшим, похожим на человека, все так же со своими фирменными темными мешками, но уже не такими глубокими, как всю прошлую неделю, и с видящими, мать его, глазами. Он выиграл эту жизнь. Иван сорвал куш, он знает это, и он не скупится на благодарности богам, которым молился каждый день на протяжении жизни. Иван — разумный человек, иначе быть не может, потому что кто бы не был рад выходному своего валящемуся с ног коллеги? Кроме Луки, который, по-видимому, также хотел выкроить время в расписании на выходной для себя, но, честно говоря, к черту Луку и его эгоцентричную задницу. Иван любит его, правда, он ценит его как друга, и поэтому продолжает присылать ему эмодзи и стикеры с разными вариантами среднего пальца. В жизни нужно попробовать все. Даже вкус отказа. Всем. Даже Луке, да. И, нет, Тилл-сонбэ не относится к «всем», потому что это Тилл-сонбэ. Да, Иван предвзят, но и вы тоже его поймите: он все еще чувствует фантомные прикосновения его губ к своим, и он, черт возьми, не жалеет.***
Тилл-сонбэ, сияя бодростью и досыпом, входит в гримерку, и да, Иван вновь мысленно умирает, потому что если Тилл-сонбэ в своем недосыпающем, падающем со стульев состоянии выглядел, как всегда, как чертов Бог, что соизволил спуститься в этот мир, дабы ослепить смертных и наказать пониманием того, что он точно никому из них не достанется, за их грехи, то в своем отдохнувшем состоянии он выглядит как чертов Бог икс два. К черту, икс двадцать. — День все так же начинается с кофе? — Суа улыбается, смотря на вошедшего коллегу, и указывает на практически никогда не покидающий руки хёна стакан. — Суа, милая, я могу проспать тридцать шесть часов, но они полетят к черту, если я не выпью чашку этого спасательного напитка, который поддерживает мое существование на протяжении лет.
Примечания:
– тилл, какие парни тебе нравятся?
– golden retriever
