Рассказать тебе сказку?

Дверь с легким скрипом открылась и Джим скользнул внутрь, словно вор. Дети мирно спали по кроваткам, в том числе и Белла. Эми же удобно расположилась на той самой самодельной лужайке из толстых, ворсистых, зеленых ковров и, закинув руки за голову, смотрела на искусственноее звездное небо на потолке. Ее рот чуть приоткрывался, будто она что-то напевала, говорила с тобой или вовсе считала звёзды. Странная она. Вся. И джинсы у нее еще странные. С вышивкой и вшитыми цветными лоскутками. Дурацкий вкус. И почему она ему понравилась? Обычная глупая, наивная девчонка. Джим подошел к полянке и сел рядом, на одну из подушек, делая вид, что тоже пришел «посмотреть на звёзды», а не пытаться помириться. Она наверное поняла это, так как не обратила на него внимания. Молчание было долгим и Джима даже начало клонить в сон. — Эй, — шёпотом начал парень, — ты обиделась, да? Он и сам не заметил, как использовал ее же фразу, сказанную пару часов назад. — Нет. А вот она более конкретна в своих ответах, чем он. — Врешь ведь. Эми не отрывала взгляда от «неба» и ничего не отвечала. — Я просто сорвался на тебя. Не принимай на свой счет, просто в последнее время столько всего произошло. — У меня тоже, — почти без эмоций ответила она. — Точно. А ведь и правда. Он так зациклился на своих собственных проблемах, что совершенно не заметил, что у Раткингов горе покруче чем у него или, как минимум, на том же уровне. «Отца и матери с ними нет — все в тюрьме, — подумалось Джиму. — И Лиам, и Эми, считай, потеряли их, как и я когда-то Кариуса. Весь их мир сейчас огнем горит. Ничего не будет, как раньше. Дома нет, сторонников мало. Полиция всегда настороже и в любой момент может нагрянуть и заявить, что нарыли что-то и про брата с сестрой, а там пиши-пропало. Но держатся же как-то. Никого не убивают. Не чита мне». — Эми. — М? — Не сердись. — Да как-то не за что. Сама виновата. Не трогала бы тебя и ты не повел бы себя так. Просто все бы мирно уснули и всё. — Нет. Ты не виновата. — Виновата. Мы оба виноваты, если на то пошло. Мне стоило тебя не трогать, а тебе стоило лучше держать себя в руках. Если мы оба все поняли, то предлаю назначить время дежурства и уложить одного из нас спать. Она все еще обижена. Это бы понял даже тугодум Ларф. А Джим не тугодум. — Эми... Глаза постепенно привыкали к полутьме и сейчас он отчётливо начал видеть красноту вокруг глаз девушки. Вот он идиот. — Я не считаю тебя глупой, если ты поэтому плачешь... Женские слезы выбивают его из равновесия. Это он какой-то записал в свой «дневник исследователя» и сейчас эта надпись четко всплыла перед его глазами. — Нет, п-просто я сегодня устала, вот и нервы сбоят, — торопливо стерла она новые мокрые дорожки, которые отныне не хотели сдерживаться. Так всегда бывало: стоило кому-то увидеть ее слезы и она тут же начинала плакать в полную силу. — Эмс, — Джим лег рядом на бок, смотря прямо на нее, — прости. Она захлебнулась громким, прерывистым плачем и, чтоб заглушить его (так Эми себе это объяснила), девушка повернулась к парню и уткнулась в его рубашку, прижимаясь ближе. Джим даже забыл, что ему положено сейчас ошалело отпрянуть и начать ругаться; он просто позволил ей плакать у него на груди. Сам правда не обнял ее, но тем не менее побил большинство своих рекордов, погладив ее по голове. Ох, как она надрывается... Из-за простого обзывательства... Из-за крика. Если он еще хоть раз крикнет на нее, то в этот же момент пойдет к Ларфу и позволит ему написать себе на лбу: «гениальный дурак»! — Я Стиву писала про это все, — сквозь слёзы, хриплым голоском призналась она, — но он не ответил. Хотя был в сети. И даже все прочитал. Оу... Похоже вскоре Джим ему врежет. А потом позволит врезать себе. — Почему? — Не знаю, — пожала Эми плечами, — просто не ответил. Такое бывает. Занят может. Или просто нет настроения. — Да плевать чего у него там с настроением! В смысле он тебя заигнорил?! Девушка только сильнее разрыдалась, поэтому Квора поспешил сменить тему. — Ну все-все, хватит. Хочешь расскажу тебе сказку? Это вырвалось совершенно необдуманно и спонтанно. Просто подсознание напомнило ему, что Эми утещала сказками детей, а значит и сама должна успокоиться от них. Логично же? — Хочу... Отступать некуда. — Кхм, в общем... — он не умел рассказывать сказки и делал это впервые. Сочинять Джим тоже никогда не пробовал и рассказывал только реальные истории, а потому и на сей раз решил сделать так же. — Все началось, когда два маленьких мальчика одновременно появились на свет и сходу стали чужими людьми. — Не т-так. — Что?.. — Сказки надо начинать с «давным-давно». — Как скажешь. Давным-давно, два мальчика появились на свет и как-то не подружились. Один был как ты: слишком добрым для мира сего, а второй был... Более практичным. — Может злым? — Нет, он не был злым. Скорее обиженным. — На что? Джим пожал плечами, поглаживая Эми по голове одним пальцем. — Не знаю. Наверно его недолюбили. Отец их был вечно занят и времени у него было не особо много, а потому каждый из братьев пытался заполучить его внимание по-своему. Один пытался играть и быть милым ребёнком, а второй старался учится и быть похожим на отца. — И у кого получилось? — Ни у кого. — Жалко. — Ага. — А потом? — Потом мальчик, тот что добрый, сбежал из дома, а второй... Да тоже фактически сбежал, но чуть ближе, к соседу-уче... Соседу-волшебнику. И там его приняли. И даже любили. — О, это хорошо. Эми почти успокоилась и даже поменяла позу, прекратив вжиматься в грудь Джима и устроившись неподалёку от его плеча, когда он перелег на спину. — Хорошо, но... — Не люблю «но». После них всегда идет что-то плохое. — Угадала. Сосед-волшебник был убит. — Какой ужас! Страхи всякие на ночь рассказываешь, — чуть улыбнулась она. — Я только эту сказку знаю. Еще могу про атомы рассказать. — Ну нет. Лучше эту продолжай. — То-то. Ну и вот убили волшебника, а мальчик подумал, что волшебника убил его брат и попытался отомстить, сбросив брата с крыши. Эми трагично закрыла рот рукой. — Это жестоко... Он даже не попытался нормально выяснить кто все же убийца? — Эм... Тогда он не мог здраво мыслить. — Понимаю... — Вряд ли. Ты и в таких ситуациях-то не бывала. Джим совершенство точно был уверен, что на Эми никогда не накатывала злость до такого состояния, чтоб она могла убить человека, так что... — У меня тоже есть похожая сказка в сборнике, — сообщила она, отводя взгляд. — Неожиданно. — Ага. Только там все немного по-другому. Там тоже есть брат и... сестра. Они тоже были очень разные. И тоже пытались получить любовь родителей разными способами. У них это получалось лучше, чем у твоих персонажей, но, тем не менее, цена за эту любовь была высокой. И вот, однажды, эта цена завела брата в ловушку. Его хотели убить. За ним пришли. Уже нацелили пистолет в его голову. Но сестра не дала этого сделать. Она была так напугана, руки дрожали и в голове было пусто, н-но она сумела наброситься на человека с пистолетом и отобрала его, а потом... Все было быстро. Она выстрелила. Не подумала. Человек... Он умер тем вечером. А она еще месяц не выходила из комнаты, постоянно моя руки, потому что ей казалось, что на них до сих пор есть кровь. Ей снились ужасные сны. Она не могла спать. Все продолжалось до тех пор, пока девушка не стала помогать другим людям, пока не решила спасать людей, будто расплачиваясь за того, убитого. И все равно она часто просыпается от осознания, что не смотря на все, что она делает, ей не вернуть чужую жизнь.  Джим отлично понимал, что происходит. Осознавал их двойную игру. Он знал, что и ее сказка лишь предлог рассказать о своей жизни так, чтоб можно было потом отмахнуться, сказав, что это лишь выдумка, что такого никогда не было. И это понимание... Она убила человека. Она. Этот невинный цветок. Самое милое создание, которое он встречал, оказалось убийцей. Конечно, она защищалась. Она защищала другого человека. Лиама. Она другая. Она не он. Она спасает. Но... Как же это было непривычно! Он считал ее за наивную, не знающую жизни девочку, но она видела не меньше его, да еще и вынесла более правильные уроки. Изменилась. Пытается загладить вину, которая процентов на пятьдесят даже не ее. Хотя не ясно была ли она с Лиамом, когда тот «по своему заслуживал любовь». Это бы могло быть еще одним подводным камнем. Но Джим не стал спрашивать. Язык будто онемел. Он лишь пробормотал: — Значит и у тебя есть мрачные сказки. — Они у многих есть, просто не все любят их рассказывать, — она была напряжена, пытаясь понять его реакцию. Теребила рукой зеленый ковер, кусала губы. — Люди любят добрые сказки. Ее тихий шёпот обволакивает, заставляя чувствовать себя в безопасности. — А как же жизненные истории? — Они не для сказок. Сказки — это островок, где все хорошо, чтоб мы не забывали, что счастье — это нормальное наше состояние. Если и в сказках все будет мрачно и страшно, то это в какое же уныние все впадут. Особенно, если этим «всем» и так плохо. Сказки похожи на один из лучиков света в темном царстве. — Ты сама лучик, — повернулся к ней Джим. Эми улыбнулась и положила руку под голову, глядя в его глаза. — И ты им можешь стать. У всех есть шанс измениться. Тебе каждый день дается возможность сделать это. *** Эми спала на «лужайке», а Джим продолжал смотреть на звезды. За окном слышно было стрекотанте сверчков, луна светила в окно. Тишина. Как быстро проходит время. Ночь за ночью. Небо светлеет и темнеет, дни идут. И каждый день — его шанс. Она права. Но Джим каждый из этих шансов упускает. Парень привстал. Тихо. Все спят. Он поднялся на ноги и прошелся вдоль кроваток, проверяя все ли нормально и все ли на месте. Подойдя к кроватке той самой девочки из-за которой начался весь этот сыр-бор, он заметил, что ее одеяльце съехало и теперь находилось у нее в ногах. Джим хмыкнул и потянулся к одеялу-беглецу, натягивая его по плечи девочки. Она зашевелилась, но Джим успокоил ее, нехарактерно для себя, ласково погладив по спинке. — Тш-ш, все хорошо, малышка. Спи. У тебя есть шанс поспать до утра. Не просыпайся пока. — Ха-со... «А у тебя в кой-то веки, есть шанс измениться. Используй его. Не потрать дни зря. Не потрать зря...»